Коллектив авторов – До свидания, мальчики. Судьбы, стихи и письма молодых поэтов, погибших во время Великой Отечественной войны (страница 38)
Он писал сонеты, поэмы, лирические стихотворения, литературоведческие эссе. Живая жизнь, природа, дивные наши реки Бия и Катунь, обметенные пухом весенние тополя, явления истории, искусства – все это потоком вливалось в сознание Коли и диктовало ему строки; они небрежно записывались в школьных тетрадках, в блокнотах, на случайных листках. Тогда мы не отдавали себе и отчета, как могуче воздействовал на наши души окружающий нас мир: снежные сугробы, по которым почти каждый день бежал я на лыжах к своему другу, вызывая его стуком палки в окно, звездное ночное небо, скрип санного полоза, свирепые и все же бодрящие сердце метели… А сколько хороших дней пронеслось у нас с Колей на чудесных бийских пляжах, на синей реке.
О печатании тогда вовсе не думалось, да и мало было, конечно, у Коли такого, что годилось бы для печати. Даже две маленькие статейки «на случай» – по поводу юбилея «Слова о полку Игореве» и выхода новой книжки стихов Ильи Мухачева, – которые мы написали вдвоем, лежа на дворе у Колиных родителей, на тогдашней Форштадтской, даже две эти статейки мы несли в редакцию бийской газеты с истинно мальчишеским трепетом. Правда, охочий и щедрый на шутку Коля, испытывая эту робость, тут же и смеялся, и хохотал над нею.
Он был весь еще в будущем, словно завязь плода. В какой-то мере ему, конечно, мешала, когда он стал старше, изолированность от профессиональной литературной среды, от редакций журналов и газет. Как и все мы, он хотел, прежде всего, получить образование, окончить вуз. Печатание, настоящая литературная работа должны были явиться потом, сами собою, почти непреложно.
Война и гибель Коли не дали осуществиться почти непреложному. «Жизнь пронесется метеором, мгновенным вспыхнув огоньком», – эти, очень теперь давние, строчки Коли невольно приходят на память.
Сейчас, когда я уже прожил немало лет и встречал много поэтов, в числе их очень крупных, я могу сказать, что у Коли было все для того, чтобы в будущем громко заявить о себе в поэзии. Был темперамент, было ощущение слова, особая поэтическая музыкальность. Была самоотреченная страсть, одержимость стихами и завидная легкость, быстрота в работе.
Его очень любили товарищи. Вокруг него всегда порхала шутка, он звонко хохотал; всем, как истый школяр, придумывал прозвища и «псевдонимы», и на них никто не обижался. И когда случалась у него беда или неприятность, однокашники – будь это Валентин Казаков, Георгий Тырышкин или кто другой – спешили помочь ему, зная в душе, что это парень необыкновенный.
С чувством обиды всегда я думал, что имя Николая Копыльцова, талантливого поэта, отдавшего жизнь за Родину, канет в лету, не останется в сознании людей. Но, видно, не быть этому. Дивный, озаренный светом поэзии, так много обещавший юноша станет известным тысячам читателей. А от тех, кто его знал, он, собственно, никуда и не уходил все эти годы.
Стихотворения Николая Копыльцова
Сонет № 18
Тебя ль сравню с любимым летним днем!
Скромнее и яснее ты – не скрою.
Бутоны в мае ветер отряхнет -
Все мимолетно летнею порою.
В твоих глазах сияет синева,
Но золотое небо гаснет вечно.
Погода летняя, что женская краса -
Все сменит мрак, природа быстротечна.
Но лето вечное не высохнет твое,
Красы своей не потеряет алой.
Пусть смерть не хвастает, что ты в тени,
Когда в строфах привычных расцветала.
Пока глаза людей не застилает тьма,
Те строфы будут жить, а в них и ты сама.
Из блокнота «13 опусов»
Меня всегда волнует мысль одна -
Ей посвящаю я элегии и стансы -
Судьба поэта почему темна?
Изгнанники, бандиты, оборванцы -
Вийон, Камоэнс, мрачный Роллина,
Слепой Козлов – поэты и страдальцы.
Неведомы им радости весны,
Со счастьем не кружились в танце.
Печальна жизнь, печален эпилог.
Неотвратим поэта грозный рок,
Настанет смерть без славы и почета,
Вдали от родины, среди врагов,
Смерть в тишине и в бряцанье оков
Иль на костре горячем эшафота.
Почему не вижу света?
Разве светом не согреты,
Разве светом не пропеты
Сердца лучшие мечты?
Иль на свете места нету
Непокорному поэту?
Иль, не вспыхнув, угасает
Отдаленная звезда?
Река лиловая, закованная в кручи,
Ревет, как зверь, о валуны дробясь,
Колышется повсюду пены вязь.
Ревет Катунь. Тропа вздымает круче.
Ревет Катунь… Гремит ли гром могучий
И как мгновенье пролетает час, -
Я слушаю, над бездной наклоняясь,
Потоков горных дифирамб певучий.
Зачем меня так трепетно зовет
Сон голубой первичной колыбели,
Падение молочно-белых вод,
И этот край, где сердце воздух рвет,
Где хищные оскалились ущелья
И поползла змея косматой щелью?
Люблю огонь походного костра,