Коллектив авторов – Книга Z. Глазами военных, мирных, волонтёров. Том 1 (страница 59)

Мы помогли им спустить неходячих больных в подвал и ушли дальше.

Наконец мы нашли недостроенный госпиталь с большим подвалом, в котором вся наша рота и переночевала. Ночью по госпиталю несколько раз била арта. Но подвал выдержал, спасибо строителям.

Утром мы с разведкой пошли зачищать город. Перед этим небольшой группой дошли до места, где погиб Пакулин, и забрали брошенное при отходе оружие.

Затем двинулись по улицам под постоянным обстрелом укров. По дороге пришлось разминировать улицы от противотанковых мин. Кое-где встречались и знаменитые «лепестки». А по школе укропы вообще ударили снарядами со шрапнелью.

На краю нашей зоны ответственности оказалась администрация города, где мы торжественно сожгли украинский флаг и выпили с местными мужиками по стопке самогона. Так мы взяли Святогорск. Честно говоря, покидали мы его с облегчением. Этот город дался нам нелегко.

После боя мы впервые столкнулись с массовым отказничеством. Причём задним числом. Оказалось, что несколько человек из взвода противотанкистов отказались идти на Святогорск.

Нам это было дико и странно. Как можно было отказаться от выполнения приказа. Ты ведь сам пришёл в армию и контракт подписал. Тебя никто не заставлял. Впрочем, впоследствии эта практика стала более массовой — везде кроме нашей роты. В нашей роте стать отказником было запад-ло. Такой человек для нас делался парией. И это работало — все отказники нашей роты всегда забирали свои заявления. Среди них был и Селим, тот самый, у которого я забрал автомат. После его возвращения автомат я ему вернул. Сам Селим же вскоре был ранен и уехал домой.

После Святогорска нас вывели в Кировск, откуда Сулла, Никита и Акула уехали в отпуска. Это были первые за время спецоперации отпуска, и ребята были очень рады. После Кировска нас перебросили под Луганск. Помню, как весь путь до Луганска я ощущал в груди волнение, а когда мы подъехали к Счастью, на глазах появились слёзы. Это были места, где мы воевали в 2014-15 годах. Это были места, где погибли мои товарищи. Среди них мой земляк и командир Мангуст (Александр Стефановский).

Никто не забыт, и ничто не забыто.

Жили мы под Луганском прямо в лесу, используя для ночёвок палатки и спальники. Зато появилась возможность съездить в город, где мы, во-первых, купили себе симки, а во-вторых, слегка гульнули. Я с Никитой сходил в ресторан, где заказал себе одно из любимых блюд — котлету по-киевски с пюре. Наслаждение. Ещё купил себе книгу Твардовского «Василий Тёркин». Книга о Великой Отечественной не потеряла актуальность до сих пор.

После Луганска нас перебросили в Тошковку около Кировска в ЛНР, а оттуда мы уже пошли в наступление на Волчеяровку (пригород Лисичанска). Сложность этого штурма состояла в том, что Волчеяровка была разделена на две части небольшой речушкой, и её необходимо было форсировать. К тому же Волчеяровка находилась в котловине, что осложняло оборону после захвата. Зато после её взятия у укров оставался только один, и то простреливаемый, путь отступлению. К тому же с Волчеяровки открывался прямой путь на стратегически важный Лисичанский НПЗ, расположенный между Лисичанском и Северском.

С утра мы выехали колонной в сторону Волчеяровки. На этот раз, кроме взвода первой роты, с нами пошла и вторая рота во главе с «Кировым». Впереди, как всегда, шли танки с тралами. С первого раза мы не прорвались. Танк попал на мину, и нас ещё обстреляли. Пришлось отступить, при этом один из БТРов свернул не туда и был сожжён врагом.

Потом мы, костеря начальство за странно намеченный маршрут, поменяли его и двинулись на Волчеяровку по проложенному 80-м танковым полком пути. Пройдя через уже занятую войсками часть Волчеяровки, мы спешились и переправились через речку. Крыли нас знатно. И «Градами», и миномётами.

Били как раз с Лисичанского НПЗ. Но мы всё же закрепились, переночевали, а наутро начали зачистку Волчеяровки. Правда, до этого ранило Гила и ещё пацана из первой роты.

Утром ротный направил несколько ребят за БТРами. В итоге никто из них не вернулся. Троих из них ранило. Их погрузили в БТР, с ними села ещё пара парней, и они пропали. Как оказалось, они поехали в сторону укропов из-за того, что водитель не знал дорогу.

В итоге погиб водитель из второй роты, командир отделения Абхаз и Дима (пацан из Гайн).

Ещё трое человек смогли выйти. Один из них, раненый парень из Перми Юра, выполз на третий день. Погибшего Диму было очень жалко. Это был очень общительный и добрый парень. И хороший солдат. Вышли также пацаны, которых подбили по дороге на Волчеяровку. Среди них был и Лысый, с которым я познакомился ещё в Ёбурге.

Зачистку нашего участка Волчеяровки мы провели за день. При этом по факту в ней принимало участие всего пять человек — все, кто остались. Вторая рота должна была зачистить ещё вечером школу, и Рига послал меня найти там Кирова. Кирова я не нашёл, но зато нашёл множество ништяков (спальники, сухпаи, консервы и пр.). Киров же сам явился в 11 часов к Риге и сказал, что они типа пойдут чистить школу. Рига с хохотом показал на меня и сказал: «Он всё зачистил».

В Волчеяровке мы вообще хорошо разжились в плане снаряжения. Нашли «мавик», несколько рюкзаков, телефоны, банки, форму и множество пайков. Я себе нашёл тактический пояс и небольшой рюкзак («сухарку»), о котором мечтал с первого дня участия в спецоперации.

После Волчеяровки мы должны были наступать на Лисичанск. Но в последний момент нас не повели туда. Объяснили, что, дескать, какому-то генералу нужен был орден, вот его подразделение и будет его брать вместо нас. Было обидно, тем более Лисичанск в итоге взяли без боя.

Нас же сначала опять перебросили в Луганск, где я, наконец-то, встретился со своим другом Поваром. Мы знакомы с ним с 2014.

Сам он из Москвы, но с 2014 в Народной милиции. Сначала был старшиной нашей третьей роты, затем начальником связи батальона.

Во время спецоперации был ранен в шею и руку. Женат был на местной девушке Снежане.

Она в 2015 году была у нас в роте секретарём. Там они и познакомились. Очень был рад встрече с Поваром и Снежкой.

Уже из Луганска нас перебросили под Северск. Сначала нас разместили в деревне Ма-лорязанцево недалеко от НПЗ. Там мы пробыли дня два, после чего нас перебросили на сам НПЗ. Поскольку после Волчеяровки у нашей роты не осталось техники, да и от роты осталось 14 человек, то нам отдали БТР-70 связистов.

За место в этом БТР и соответственно в штурмовой группе сразу началась борьба. Это кажется странным для гражданских, но борьба шла именно за то, чтобы идти в бой, а не за то, чтобы остаться. Меня Сулла даже пару раз оставлял в тылу из-за возраста, но я всё равно пролезал в штурмовую группу.

К тому времени окончательно сформировалась своеобразная иерархия нашей роты.

Самые отмороженные, но не обязательно воевавшие дольше всех бойцы были «Мразями».

Мы всегда шли в штурмовой группе, мы всегда шли впереди всех, мы не боялись врага.

За нами были «Уроды». Это те, кто пока не обладал необходимым опытом и был не настолько храбр, чтобы идти в передовой группе.

Но это были всё равно нормальные пацаны.

«Долбоёбы». Это те, кто только пришёл и не успел показать своей храбрости и военной выучки, или же те, кто оказался не очень храбрым и занимался хозяйством. Причём не сказать, что это было оскорбительно. Мне кажется, даже быть «долбоёбом» в нашей роте было честью. Потому что, если надо, в третьей роте в бой шли все.

Нашей задачей было прорваться к селу Верхнекаменка, где плотно окопались укры. Прорываться предстояло через зелёнку, и это было главной проблемой. До сих пор наш батальон опыта боевых действий в лесу почти не имел.

В первый день штурма наша колонна не смогла пробиться через завалы, устроенные украми. Плюс подорвался танк и БТР разведки. Пришлось отступать. Наш же БТР сломался на середине пути, и мы добирались пешком. После этого в атаку ушла 2-я и 1-я роты во главе с Кировым и Тайгой. У них ещё оставалась техника. Всего они ходили в атаку три раза. В последней атаке погиб Тайга — молодой и горячий офицер. После этого часть бойцов отказалась идти дальше. Но наша рота не отказывалась, и об этом знало командование.

Из-за того, что в нашем батальоне людей и техники практически не осталось, было принято решение бросить в бой резервы — седьмую роту третьего батальона. До этого они проходили полуторамесячную подготовку сначала в Екатеринбурге, а потом под Луганском. Их учили стрелять, наступать вместе с техникой и т. д. Но они были совсем не обстреляны.

А их командиры не имели опыта боевых действий. И это оказалось критичным.

Сначала командиры батальона прошляпили «Тигр» с разведкой, который должен был их вести к цели. Затем заблудились по дороге к цели, вернулись в село Золотарёвка и встали там на перекрёстке. И тут-то началось. Укропы накрыли их «Градами» и миномётами. Часть людей и БТРов накрыли в ангаре, куда они заехали. Из тех, кто там был, почти никто не выжил. Остальные вылезли из БТРов и бросились бегать по улице, где их секло осколками. БТРы стали беспорядочно уезжать, иногда забывая товарищей.

Мы видели это собственными глазами, так как ехали на взятом взаймы БТРе в хвосте этой колонны. Мы, в отличие от 3-го бата, сразу откатились назад и спрятались в зелёнке и из БТРа, естественно, не вылезали. Сказался опыт. Неопытные же ребята гибли под минами.