Коллектив авторов – Историк и власть, историк у власти. Альфонсо Х Мудрый и его эпоха (К 800-летию со дня рождения) (страница 18)
Мы не знаем, одобрил ли король полностью представленные записки или отверг некоторые предложения, но точно можно сказать, что в «Уложении» не используется повелительный или авторитарный тон, как в других предписаниях, принятых на предыдущих кортесах («Король приказывает…[224], «Да не осмелится никто…», «Никто… не…»); напротив, предписательный тон текста, как представляется, вытекает из его «договорной» природы («Также король согласился…», «И также мы согласны…»), а в некоторых случаях это выглядит, как уступка короля («Также король счел правильным»). Если «Уложение» 1274 г., как я думаю, представляет собой реорганизацию придворного суда и утверждение (возможно, закрепление) обычаев или практик верховной судебной инстанции королевств, остается определить, какой юридический текст применялся для дел, рассматриваемых там. Этот вопрос требует более детального анализа и выходит за рамки настоящего исследования, но хотелось бы указать на 20-ю главу «Уложения», где с точностью отражено устройство судебной системы, в свое время описанное в «Зерцале».
И последнее соображение. Традиционно утверждают, что «Саморское Уложение» 1274 г. знаменовало поворотный момент в политике унификации права, начатой Альфонсо Х в Кастилии посредством введения «Королевского фуэро»[225], поскольку за событиями 1270–1272 гг. последовала его отмена и применение придворными алькальдами при рассмотрении судебных тяжб старинных фуэро. Тем не менее в «Уложении» 1274 г. есть одна глава, вызывающая у меня вопросы. Действительно, в 1-й главе после признания того, что в Кастилии и Эстремадуре существуют фуэро, не предусматривающие присутствие адвокатов на рассмотрении дела, предписывалось, чтобы в королевствах Леон и Толедо, равно как и в Андалусии (территории распространения «Книги приговоров») «и в других городках, где применяют книги короля, должны пользоваться услугами адвоката, как это предписывает фуэро». В каких городах есть «книги короля»? О каких книгах идет речь? «Королевское фуэро» (1,9,1) устанавливало обязательство назначать адвоката. Возможно, «Королевское фуэро» не было отменено, и в некоторых областях продолжало применяться как правовой документ?
Кажется, нет необходимости обсуждать встречи[226], которые проводил инфант дон Фернандо в Пеньяфьеле в апреле 1275 г., когда был регентом ввиду отсутствия Альфонсо Х. Тем не менее некоторые вопросы вызывает собрание, созванное монархом в Алькале-де-Энарес в том же году. Бальестерос их не упоминает. По утверждению Проктер, возможно, ассамблея была проведена только для Кастилии и обеих Эстремадур[227]. О’Кэллэген лишь отмечает, что король оценил военную обстановку в Алькале-де-Энарес[228]. Гонсалес Хименес также не рассматривает собрание в Алькале как кортесы. Вальдеон считает, что собрание рыцарей и представителей советов в Алькале было связано с созывом кортесов[229]. Де Айяла и Вильальба разделяют мнение о том, что эта встреча имела статус кортесов, поскольку король получил на три года финансовую помощь в объеме одной форальной монеты[230]. Мартинес Диес, опираясь на ту же документальную базу, приходит к выводу, что ассамблея в Алькале была «встречей» («vistas»), организованной в срочном порядке, в которой принимали участие Кастилия и Эстремадура, «но она не имела характер кортесов»[231]. Несомненно то, что документ, на который опираются оба мнения, позволяет предпочесть как одну, так и другую интерпретацию.
Собрание кортесов в Бургосе в 1276 г., на котором была рассмотрена кризисная ситуация, связанная со смертью принца дона Фернандо и правами наследования трона, не представляет собой историографической проблемы. Его признают все авторы без исключения: Бальестерос[232], Проктер[233], О’Кэллэген[234], Вальдеон[235], Гонсалес Хименес[236], де Айяла и Вильальба[237] и Мартинес Диес[238].
Повторное собрание кортесов 1277 г. в Бургосе, которое Бальестерос рассматривает в своей монографии о Мудром короле, Проктер отрицает[239], О’Кэллэген – напротив[240], в то время как Вальдеон включает их в перечень кортесов, относительно которых историки расходятся во мнениях[241]. Гонсалес Хименес признает их без каких-либо оговорок[242], равно как и де Айяла и Вильальба[243]. Наконец, Мартинес Диес скептически высказывается по поводу второго собрания кортесов в Бургосе в это время[244].
В «Хронике» Альфонсо Х упоминаются кортесы, собравшиеся в Сеговии в 1276 г. Бальестерос уверен, что копистом была допущена ошибка, и речь в действительности идет о собрании 1278 г., на котором инфант дон Санчо был признан наследником трона, что решило проблему преемственности[245]. Проктер сомневается в проведении в 1278 г. кортесов в Сеговии. По ее мнению, если они и состоялись, что еще предстоит выяснить, чтó было предметом обсуждения. Исследовательница высказывает справедливые критические замечания относительно гипотезы Бальестероса, согласно которой на этих Сеговийских кортесах были обнародованы тексты, известные как «Новые законы» («Leyes nuevas») и «Уложение Месты» 1278 г. По ее мнению[246], возможно, что кортесы в Сеговии, которые упомянуты в «Хронике», есть не что иное, как Бургосские кортесы 1276 г. О’Кэллэген[247], напротив, уверен в том, что в Сеговии в 1278 г. были проведены кортесы, равно как и Вальдеон[248] и Гонсалес Хименес[249]. Де Айяла и Вильальба признают их с некоторыми оговорками[250], а Мартинес Диес отрицает[251].
Опираясь на некоторые косвенные свидетельства, заявленные ими как достоверные, де Айяла и Вильальба включили в перечень кортесов, проведенных при Альфонсо Х, собрание, которое, возможно, имело место в Толедо[252] в первые месяцы 1279 г.
Проктер не исключает, что в 1280 г. в Бадахосе[253] прошло собрание кортесов, на котором присутствовал Альфонсо Х. Опираясь на это исследование, де Айяла и Вильальба связали одно из установлений Саморских кортесов 1301 г. с темами, которые могли обсуждаться на кортесах в Бадахосе в 1280 г., в частности, защита королевской юрисдикции от вмешательства церкви. С учетом этого, исследователям не кажется «чрезмерно смелым предположением признать собрание в Бадахосе аутентичными кортесами с участием представителей всего королевства[254].
Последние кортесы под председательством Мудрого короля собрались в Севилье в октябре 1281 г. По точному определению Гонсалеса Хименеса, это было «последнее и самое драматичное собрание кортесов, созванное Альфонсо Х». В историографии единодушно признается собрание этих последних кортесов монарха[255], поэтому дополнительные комментарии излишни. Последнее, при жизни Альфонсо Мудрого, заседание кортесов началось весной 1282 г., когда инфант дон Санчо уже начал гражданскую войну.
Кортесы и договоренности
В таблице, которая следует ниже, в графической и синтетической форме приведены мнения авторов, к которым мы обращались, относительно собрания кортесов, собиравшихся, как считается, во время правления Альфонсо Х.
Как можно видеть, из 24 возможных собраний историки единодушно признают кортесами всего лишь 9 созывов – в Толедо в 1254 г., в Вальядолиде в 1258 г., в Толедо в 1259 г., в Севилье в 1261 г., в Бургосе в 1269 г., 1272 г., 1274 г. и 1276 г. и в Севилье в 1281 г. – то есть 37,5 %. Только в отношении одного предположения, которое сделал Макдональд[256], – об обнародовании «Зерцала» в Паленсии в 1255 г. – мы наблюдаем полное отрицание. Можно также отметить другие предполагаемые собрания, не признанные большинством, например, в Бургосе в 1254 и в Витории в 1256 г.; по другим пунктам – наоборот, позиции расходятся (Вальядолид 1255 г., Севилья 1264 г., Херес 1268 г., Самора 1274 г., Алькала-де-Энарес 1275 г., Сеговия 1278 г., Толедо 1279 г. и Бадахос 1280 г.).
Оставляя сейчас в стороне аргументы, используемые авторами при признании или отрицании различных собраний кортесов на основании скудных нарративных и документальных источников, которыми мы располагаем, можно сказать, что буквально приводит в отчаяние ничтожное количество дошедших до нас сведений о том, что обсуждалось и что было принято на каждом заседании. В большинстве случаев авторы вынуждены ограничиваться предположениями.
От спорных Севильских кортесов 1252/1253 гг. сохранилось несколько тетрадей договоренностей – не уложений. Некоторые из них, датированные октябрем 1252 г., были отправлены в кастильские города (Бургос, Нахеру, Калатаньасор (сейчас эта тетрадь утеряна), Талаверу и Эскалону), другие, помеченные февралем 1253 г., – в леонские (Сантьяго, Асторгу и Ледесму). Леонские тетради содержат на 27 договоренностей больше, чем кастильские. Бальестерос и вслед за ним Мартинес Диес упоминают тетрадь, отосланную на границу – в Убеду, но не похоже, что эти авторы изучали ее. Мы не знаем, была ли эта тетрадь, утерянная в наши дни, построена по кастильскому или леонскому образцу. Но сейчас, несмотря на то что во второй части исследования я углубляюсь в эту тему, мне бы хотелось выделить договорную природу соглашений, установленных монархом и представителями кастильских и леонских консехо, которые прибыли в Севилью («