Коллектив авторов – Кембриджская школа. Теория и практика интеллектуальной истории (страница 45)

[Pocock 1999] – Pocock J. G. A. Barbarism and Religion. Vol. II: Narratives of Civil Government. Cambridge: Cambridge University Press, 1999.

[Pocock 2003] – Pocock J. G. A. Barbarism and Religion. Vol. III: The First Decline and Fall. Cambridge: Cambridge University Press, 2003.

[Pocock 2006] – Pocock J. G. A. Present at the Creation: With Laslett to the Lost Worlds // International Journal of Public Affairs. 2006. № 2. P. 7–17.

[Pocock 2009] – Pocock J. G. A. Political Thought and History: Essays on Theory and Method. Cambridge: Cambridge University Press, 2009.

[Richter 1995] – Richter M. The History of Political and Social Concepts: A Critical Introduction. New York: Oxford University Press, 1995.

[Skinner 1978] – Skinner Q. The Foundations of Modern Political Thought: In 2 vols. Vol. 1: The Renaissance; Vol. 2: The Age of Reformation. Cambridge: Cambridge University Press, 1978.

[Skinner 1983] – Skinner Q. Machiavelli on the Maintenance of Liberty // Politics. 1983. Vol. 18. № 2. P. 3–15.

[Skinner 1996] – Skinner Q. Reason and Rhetoric in the Philosophy of Hobbes. Cambridge: Cambridge University Press, 1996.

[Skinner 1998] – Skinner Q. Liberty before Liberalism. Cambridge: Cambridge University Press, 1998.

[Skinner 2000] – Skinner Q. Machiavelli: A Very Short Introduction [1981]. Rev. ed. Oxford: Oxford University Press, 2000.

[Skinner 2002a] – Skinner Q. A Third Concept of Liberty // Proceedings of the British Academy. 2002. Vol. 117. P. 237–268.

[Skinner 2002b] – Skinner Q. Classical Liberty and the Coming of the English Civil War // Republicanism: A Shared European Heritage: In 2 vols. / Ed. by M. van Gelderen and Q. Skinner. Vol. 2: The Values of Republicanism in Early Modern Europe. Cambridge: Cambridge University Press, 2002. P. 9–28.

[Skinner 2002c] – Skinner Q. Visions of Politics: In 3 vols. Vol. I: Regarding Method; Vol. II: Renaissance Virtues; Vol. III: Hobbes and Civil Science. Cambridge: Cambridge University Press, 2002.

[Tully 1988] – Meaning and Context: Quentin Skinner and His Critics / Ed. by J. Tully. Princeton: Princeton University Press, 1988.

[Van Gelderen, Skinner 2002] – Republicanism: A Shared European Heritage: In 2 vols. / Ed. by M. van Gelderen and Q. Skinner. Cambridge: Cambridge University Press, 2002.

[Viroli 2002] – Viroli M. Republicanism. New York: Hill and Wang, 2002.

Джеймс Талли

Перо – могучее оружие: Квентин Скиннер анализирует политику[202]

Моя цель в этой вводной главе[203] состоит в том, чтобы рассмотреть методологические работы Квентина Скиннера и его исследования европейской политики раннего Нового времени и показать взаимосвязь между ними. Соответственно, в первом разделе я представлю и поясню пять главных компонентов его подхода, используя в качестве иллюстраций примеры его исторических трудов. Во второй части я проанализирую его главные исторические работы в свете первого раздела, предложив три оригинальных тезиса об основаниях современной политической мысли, которые, как я полагаю, следуют из его текстов. Уделяя в данной главе преобладающее внимание этим тезисам о современной политической мысли, я намерен показать, что Скиннера интересуют не только история и метод, но и возможность их применения для прояснения настоящего.

Почти с самого начала труды Скиннера вращаются вокруг трех осей: интерпретации исторических текстов, изучения формирования и изменения идеологии, а также анализа связи идеологии с политическим действием, которое она репрезентирует[204]. Его изначальный интерес к методологии развился из неудовлетворенности господствующими либеральными и марксистскими формами анализа, применявшимися для исследования этих вопросов, особенно в отношении политики раннего Нового времени. В замечательной иконоборческой статье 1969 года он утверждал, что имеющиеся текстуальные и контекстуальные процедуры являются совершенно неадекватными и что необходима новая контекстуальная практика, в большей мере учитывающая историческую специфику [Skinner 1969][205]. С 1969 года и по настоящее время он создал набор интерпретативных и аналитических инструментов, удовлетворяющих этому требованию и применимых внутри широкого спектра социальных и гуманитарных наук.

Пять шагов, из которых состоит его метод, лучше всего рассмотреть как ответы на следующие пять вопросов: а) Что делает или делал автор, когда писал свой текст, по отношению к другим имеющимся в наличии текстам, образующим идеологический контекст? b) Что делает или делал автор, когда писал свой текст, по отношению к наличному и проблематичному действию, образующему практический контекст? c) Как надо идентифицировать идеологии, а также анализировать и объяснять их формирование, критику и изменение? d) Какого рода связь между политической идеологией и политическим действием способна лучше всего объяснить распространение некоторых идеологий и какое влияние она имеет на политическое поведение? e) Какие формы политической мысли и политического действия участвуют в распространении и конвенционализации идеологических изменений?

Подход Скиннера

Первый шаг

Начав научную деятельность в рамках исторической школы (или школы Verstehen), самым ярким представителем которой в Англии в первой половине XX века был Коллингвуд, Скиннер в стремлении устранить недостатки, которые он находил в общепринятых процедурах изучения истории политики, смог опереться на возродившийся в 1960–1970‐е годы философский интерес к интерпретации. Для него также была полезна поддержка двух ученых, работавших в той же интеллектуальной среде, – историка Джона Покока и политического теоретика Джона Данна. Научный горизонт и общая направленность его трудов задавались подходом, выдвинутым Витгенштейном в работах «Философские исследования» и «О достоверности» [Wittgenstein 1978; 1984]. Этот подход основывается на том, что язык представляет собой интерсубъективное множество инструментов, используемое всеми людьми с различными целями, в котором тем не менее только некоторые элементы в любой момент открыты для субъективной критики, модификации и замены. Язык так глубоко вплетен в человеческое действие, что именно целое – включающее язык и способы действия – само создает основания, на которых осуществляются критика и замена. Однако общую рамку языковой прагматики Витгенштейна, изначально обеспечивавшую его концептуальными ресурсами, Скиннер смог применить для своих собственных целей лишь с привлечением теории речевых актов, разработанной Остином, Сёрлем и Грайсом.

Остин, Сёрль и Грайс утверждали, что если речь и письмо рассматривать прагматически, как разновидности языковой деятельности, осуществляемой говорящими и пишущими, то можно обнаружить, что они заключают в себе по крайней мере два вида действия. Во-первых, автор что-то говорит или пишет, предлагая слова, предложения, аргументы, теории и т. д. с некоторым «локутивным» или «пропозициональным» значением (т. е. определенным смыслом и референцией). Во-вторых, что более важно для Скиннера, с помощью говорения или написания слов, предложений, аргументов и т. д. автор будет что-то делать: он или она будет делать это с целью или с намеренной силой. Остин назвал это «иллокутивной силой» языкового действия, координированной с локутивным значением, и предположил, что необходимым условием понимания говорящего или пишущего является «уверенное понимание» иллокутивной силы его или ее высказывания. Эта теория, взятая на вооружение Хабермасом в целях создания универсальной прагматики [Habermas 1979], была ранее принята Скиннером-историком в качестве основания двух первых этапов его проекта (проекта, который является косвенным вызовом начинанию Хабермаса, как мы увидим ниже во втором разделе, «Анализ»). Таким образом, чтобы полностью понимать «историческое значение» текста или его частей, написанных в прошлом и рассматриваемых как языковое действие, производимое его автором, недостаточно знать его локутивное значение. Необходимо вместе с этим понимать, что именно автор делал посредством его написания, «цель» или «силу» авторского аргумента [Skinner 1972: 146].

Позвольте привести один из примеров Скиннера и затем использовать его для пояснения двух первых шагов его подхода. В 16‐й главе трактата «Государь» Макиавелли дает государю совет «знать, когда не быть добродетельным» [Skinner 1972: 144–145, 154–155; 1978, 1: xii]. Один аспект реконструкции исторического значения этого совета заключается в том, чтобы понять его локутивное значение: смысл и референцию слов, из которых он состоит. Это само по себе может быть непростым делом: надо установить, на какой именно смысл слова «добродетельный» нападает Макиавелли и от какого спектра добродетелей, согласно его рекомендации, следует отказаться государю [Skinner 1978, 1: 180–186; 1985: 31–48]. Во-вторых, что еще важнее: какова цель Макиавелли, который высказывает совет? Не только что написано, но и почему это было написано?

Путь к первому ответу на вопрос – первый шаг – состоит в том, чтобы поместить текст в его языковой или идеологический контекст, т. е. набор текстов, написанных или используемых в тот же самый период, обращающихся к тем же самым или схожим вопросам и разделяющих ряд конвенций. Идеология – это язык политики, определяемый своими конвенциями и используемый определенным количеством пишущих. Так, схоластика, гуманизм, лютеранство и кальвинизм представляют собой идеологии, и схоластика наравне с гуманизмом образует общий идеологический контекст для итальянских городов-государств в эпоху Ренессанса. В случае «Государя» Макиавелли специфический идеологический контекст создается всей литературой «советов государю», а конвенции, регламентирующие эти сочинения, представляют собой важный сегмент гуманистической идеологии. Главная роль здесь принадлежит слову «конвенция», и Скиннер использует его эвристически для обозначения значимых языковых общих мест, объединяющих ряд текстов: общего словаря, принципов, посылок, критериев для проверки притязаний на знание, проблем, концептуальных разграничений и т. д. [Skinner 1970][206]. Основание для помещения текста в его конвенциональный контекст состоит в том, что языковое действие, как и другие формы социального действия, конвенционально, и, таким образом, его значение может быть понято только с учетом «конвенций, связанных с исполнением данного социального действия в данной социальной ситуации» [Skinner 1972: 154].