Коллектив авторов – Книга Z. Глазами военных, мирных, волонтёров. Том 1 (страница 57)

В части мы пробыли почти неделю. Жили в полупустой казарме батальона, где кроме нас были только срочники. Как водится, выпивали и много разговаривали. Среди нас было несколько человек, которые считали себя крутыми вояками и не стеснялись об этом говорить. Интересно, что после участия в реальном бою они вдруг перестали считать себя крутыми вояками и стали отказниками. Одного звали Николай. Он был из СОБРа и очень гордился этим, второй — Снайпер, как он говорил — из семьи военных и военный по жизни.

Я ночевал в одном ряду кроватей со спокойными и ровными пацанами. Маугли из Кургана, Прапор из Кудымкара, Лысый из Кунгура, Дэн из Перми, Кондрат из Екатеринбурга и пара других. Маугли и я были самыми опытными. Маугли служил до этого в армии и даже был в Сирии, а я, соответственно, имел ополченческий опыт. Мотивация у всех была разная. Кто-то пришёл из-за денег, кто-то испытать себя, кто-то, как я, чтобы отдать старые долги.

Из Ёбурга мы полетели самолётом до Липецка, потом на автобусе до лагеря нашего полка на границе. Ещё в Ёбурге нам выдали ВКПО[99], берцы, автоматы Калашникова и четыре магазина. ВКПО, если кто не знает, — это внесезонный комплект полевого обмундирования. То есть, попросту говоря, военная форма.

В лагере выдали ещё каски и армейские броники. Неплохие, кстати, броники. Единственный их минус — жгуты системы быстрого сброса. Если они не так переплетены, то всё… далее ненормативная лексика. Мне, кстати, как раз такой и достался, и я проходил в нём почти месяц.

Три дня мы проходили в лагере обучение. Нас сводили на стрельбы, научили, как правильно прятаться от мин, и немного погоняли по тактике. Совсем немного вроде, но на самом деле достаточно, как оказалось впоследствии. Тем более занятие проводил старший лейтенант Николай Пакулин — вернувшийся после ранения командир противотанкового взвода. Он отметился ещё под Черниговом, где наш полк воевал до отвода войск с севера Украины. Был ранен, получил боевую награду, а потом поехал на спецоперацию снова.

Границу мы пересекли на тентованном «Урале». Перед границей к нам выбегали школьники и дарили коробки с гуманитаркой и просто конфеты с шоколадками. После границы началось ралли по запылённым дорогам недавно освобождённой части ЛНР. По пути, в деревнях мы почти не встречали следов боёв, а жители приветственно махали нам. Первой остановкой на пути было Сватово. Там же мы впервые встретились с войной. Прямо на наших глазах привезли несколько «двухсотых» и «трёхсотых». Это были бойцы артиллерийской батареи, накрытой врагом. Мы помогли их сгрузить и перенести. Для большинства наших пацанов это были первые «трёхсотые» и «двухсотые».

После Сватова мы помчались на Пески[100]. Помчались на всей скорости, потому что дорога простреливалась врагом. Рёбра трещали только так, а пыль забилась, куда только возможно. В Песках у нас забрали семь из семнадцати человек. Это были водители и связисты.

Забрал их начальник штаба дивизии. Низенький, с лёгкой припухлостью полковник. Он построил нас, записал в книжку ФИО и ВУСы и распределил, кто остаётся на месте, а кто едет в полк. Узнав, что я воевал в ополчении, похвалил и назвал «ополчугой». Он же распорядился, чтобы нам выдали сухпайки. По три штуки на человека.

Переночевав в Песках, мы поехали в Рубцы, где стоял штаб полка. Сначала у нас забрали, а потом вернули военные билеты. После этого вышел командир полка и сказал приветственную речь. Получилось у него не очень, но как уж есть.

Штабные предупредили нас, что мы едем в Александровку, которая находится под постоянным обстрелом, поэтому, как только мы туда попадём, «нужно взять сухпайки в зубы и бежать до ближайшего подвала, где есть люди. А с подразделением разберётесь позже».

Поэтому перед отправкой мы разгрузили свои рюкзаки. Мне было проще. Я ещё в лагере оставил рюкзак, взяв с собой только то, что умещалось в мародёрке[101]. Кружку, бинокль, нож, фонарик и пару трусов с носками. Термобельё надел на себя.

Перед Александровкой мы заехали в Крымки, где должны были пересесть на БТР. И сразу же попали под обстрел. При этом мы с Маугли и Прапором, пока остальные прятались от мин, поучаствовали в разгрузке машины со снарядами. Ощущения были те ещё. Ты таскаешь ящики со снарядами, а рядом метрах в ста падают мины. И если хоть один осколок попадёт в машину или ящики… Лучше об этом даже не думать.

Там же, в Крымках, я поменял свой по-коцанный АКМ на новый АК-12[102] с подствольником. Получилось это случайно. Приехал начальник вооружения полка забирать «отказников» (тех, кто отказался от выполнения боевых задач или, проще говоря, струсил) и предложил нам забрать то из оружия, что нам было нужно. В итоге я забрал АК-12.

Не потому, что так уж хотел этот автомат, а потому, что у него подствольник, а отсоединить сразу у меня его не получилось.

В итоге просто поменял автомат на автомат. Тогда я впервые увидел растерянные и испуганные лица «отказников». Один из них (Селим) попросил меня под камеру сказать, что я забрал у него автомат. Я согласился — мне было всё равно.

Наконец, мы сели на БТР и помчали в Александровку. Я с Маугли и Медиком поехали сверху, места внутри всем не хватило, да и мы не сильно боялись.

На окраину Александровки мы въехали на полной скорости и, остановившись, сразу ста ли маскировать БТР. После этого, похватав пожитки, побежали к так называемому «коттеджу», где квартировали разведка и 2-я рота нашего батальона. И в этот момент я впервые почувствовал, что такое полная выкладка. Плюс жара, плюс бьющие где-то сзади мины. Плюс раненное в 2014 году колено. В общем, я начал умирать, ещё толком не повоевав.

В небе постоянно летали украинские беспи лотники, наводя мины даже по одиночным фигурам. Причём наводили очень точно. Секунд двадцать-тридцать — и на место, где ты только что стоял, падала мина. Всё это мне напомнило сон Джона Коннора из фильма «Терминатор-2», где он бежит от роботов по полю и в него стреляют из всего, что только может стрелять.

После коттеджа нас разделили на две труп пы. Одна заселилась в подвал, вторая в дом, где, как потом выяснилось, жил и командир нашей роты — Рига. И там я, наконец-то, смог отдохнуть после этого ралли по селу.

Но отдыхать долго не пришлось, через два дня мы пошли на зачистку оставшейся части Александровки. Перед атакой мы собрались ротой вместе с разведкой около большого раскидистого дуба недалеко от дома, где я ночевал. За дубом были вырыты окопы, куда мы все попрятались.

Я случайно оказался в окопе с какими-то незнакомыми пацанами. Их звали «Сулла», Никита, Тёма, Сеня, Игорь. В итоге на зачистку я пошёл в штурмовой группе с ними. Причём это была передовая группа. Впереди была только разведка.

Затем отбили атаку украинской ДРГ, пожили в селе пару дней, а затем и вовсе покинули Александровку. И закончилась наша «спокойная» жизнь.

Но перед этим я успел поспать на нормаль ной кровати. Произошло это на зачищенной нами перед этим территории, где мы нашли брошенный и не разбитый минами дом. Там же мы и пожарили шашлыки. Мы — это третий взвод нашей роты. Те самые пацаны, с которыми я ходил на зачистку. И с которыми я так и остался.

Справа Сулла. Фото из архива автора.

Не буду говорить, где мы достали мясо, сами догадаетесь. Ещё я почитал найденную в том доме книгу. Есть и на войне свои радости.

Как я выше сказал, после Александровки наша «спокойная» жизнь закончилась. После ночёвки в Рубцах (где к нам добавили ещё добровольцев) наша третья рота штурмовала село Новосёловка. «План-буран», как говорил наш командир отделения сержант Сулуянов (он же Сулла), состоял в том, чтобы прямо на БТРах въехать на улицу, высадиться, зачистить её и занять улицу, следующую за ней. Первую часть плана мы выполнили без проблем. Ну, если не считать подбитого из ПТУРа танка. А вот дальше начались сложности.

Началось с того, что мы пропустили одну улицу и зашли на другую, на перекрёсток трёх улиц. И попали аккурат под перекрёстный огонь вражеского БТР и тяжёлого пулемёта.

Итог — один подбитый БТР и несколько «трёхсотых». Это только в первые две-три минуты боя.

Затем затупили водители двух БТРов, которые не могли понять, куда им встать. А связь, как всегда, не работала. В итоге я вручную шёл рядом с БТРами и в открытый люк кричал, куда им ехать. И делал это прямо под угрозой укропского пулемёта, идя по перекрёстку. В итоге с перекрёстка мы отступили, потеряв один БТР и 13 человек «трёхсотыми».

Вечером я заселился в дом с ещё десятью пацанами. В основном добровольцами первой и второй волны. Мы долго спорили, как охранять дом. Я предложил самый простой вариант. Заселяемся в подвал, дежурим по очереди. Остальные спят. Главное, нужно беречься от мин и минимизировать присутствие на улице. Морячок и Снайпер же предлагали оборудовать аж две позиции с пулемётом. В итоге я так и не переночевал там. Меня из того дома забрал Сулла и отвёл к моему отделению.

Этим он, скорее всего, спас мне жизнь.

Морячок (неплохой пацан был и смелый) в ту ночь погиб при попадании мины. С ним как раз должен был дежурить я. И попала мина в него прямо во дворе, на позиции, которую установил Снайпер. Сам же Снайпер на следующее утро стал «отказником». Как и Колян. Вот такие у нас бывают профессиональные военные.