Коллектив авторов – До свидания, мальчики. Судьбы, стихи и письма молодых поэтов, погибших во время Великой Отечественной войны (страница 40)
И Ваня Малозёмов, и Сергей Орлов продолжали на фронте украдкой писать стихи. Фронтовые строки Ивана не сохранились. Сережины уцелели.
Руками, огрубевшими от стали,
Писать стихи, сжимая карандаш.
Солдаты спят – они за день устали,
Храпит прокуренный насквозь блиндаж.
Под потолком коптилка замирает,
Трещат в печурке мокрые дрова…
Когда-нибудь потомок прочитает
Корявые, но жаркие слова
И задохнется от густого дыма…
Как дымом пахнет все стихотворенье,
Как хочется перед атакой жить…
И он простит мне в рифме прегрешенье…
Он этого не сможет не простить.
31 января 1943 года в бою за Сталинград Иван Малозёмов получил смертельное ранение. Умер в госпитале. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.
В 1944-м Сергей Орлов пишет стихотворение, которое известно ныне даже тем, кто об их авторе ничего не знает: «Его зарыли в шар земной, // А был он лишь солдат…»
17 февраля 1944-го 22-летний командир танка КВ-1С старший лейтенант Сергей Орлов в бою у деревни Гора получил сразу три ранения: в руку ногу и грудь. Один осколок шел прямо в сердце, но спасла медаль «За оборону Ленинграда». Через несколько секунд танк загорелся. Солдаты вытащили обожженного и ослепшего командира на снег. Кожа свисала с его лица клочьями.
Из представления к награде:
В бою в районе Безымянной высоты проявил мужество и отвагу. Своим взводом атаковал сильно укрепленную высоту… Когда танк тов. Орлова был подбит и загорелся, тов. Орлов продолжал вести огонь из горящего танка…
Так под псковской деревней закончилась его война. Ожог 2–3 степени лица и обеих кистей рук.
Через полгода Сергея признали негодным к службе.
Медицинское заключение:
Стойкое рубцовое обезображивание лица с недостаточностью века на левом глазу, обширных рубцов обеих кис тей и пальцев при значительном нарушении их функции…
Орлов спал (если это можно назвать сном) с открытыми глазами. Ленинградские хирурги провели сложнейшую операцию, заново воссоздав танкисту левое глазное веко.
24-летний фронтовик вернулся в родной Белозерск. Мать и младший брат с трудом узнали его.
Вскоре вернулся с войны и Леонид Бурков (он станет журналистом, много лет проработает редактором районной газеты).
В 1969 году Сергей Орлов, побывав в Волгограде, записал в дневнике об Иване: «Не знаю, кем бы он стал, если бы не лег в землю на Мамаевом кургане, может, математика пересилила бы в нем поэзию…»
Мегра, родное село Сергея Орлова, село большое, с пристанью, школой и библиотекой, осталась на дне Волго-Балта.
Пестово, родную деревню Вани Малозёмова, где до войны жили почти сто человек, просто извели. Там, где она была, – лес да бурьян.
Моей деревни больше нету
Она жила без счета лет,
Как луг, как небо, бор и ветер, -
Теперь ее на свете нет.
Она дышала теплым хлебом,
Позванивая погромком,
К ней на рогах коровы небо
Несли неспешно людям в дом.
Плывут над ней, взрывая воды,
Не зная, что она была,
Белы, как солнце, теплоходы,
Планеты стали и стекла.
И дела нет на них, пожалуй,
Уж ни одной душе живой,
Что здесь жила, пахала, жала
Деревня русская век свой…
И я пройду по дну всю пойму,
Как под водой ни тяжело.
Я все потопленное помню.
Я слышу звон колоколов…
Сережина мама, Екатерина Яковлевна, сельская учительница русского языка и литературы, вскоре после войны подарила сыну часы «Победа», он носил их всю жизнь, вплоть до того дня, когда в 1977-м упал, как подкошенный, и часы разбились. Сергея с пятнадцати лет сердце беспокоило, еще в школе его в санаторий отправляли лечиться. Но вот ведь войну прошел с больным сердцем…
Когда это будет, не знаю,
В краю белоногих берез
Победу девятого мая
Отпразднуют люди без слез.
Поднимут старинные марши
Армейские трубы страны,
И выедет к армии маршал,
Не видевший этой войны…
Все так и произошло. И маршал, не видевший войны, выезжает на Красную площадь, и сводный военный оркестр играет старинные марши… Но в одном Сергей Орлов ошибся: мы встречаем Победу со слезами.
Стихотворения Ивана Малозёмова
Задремала в синий летний вечер
По кривым излучинам река,
Высоко подняв, как будто плечи,
Голые крутые берега.
Замер, затаился где-то ветер,