Коллектив авторов – Кембриджская школа. Теория и практика интеллектуальной истории (страница 112)
Ключевой проблемой, остро переживаемой юристами, было бюрократическое законотворчество, т. е. невозможность общественного участия в законодательной власти, которая при отсутствии общественного контроля могла санкционировать любой произвол [Borisova 2012]. Публичный судебный процесс стал общественным механизмом противодействия «законному произволу». Он позволил обществу выйти из «пассивной роли»[588], как писал Кони [Кони 1933: 230], и указать на безнравственность законного порядка, в создании которого общество не принимало участия и потому охранять и поддерживать который не считало необходимым.
В этой связи разрабатывались специфическая теория нравственных задач права и специфический язык обличения бесправия. Призванием российских юристов объявлялось правовое просвещение граждан, которое должно было показать истинность начал права через критику действующих законов. В опубликованной на заре реформ статье «О необходимости приобретения обществом юридических и политических сведений» правовед Николай Нелидов из Казанского университета так обращался к читателям «Юридического журнала»:
…Люди поддадутся добрым внушениям, только докажите им ясно и последовательно, что такое-то действие незаконно, и почему оно незаконно. А известно, что именно этого сознания незаконности многого, совершаемого нами, и недостает нашему обществу [Нелидов 1860: 42].
Обличая незаконность происходящего в государстве, предполагалось вызвать интерес к инструментам правовой защиты от беззаконий и произвола – например, путем использования права необходимой обороны или судебной защиты. Более того, задачи правового просвещения становились политическими задачами:
Безнравственно нарушать закон и правила чести. А что такое закон по понятиям значительного большинства людей? Одна из статей свода законов Российской империи. Для многих лиц, неразвитых образованием, закон представляет что-то фатальное, запрещающее или дозволяющее то или другое,
Суд над Засулич стал судом над законом в Российской империи, законом, который не гарантировал защиты от произвола. Для юристов он стал возможностью привлечь общественное внимание к проблеме законности как общего дела и занять при этом позиции лидеров общественного движения. Для публики суд и приговор стали политическим действием, в котором общественная солидарность выразилась новым способом, более значимым, чем существовавшие культурные практики объединения. Эта новая форма создавала иллюзию солидарности с более широкими слоями населения. Став ареной борьбы за понимание тождественности государственного и общественного в Российской империи, суд ясно продемонстрировал, что сопротивление произволу, опасному для всех социальных групп, является мощным катализатором солидарности, потребность в которой отчетливо ощущалась элитами того времени. Во многом благодаря участию передовых юридических сил солидарность в деле защиты личности от произвола приобрела отчетливые черты эгалитарной «необходимой обороны», – обороны, ради которой через права личности можно в итоге переступить.
Процесс Засулич представляет собой важный момент формирования политического языка пореформенной России и специфического понимания разграничения понятий государственного и общественного. Во многом это разграничение было выгодно либеральной российской юриспруденции пореформенной поры, которая искала поддержки общества и задействовала язык «общественной власти». В деле Засулич широкое толкование юридического понятия «необходимая оборона» стало мощным политическим средством выражения солидарного действия общества против произвола и несправедливости.
Литература
[Будницкий 1998] –
[Глаголь 1918] –
[Градовский 1878] –
[Д. 1860] –
[Долгих 2006] –
[Калугин 2011] –
[Каплун 2011] –
[Карпиленко 1994] –
[Кони 1866а] –
[Кони 1866б] –
[Кони 1933] –
[Нелидов 1860] –
[Перетц 1927] – Дневник Е. А. Перетца (1880–1883) / Подгот. к печати А. А. Сергеев. М.; Л., 1927.
[Правилова 2000] –
[Процесс 1906] – Процесс Веры Засулич: (Суд и после суда) / Ред. Г. А. Галланин. СПб., [1906].
[Смолярчук 1982] –
[Толстой 2003] –
[Федоров 1905] –
[Чичерин 1933] –
[Bhat 1997] –
[Bhat 2004] –
[Borisova 2012] –
[Borisova 2016] –
[Burbank 2004] –
[Engelstein 1992] –
[Geifman 1995] –
[McReynolds 2013] –
[Morrissey 2011] –
[Pocock 1999] –
[Pipes 2010] –
[Pravilova 2014] —
[Rosenshield 2005] –
[Siljak 2008] –
[Verhoeven 2009] –
[Wortman 1976] –
[Wortman 1995] –
[Wortman 2005] –
Константин Бугров
Республика / революция: Гражданская добродетель в политической истории России
I
Читая незабвенную «Свободу до либерализма» Квентина Скиннера в России, размышляя о его исследовательских методах и научных достижениях, мы, конечно, задумываемся и о том, какова значимость истории республиканизма (или, лучше сказать, истории о республиканизме) для России.