Коллектив авторов – Любовь в Венеции. Элеонора Дузе и Александр Волков (страница 62)

В Венеции напиши в понедельник утром княгине Хатцфельдт с просьбой передать мне письмо и скажи, что ты не знаешь моего адреса, что правда, потому что, если дом будет сдан в аренду, я не смогу там поселиться. Княгиня Хатцфельдт абсолютно надежна. […]

Однако, если ты не хочешь писать Хатцфельдт, то просто напиши на мое имя до востребования, я прилагаю здесь конверты[452], чтобы изменить твой почерк, даже в случае потери письма, – если оно не подписано, это не так плохо, если на конверте нет твоего почерка. […]

[20.10.1891; Дрезден – Милан. I]

[…] В этом письме я буду говорить только о деле Вашего мужа. […]

Он подождет, когда Вы разбогатеете – вот его план – тогда ему будет проще действовать. Такие люди с возрастом становятся хуже, потому что теряют всякий vergogna[453]. Не забывайте об этом.

Сейчас он может по-прежнему считать, что у Вас ничего нет, что Вы слабы здоровьем и можете заболеть, что Вы можете умереть – поэтому он вынужден довольствоваться малым. После этого другое дело – как Вы это не понимаете? Загляните в сердце плута – его так легко понять. […]

Сегодня согласитесь дать ему юооо франков – в течение пяти месяцев – если всё будет хорошо, вот и всё, и если он оставит Вас в покое, пока ей не исполнится шестнадцать лет, – он получит еще 5000, согласно Вашему устному или письменному обещанию.

Скажите, что Вам нужно заработать еще ю ооо франков, потому что со всеми Вашими расходами у Вас лично ничего нет, если турне не увенчается успехом или Вы заболеете, но что Вы возьмете взаймы в кассе, чтобы закончить это дело, и заканчивайте прямо сейчас. Только тогда он каким-то образом окажется у Вас в руках, и Вы сможете отправить его обратно в Америку, дав ему юоо или 2000 франков в год. […]

Ради Бога, хорошо подумайте об этом. Безусловно, развод по обоюдному согласию — но поверьте мне, я разбираюсь в мужчинах.

Советы адвоката, который говорит, что это театральные страхи, глупы, если не отвратительны.

Не нужно, конечно, пугаться, но действовать нужно решительно.

Так что покупайте его за юооо франков – или действуйте без этого, если возможно. Но действуйте!

Будучи Вашим мужем, он может в тот момент, когда Вы меньше всего ожидаете, внезапно заявить о своих правах, а его права велики, даже не учитывая вопрос денег, не забывайте это.

Он может следовать за Вами повсюду, на его стороне могут быть законы всех стран.

Поэтому будьте тверды и решительны. Повторяю, сегодня юооо франков, а потом и юоооо будет недостаточно.

Какие у Вас там смешные адвокаты! Они идиоты.

У него нет денег! Кто в этом сомневался! Я знал это заранее.

Если бы это была несовместимость характеров, это одно – но снова встретиться с человеком, который может только испортить Ваше существование и существование своей дочери — нет уж!

Абсолютно не верьте его адвокату и меньше верьте своему. […]

Я не пессимист, но Вы становитесь оптимисткой. Нет – обязательно примите меры. Да благословит Вас Бог. [без подписи]

[P.S.] Адвокат и Вы говорите: ждать. Ждать чего? Это глупо. Если это выполнимо, делайте. Если нет, не делайте.

[P.P.S.][454] Лучше всего скажите, что Вы отдаете ему все свои украшения – ведь у Вас нет ничего, кроме рубинового яйца и нескольких русских украшений. Если через неделю всё получится, – юоо франков его адвокату.

[20.10.1891; Дрезден – Милан. II]

Я забросал тебя письмами, Леонор, но прости меня, дело слишком серьезное. Это снова касается твоего мужа.

Подумай хорошенько и взгляни на реальную ситуацию своими глазами, а не только глазами адвокатов.

Ты говоришь, что хочешь свободы. Но, друг мой, не только деньги дают свободу! Для свободы нужно быть свободной, а свободной ты не являешься — пока ты не разведена.

Я не знаю, какие у вас законы в Италии и как получилось, что ты об этом не говоришь и не думаешь.

Деньги можно спрятать, но спрятаться самому сложнее.

Так что не настаивай, а спроси своего адвоката о правах мужа.

Я говорю тебе, что здесь повсюду муж может войти в дом своей жены, когда захочет. Он может заставить ее следовать за ним, куда захочет. Он может вскрывать и читать ее письма, требовать, чтобы полиция следила за ней и т. д. и т. п… Ты знаешь это? […]

Негодяй и слабак, – чего ему будет стоить совершить всё возможное насилие, когда он узнает, что может найти в твоем доме что-то, чем можно держать тебя в своих руках.

Нужно сделать всё, чтобы немедленно прекратить это дело, иначе я ничего не гарантирую.

Лучше не играть, лучше потерять год, но думать только об этом. Понимаешь ли ты, что даже во время гастролей он может последовать за тобой – взять тебя силой, как муж Матильды, который однажды тащил ее на глазах у всех в городской сад.

Как ты только можешь не думать обо всем этом? Что это за собачьи адвокаты, которые этого не видят.

Лучше перенести какой-нибудь скандал, если это необходимо.

Я вижу по твоему письму, что ты даже не думаешь об этом.

Но, моя дорогая подруга, в этом всё.

Отдай ему свою дочь, если он того потребует, но заработай свободу — после этого ты вернешь дочь, действуй!

Все возможные жертвы лучше.

Я предупреждаю тебя и помни об этом, что если ты сейчас же не оформишь развод, он случится с тобой в тот момент, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

Есть кое-что, чего я там не понимаю – потому что невозможно поверить, что ты всего этого не видишь! И тебе говорят подождать! Они втройне негодяи. Думай только об этом. В этом всё. Спрашивай, изучай законы. Терпи неудобства, если нельзя договориться полюбовно – но делай.

Вся твоя свобода с миллионами не стоит и двух су при таких делах.

Леонор, я не прав? Неужели я настолько глуп? Я не люблю преувеличивать опасность, но когда она есть – нужно это понимать – иначе это будет твоя вина. Ты хочешь быть практичной, но, во имя всего святого, учись, учись сама, следи за законами, работай, действуй, не разговаривай слишком много с адвокатами, но возьми хорошее и заставь себя всё объяснить. Спрашивай, ничего не говоря, если хочешь, но спрашивай. Уверяю тебя, меня пробирает дрожь, когда я думаю о том, как живут люди и каковы они. Ты написала три ужасных письма из Петербурга о его приезде в Европу, ты преувеличила денежные опасения, а когда опасность действительно существует, ты беседуешь с адвокатами. Ради Бога пропусти двадцать реплик, если хочешь – дай себе месяц свободного времени, потеряв 10000 франков, но начни серьезное дело, от которого зависит вся твоя жизнь и гораздо больше, чем 10 ооо франков.

Где у твоих друзей головы?! Возьми спокойно адвоката и Кодекс, изучи и не теряй ни часа. Ах, что бы я дал, чтобы мне сказали, что я не прав!!! Нет, мне скажут: «Он этого не сделает, он испугается, он слишком galantuomo[455]!!» Если мне так скажут – я бы сказал, что все они трижды идиоты и так далее… Нет, честное слово, мир глуп или инфантилен.

Ты говоришь, что твой адвокат говорит один раз да, другой раз нет, но, друг мой, – это ужасно, – то, что ты сейчас говоришь!

Речь идет о том, чтобы работать спокойно, долго, жертвуя некоторыми представлениями, но при этом, сумев прояснить «да» или «нет», и это точно.

Бедная моя, милая Леонор, да, возможно, тебя любили – но как? Для их удовольствия.

И говорю тебе, что, когда пишу это, я не думаю о себе. Если бы ты сказала мне, что для того, чтобы сделать всё это, мне нужно уйти от тебя – что ж, я бы оставил тебя. Для меня главное – твое счастье – твое счастье любой ценой, даже ценой моего несчастья. Это ничего мне не стоит, если я люблю тебя, а другая любовь была бы просто трусливой, не стоящей ни гроша. […]

Перечитай всё это письмо два-три раза.

Особенно не разговаривай со своим адвокатом! Ты можешь подвести себя двадцать раз. […] Ты точно знаешь, не обещал ли ему твой муж крупную сумму, если он когда-нибудь что-нибудь получит? Неужели ты не понимаешь, что друг твоего мужа может быть только негодяем? В какую бездну погрузилось твое бедное благородное сердце вместе с этим простаком? Ты либо ненавидишь, либо равнодушна. Нет – нужно хладнокровно смотреть на сброд, понимать его сущность и не позволять себя одурачивать – вот мудрость жизни. […]

Если я где-то ошибаюсь – прости меня, потому что я думаю о тебе от всего сердца.

Скажи мне тогда, что я дурак – и я был бы так счастлив! […]

Пропусти пятьдесят раз «Графиню ди Шаллан», месяц, если хочешь, но выиграй развод – во имя небес!

Знаешь ли ты, что в Англии мужья иногда следят за своими женами в течение месяцев и лет, чтобы их подловить на чем-то… Есть даже агентства, которые специализируются на слежке. Сегодня он имеет право давить на тебя, впустить их в твой дом!!! Он этого не делает, потому что ожидает лучшего и дурачит тебя и твоего адвоката… Я сумасшедший или вы все новорожденные дети!? А Гуальдо – он дурак? Прости, но я так зол, что вижу, что с такими адвокатами ты пропадешь!

[22.10.1891; Дрезден – Турин]

[…] Если поезд приедет раньше, я бы где-нибудь подождал до восьми часов или до того часа, который ты укажешь, а потом приехал бы в твой отель.

Самое главное найти комнату в том же коридоре. Это, думаю, будет трудно.

В любом случае, сообщи мне план коридоров и других комнат рядом с твоей. Если бы кто-то случайно встретил нас или меня в отеле или рассказал тебе о встрече со мной – ты должна была бы ответить, что просила меня остаться в Милане, а я отказался, сказав, что у меня нет времени, что я проездом из России и направляюсь в свой дом в Венеции дабы навести там порядок, а потом рано утром уеду, возможно, так и не увидев тебя. Надеюсь, этого не произойдет. Присмотрись, спят ли люди в соседних номерах в час ночи, и скажи, какой номер лучше взять рядом с тобой.