Коллектив авторов – Книга Z. Глазами военных, мирных, волонтёров. Том 1 (страница 32)

За это время Капитан успел набедокурить в России, что вынудило его уехать и скитаться вместе со своей Малышкой по Южному Средиземноморью. Надо сказать, этот ареал обитания вполне подходил его внешности, как бы совмещавшей в себе черты всех средиземноморских народов сразу. Русскими у него были глаза, но с другой стороны — глаза и делают внешность человека русской. Даже негру достаточно год пожить в России, и глаза его становятся русскими: озорными и мудрыми. Смотришь в них, и сразу ясно: наш негр, русский.

— Куница! Я завтра на боевые. Машина у нас как, готова?

— Да, но комендачи стали жестить.

Типа не будут больше пускать тачки на белых номерах через блокпосты, — боец Куница приехал с передовой.

— Чего, блядь?

— Ну вот так. Только чёрные номера должны быть, военные. На гражданских нельзя. Еле договорились, когда обратно ехали.

— Это с чего? Типа Россия пришла? Порядок?

— Ага.

Берег усмехнулся:

— Отлично. Узнай тогда, где изготовить номера, сделай чёрные, и на них пусть напишут по-арабски вязью «Русские солдаты».

Перед войной Берег жил в Ливане. Когда началась война, он — по гражданской специальности будучи пиарщиком — яростно принялся за информационные операции против украинцев. Это была его стихия, и Капитан победоносно злорадствовал, глядя, как враги ведутся на его вбросы и начинают вести себя, словно безответно влюблённые подростки с подвижной психикой — глупо и самоубийственно. Гоняться за несуществующим десантом, едва ли не снимая для этого войска с фронта. Убивать друг друга в перестрелках, принимая за москалей. Паниковать при виде нарисованных на стене красных точек, которые якобы являются тайными знаками русских диверсантов. Капитан фонтанировал идеями, от каждой из которых врагам было унизительно и больно, и воплощал их с жестоким азартом.

Заодно Берег популяризовал букву Z, превратив её из тактического знака для военной техники в общегражданский национальный символ. Кроме того, этот сумасшедший заявился на проукраинский митинг в Бейруте, где радостно рассказывал собравшимся хохлам, как ему доводилось мочить этих самых хохлов в славном 2014-м, после чего сам организовал митинг пророссийский, и даже пытался пролоббировать участие в нашей войне добровольцев из «Хезболлы».

Все эти импровизации были для Капитана органичной повседневностью. Так, работая политтехнологом в Центрально-Африканской Республике, он однажды додумался организовать там конкурс красоты среди местных (не знаю, как он обосновывал необходимость проведения подобного ивента перед кураторами или кто там заплатил за этот софт-пауэр). Судьба победительницы мне неизвестна, но я о ней почему-то догадываюсь. В конце концов — на Лимоновских чтениях в Донецке Берег, увидев, что происходящее по уровню драйва напоминает афте-пати Грушинского фестиваля, вышел на сцену и перевернул игру, устроив лучший перфо-манс 2022 года: задушевную беседу под водку с настоящим черепом уничтоженного украинского солдата. Наши перепугавшиеся официалы на следующий день забавно клекотали в своих телеграм-каналах и вынюхивали, куда успела просочиться видеозапись выступления, а потом сурово требовали её удалить.

С «Хезболлой», увы, не сложилось, но самому Берегу, к его удовольствию Си неудовольствию Малышки Пэрис, только-только распробовавшей оседлый образ жизни в Ливане), наши компетентные органы наконец позволили вернуться на Родину повоевать. Он заступил на службу и через некоторое время организовал команду дронобойцев. «„Майор Берег" — звучит, как будто это просто какой-то фээсбэшник из дешёвого романа про фээсбэшников, а скажешь „капитан Берег" — сразу представляется удалой пират. Поэтому я не хочу, чтоб меня повышали в звании», — так он говорил.

Из Ливана Берег привёз на Луганщину флаг «Хезболлы», экзотический алкоголь, моду на пиво с лимоном, знание арабского и дух авантюризма.

— Никто ничего про эти дронобойки толком не знает, Фунт. Готовься всё тупо пробовать на авось и колхозить из подручных средств хоть что-то, — Берег продолжал лекцию, параллельно показывая, какое странное применение «Сурикаты» собираются найти параболической антенне. Рядом на столе валялся приделанный к системе охлаждения и какой-то доске шуруповёрт — инсталляция обещала стать кустарным антидроновым ружьём, но пока что была похожа на плод творчества душевнобольных. Легендарное дронобойное подразделение выглядело бандой авантюристов, ей же и являлось, и при этом работало настолько хорошо, что «Сурикатов» старались не отпускать с позиций — после их появления в окопе с дронобойкой украинские дроны переставали летать в радиусе километра.

Убедиться в этом на практике мне предстояло завтра, а сегодня мне предстояло продолжить вечер в городе Стаханове. Там у Берега был его любимый бар, где он предпочитал отдыхать. Малышка Пэрис хотела поехать с нами, но Берег наказал ей остаться в ставке — нам необходимо было выпить коньяку в мужской компании. Иначе говоря, Капитан предлагал Пэрис не ехать на вечеринку, а Пэрис очень, очень, очень не любит, когда её не зовут на вечеринку.

Между безумной парочкой возникла прогнозируемая дискуссия на повышенных тонах, во время которой я, согласно плану Берега, должен был вместе с Баксом незаметно улизнуть на улицу и завести Шевиниву (накрытая масксетью, она стояла в соседнем дворе). Дальше уже Берег должен был покинуть ставку под благовидным предлогом, подсесть в машину и вместе со мной быстро удрать. Вероятность того, что Малышка Пэрис устремится в погоню на «Газели», полностью исключалась — ключи от неё Капитан предусмотрительно спрятал.

План сработал — все планы, придуманные Берегом на ходу, всегда работали. По раздолбанной дороге, где не было ни единого фонаря, мы неслись в Стаханов, оставив бедную Малышку скучать. В машине Берег включил группу «Звери» — «Это наша молодость, Фунт!» — и музыка была выбрана совершенно правильно. Кромешная тьма, колдобины, по краям дороги дикорастущая зелёнка, в машине три мужика в пыльных военных шмотках. «Ярко-жёлтые очки, два сердечка на брелке». В такие моменты не страшно, что тебя из засады изрешетят вражеские диверсанты — жизнь настолько прекрасна, что можно и погибнуть. Кому слишком страшно погибать, того что-то фундаментально не устраивает. Меня устраивало абсолютно всё.

«Такие, как я, живут один час, запомни меня таким, как сейчас» — ближе к концу альбома «Зверей» показалась цивилизация.

Мы остановились на её окраине и с абсолютно ковбойским видом зашли в бар, где нас ждал коньяк, закуски, хмельная беседа старых приятелей и, конечно же, деликатное, но зоркое наблюдение за местными женщинами. О, луганские женщины. Нет в жизни более манящего сценария, чем погубить себя, спутавшись с роковой красавицей из ЛНР. У Берега однажды почти получилось, чему я искренне завидовал, и желал повторить, только уже доведя дело до конца. Короче, чего я жеманничаю — я сидел пьяный, болтал с Капитаном и пялился на баб. Идиллия прервалась минут через сорок.

Мимо нашего столика, прихрамывая, прошёл бывалый вояка, глянул на алкоголь на столе, потом на меня и едва заметным жестом смахнул со своего плеча воображаемый погон. Комендатура подтянулась сразу.

— Таварыш ваенный, Вы в форме, пачы-му алкаголь употрэблаете?

То не бородатый, но безусый комендач говорил с Берегом. То было ледяное дыхание порядка, градус за градусом морозившего Великую Луганскую Вольницу, которую бравый капитан пестовал с 2014-го и которой отдал лучшие годы своей жизни. Республика интегрировалась в Российскую Федерацию, интеграционные процессы разворачивались медленно, но неумолимо, и мы с Берегом — хмельные и счастливые от того, что наконец удалось повидаться на войне, — рисковали пасть их случайными жертвами. Берег сделался сердитым от происходящего и принялся огрызаться на кавказских комендачей в том духе, что в этом кабаке он пил коньяк по форме и даже с оружием в те ещё времена, когда родители этих комендачей щемились от наших пацанов в горах Кавказа в зоне КТО. Чтобы не довести до беды, я выбрал роль доброго полицейского, точнее — наоборот, задержанного:

— Нам завтра на боевые. Мы же не нарушаем порядок, нормально себя ведём. Спокойно выпьем — и спать. А если вы нас примете — тогда мы не выспимся. А нам на боевые. Зачем оно вам?

— А ты сам пачыму в формэ и выпыл?

— Это не форма.

— Как нэ форма? Эта кофта ваен-ная. Камуфлаж.

— Её же не по военнику продают — пошёл да купил, — стараясь быть дружелюбным, я достал из нужного кармана паспорт, а из его обложки — пресс-карту, позволяющую мне работать в зоне боевых действий. Поняв, что в деле пресса, кавказские комендачи смягчились. Я наплёл, что приехал снимать работу дронобойных подразделений, а русский еврей Бакс — это якобы стажёр, которому пресс-карту ещё не выдали. Комендачей это устроило, и, пользуясь гражданским статусом, я продолжил пить коньяк. Берег демонстративно присоединился:

— А забирайте на подвал. Желательно вообще на сутки. Мне похуй. Хоть высплюсь, наконец.

В речах Капитана вдруг прорезались нотки усталого отчаяния, ему совершенно несвойственные.

Комендачи:

— Как вы абратна паедытэ? Вы нэтрэзвые.

Берег:

— Да заебали вы, я сто раз тут ездил, сяду за р…

Я (закрикивая Берега и обильно жестикулируя):