Коллектив авторов – Историк и власть, историк у власти. Альфонсо Х Мудрый и его эпоха (К 800-летию со дня рождения) (страница 20)

Канцелярия выступала важным средством распространения королевских приказов по всему королевству[275]. Плата, которая взималась за издание привилегий и грамот, представляла собой важный источник королевского дохода. На Паленсийских кортесах 1286 г. (п. 9) Санчо IV постановил, что следует придерживаться расценок, установленных ордонансом Альфонсо Х[276]. В так называемом «Саморском уложении» 1274 г. (п. 40) говорилось, что Альфонсо Х издал ордонанс о расценках на работу его канцелярии, находясь в Паленсии между ноябрем 1254 г. и маем-июнем 1255 г.[277] Я полагаю, что для удобства применения составители ордонанса взяли расценки, установленные в «Зерцале» (4.12.52–56) и выписали их отдельно[278]. И Фернандо IV, и Альфонсо XI на своих кортесах обещали взимать канцелярские сборы по расценкам Альфонсо Х и Санчо IV[279].

Королевское правосудие

Одна из важнейших функций короля состояла в том, чтобы вершить правосудие для всех. Время от времени он прибегал к расследованию, или pesquisa general, чтобы получить информацию, необходимую для решения конфликтов о праве собственности или для поисков обвиняемых в преступлении. Однако Севильские кортесы 1281 г. возражали против проведения установленных Альфонсо Х enquisas de mascarade, «расследований обмана»[280]. Исправляя политику отца, Санчо IV на Паленсийских кортесах 1286 г. (п. 7) оставил за собой право проводить общее расследование по прошению общины и обязался уведомить заинтересованные стороны, чтобы у них была возможность быть услышанными и получить решение суда по закону. Очевидно, его отец не всегда следовал этой практике[281]. Фернандо IV повторил это обязательство в 1299 г. и гарантировал, что общие и особые расследования будут проводиться, как при Фернандо III и Альфонсо Х[282].

Среди должностных лиц, ответственных за отправление правосудия, был альгвасил, который поддерживал порядок в королевском суде, исполнял его распоряжения, осуществлял аресты, а при необходимости применял пытку. На Вальядолидских кортесах 1293 г. (п. 17) Санчо IV заявил, что в соответствии с практикой Фернанадо III и Альфонсо Х альгвасил имеет право на имущество преступника, казненного королевским судом[283]. Альфонсо Х также уполномочил альгвасила штрафовать всякого, кто обвешивает и обмеривает других, и это постановление подтвердили регенты Альфонсо XI Мария де Молина и инфанты Хуан и Педро в 1313 и 1315 гг., а также сам Альфонсо XI на Мадридских кортесах 1329 г. (п. 7)[284]. «Мудрый король» утвердил наказания за использование заведомо неправильных весов и мер в «Королевском фуэро» (3.10.1), на Севильских кортесах 1261 г. (п. 36), на Хересской ассамблее 1268 г. (п. 26) и в Партидах (7.7.7)[285].

Поскольку предполагалось, что король будет сохранять покой в королевстве, на Севильских кортесах 1253 г. (п. 2) Альфонсо Х осудил усобицы, то есть нарушения мира, особенно со стороны знати[286]. По его примеру Фернандо IV раскритиковал усобицы, назвав их наносящими вред народу, и пообещал принять меры против них. В 1313 г. инфант Хуан, один из регентов при малолетнем Альфонсо XI, заявил, что надлежит оказать противодействие усобицам, как приказывал Альфонсо Х. Мария де Молина и инфант Педро присоединились к этой декларации в 1315 г., а инфант Фелипе повторил ее в 1322 г.[287] В качестве регентов при Фернандо IV Мария де Молина и инфант Энрике поддержали в 1301 г. процесс вызова на королевский суд горожан, обвиненных в убийстве, в соответствии с «Королевским фуэро» (2.3.4)[288].

Обязательства, приносимые в качестве выполнения договора, также представляли собой важный вопрос, регулированием которого Мудрый король занимался в «Королевском фуэро» (3.19.1–10) и в Партидах (3.18.70; 5.13.1–50). Поскольку перевод обязательств из одного района в другой препятствовал отправлению правосудия, он запретил эту практику на Севильских кортесах 1252 г. (закон 34) и 1253 г. (закон 58). Альфонсо XI на Мадридских кортесах 1329 г. (закон 85) подтвердил оба этих постановления[289].

На кортесах в Алькале 1348 г. (п. 3) Альфонсо XI пообещал изменить законы Партид и разрешить владельцам сеньорий вершить правосудие. В «Королевском фуэро» (1.7.2) Альфонсо Х оставил за собой право назначать судей, а также ограничил юрисдикцию епископов, монастырей и светских сеньоров в их владениях[290]. Хотя Альфонсо XI в уложении, изданном в Алькале в 1348 г. (раздел 64), заявил, что Партиды никогда не были официально провозглашены, из этой цитаты очевидно, что его современники были знакомы с этим правовым кодексом, он несомненно применялся при королевском дворе и некоторые его постановления накладывали определенные ограничения.

Королевские доходы

Чтобы покрыть растущие расходы правительства, Альфонсо Х прибегал к экстраординарному налогообложению, прежде всего к сервициям, одобренным кортесами[291]. Поскольку бремя налогообложения постоянно росло, недовольство населения усиливалось, и Санчо IV пришлось на кортесах в Аро 1288 г. (п. 1–3) простить все недоимки, а также суммы, которые числились долгами его отцу и ему самому с тех пор, как Альфонсо Х простил все долги в Толедо (п. 17)[292]. Речь идет о прощении долгов, объявленном в грамоте, которую Альфонсо Х издал в Толедо 28 марта 1273 г. и в которой снизил объем сервиций, утвержденных Бургосскими кортесами в 1269 г.[293]

Протесты также звучали на Паленсийских кортесах 1313 г. (закон 39), и там они были обращены против освобождений от налогов, которые накладывали дополнительное бремя на других налогоплательщиков. Чтобы привлечь людей к военной службе, Альфонсо Х в 1255–1256 гг.[294] и в «Эстремадурском уложении» 1264 г. предоставил освобождение от податей caballeros villanos, то есть горожанам, готовым выступить на войну, а также их вдовам и сиротам[295]. Признавая, что эти привилегии нанесли большой урон, Мария де Молина и инфант Фелипе, выступавшие регентами при Альфонсо XI, пообещали отменить их[296].

На Мадридских кортесах 1329 г. Альфонсо XI сослался на ряд податей и обязательств, наложенных Альфонсо Х. Например, он заявил, что его доходы, в том числе таможенные пошлины, должны быть переданы в откуп тому, кто предложит за них больше всех, как это было при Мудром короле (п. 25). В Хересе в 1268 г. (п. 21–25) Альфонсо X установил пограничные посты для сбора таможенных пошлин. Альфонсо XI также требовал уплаты фонсадеры – подати, выплачиваемой вместо военной службы, там, где это делалось в правление Альфонсо Х (п. 49). Кроме того, он ратифицировал привилегии, предоставленные Альфонсо Х, Санчо IV и Фернандо IV в отношении предоставления кораблей на королевскую службу в портовых городах (п. 50)[297]. Например, в 1258 г. Альфонсо Х потребовал от морских портов Галисии и Астурии предоставить корабли для крестового похода в Африку, а в Партидах (2.24.4–20) он описывает организацию флота[298].

Должностные лица, назначенные королем, несли основное бремя местной и муниципальной администрации. На Вальядолидских кортесах 1312 г. (п. 71) Фернандо IV повелел своим аделантадо и алькальдам вершить правосудие в соответствии с законом, как это было при его отце и деде[299]. Хотя города пользовались определенной степенью самоуправления, в «Королевском фуэро» (1.7.2; 1.8.1) Альфонсо Х настаивал на своем праве назначать муниципальных судей и писцов. В леонских тетрадях Вальядолидских кортесов 1293 г. (п. 5) Санчо IV подтвердил отцовский ордонанс, регулирующий плату, которую могут взимать муниципальные нотарии, вполне возможно, ссылаясь на некую «книгу» (libro), составленную в 1254–1255 гг. в Паленсии. Регенты Фернандо IV, а также Альфонсо XI повторили этот ордонанс[300].

Альфонсо Х предпринимал значительные усилия, чтобы вернуть себе земли, принадлежащие к королевскому домену, и в процессе определения муниципальных границ иногда отбирал земли у городов. На Паленсийских кортесах 1313 г. (п. 14) Мария де Молина и инфант Педро пообещали вернуть эти земли. Они также ратифицировали практику, введенную Альфонсо Х, – ограничивать право магнатов приобретать собственность в городах (п. 41). И инфант Фелипе в 1322 г., и Альфонсо XI в 1325 г. подтвердили этот принцип[301].

Король и епископы

Хотя Альфонсо Х выставлял себя защитником веры, его отношения с епископами часто были весьма напряженными. Потомкам приходилось иметь дело с его наследием.

Десятина, теоретически представляющая собой десятую часть доходов каждого христианина, составляла основной источник церковных доходов, но это бремя было крайне непопулярным. В «Королевском фуэро» (1.5.4) Альфонсо Х требовал от каждого платить десятину, но при этом он оставлял королевскую треть, то есть треть от этой десятины, для собственных нужд, особенно для целей войны с маврами. На встрече Эрмандады в Каррионе в 1317 г. (п. 22) Мария де Молина и инфант Хуан заявили, что десятина будет взиматься там, где она традиционно взималась в правление Альфонсо Х, Санчо IV и Фернандо IV[302].

Епископы решительно возражали против королевской десятины (decima) – подати в размере одной десятой с церковного дохода, одобренного папой Климентом IV в 1265 г. при условии, что Альфонсо Х прекратит собирать королевскую треть, чего он не сделал[303]. В 1275 г. Григорий Х разрешил королю брать дециму в течение шести лет в целях изгнания вторгшихся в Испанию Маринидов[304]. Хотя срок действия этой уступки должен был истечь в 1281 г., Санчо IV на кортесах в Аро 1288 г. (п. 12) даровал освобождение от этой подати[305]. Это, по-видимому, указывает на то, что и он, и его отец продолжали взимать королевскую десятину, особенно учитывая, что маринидская угроза не исчезла.