Коллектив авторов – Детство в европейских автобиографиях (страница 74)
Это заставило пожилую леди Стафорд, мать моей сестры Бойл (хитрую старую даму, которая сама была слишком долго весьма сведущей в амурных делах), начать делать правдивые выводы, полностью поверив в то, что ее дочь была великой актрисой в этом деле. Полагая, что ее потакательство нам поссорит ее с моим отцом, она, имея над ним некоторую власть (чтобы предотвратить те неприятности, которые бы свалились на ее дочь), решила ознакомить его с посещениями меня во время моей болезни мистером Ричем и с тем, что он продолжал делать это в «Савое», куда я была, по приказу моего отца, переселена после моего выздоровления и где я была освобождена от каких-либо визитов по причине возобновления болезни. После этого она с большой яростью разбранила дочь и пригрозила ей, что сообщит обо всем моему отцу, что она, с большим пылом и страстью, сделала тем же вечером, чтобы удержать меня, как она сказала, от причинения себе непоправимого вреда. Сейчас же моя сестра рассказала о решении своей матери мне и мистеру Ричу и, когда она осталась с мистером Ричем наедине, сказала ему, что, если он сегодня вечером не убедит меня открыть ему мое чувство и дать ему некоторые заверения в моем решении, я точно на следующий день буду ограждена от дальнейших разговоров с ним, и таким образом он окончательно потеряет меня. Эта беседа вселила в него решение сделать то, что она советовала ему; и этим вечером, когда я была больна и лежала в своей постели, сестра предоставила ему возможность остаться наедине со мной, заботясь о том, чтобы никто не помешал нам. Стоя на коленях рядом с моей кроватью, он проговорил со мной два часа, в течение которых он настолько прекрасно выразил свое чувство (ему было приятно выразить это мне) и свой страх быть удаленным от меня по приказу моего отца, а также, вместе с многочисленными обещаниями, которые только можно было дать, он поклялся постараться примирить меня при помощи своей любви (которую он по-прежнему испытывал ко мне) со скромностью его состояния, если я соглашусь стать его женой. И хотя, я могу сказать правду, когда он опустился на колени рядом со мной, я была далека от решения признаться ему в том, что я чувствовала к нему, однако его речь была настолько убедительной, что я согласилась предоставить ему, как он хотел, позволение его отцу сослаться на меня в разговоре и пообещала ему признать все, что скажет его отец.
На этом мы и расстались этим вечером, после того как я открылась ему, и, если бы я не сделала это в тот вечер, я была бы разлучена с ним моим отцом или удержана от этого по крайней мере на долгое время. Ибо наутро мой отец, после того что ему рассказала накануне вечером миледи Стафорд, пришел ко мне рано очень хмурый и раздраженный, приказав мне отправиться (я еще раньше просила его об этом) в мое поместье, в небольшой дом около Хемтон Корта[427], которым тогда владела миссис Катерина Кайлегрю, сестра моей невестки Бойл; он сказал мне, что знает о том, что меня посещал молодой человек, приказав не встречаться с ним там, куда я тогда направлялась. Он сказал об этом, не называя имя мистера Рича, чему я была очень рада; и спустя какое-то время после этого мой отец оставил меня с этим его нелюбезным видом (и, как я думала, жестоким приказом). Вскоре я была перевезена моим братом Брогхилем в его экипаже в очень маленький домик в Хемтоне, который в то время был для меня более мил, чем любой другой более роскошный и большой дом, потому что он удалял меня на определенное расстояние от моего отца, что было, как я полагала, наилучшим для меня, пока его гнев, как я надеялась, немного не утихнет. В тот самый день, когда я переехала за город, милорд Горинг, впоследствии граф Норич, стал первым человеком, который должен был сделать моему отцу предложение о браке и ознакомить его с моим уважением к мистеру Ричу; он был избран для этой миссии милордом Уориком и милордом Горингом и одобрен мною, потому что его сын был женат на одной из моих сестер, в результате чего он стал очень дружен с моим отцом, на которого он имел более чем обычное влияние; но, хотя он сделал все очень хорошо, мой отец настолько тяжело это перенес, что плакал, и не было способа заставить его успокоиться.
На следующий день, как я помню, милорд Уорик и милорд Холланд посетили отца (впоследствии, вспоминая это, они отзывались о нем весьма любезно), который весьма почтительно с ними обошелся, но сказал им, что он надеется на то, что его дочь последует его совету и не отдаст свою руку без его согласия. А поэтому он решил послать ко мне на следующее утро, чтобы узнать о моем решении; для этого он выбрал двух моих братьев, старшего, Дангарвана, и моего третьего брата, Брогхиля, которые прибыли ко мне настолько рано (правда, я была заранее извещена об их визите мистером Ричем), что я предстала перед ними, узнав об их прибытии, в беспорядке; но благодаря огромнейшему чувству, которое я испытывала к мистеру Ричу, я решила вытерпеть все ради него, и поэтому, когда мои братья сообщили мне о том, что они, по приказу моего отца, прибыли допросить меня о том, что было между мной и мистером Ричем, требуя, от имени моего отца, чтобы я пообещала никогда впредь ни по какому вопросу не иметь с ним дела, я дала твердый, но плохой и ужасно непокорный ответ. Что я признаюсь в очень большой и особенной нежности к мистеру Ричу и прошу их, со смиренным почтением к моему отцу, убедить его, что я решила не выходить замуж ни за кого другого в мире; и выразила надежду, что мой отец согласится отдать меня мистеру Ричу, против которого, как я уверена, у него нет других возражений, кроме того, что он является младшим братом; ибо он происходит из очень хорошей и уважаемой семьи и был, по мнению всех (так же как и по моему собственному), очень достойный человек, и я умоляла моего отца любезно обдумать то, что я с радостью согласна довольствоваться небольшим состоянием мистера Рича, полагая, что я буду более счастлива с ним, имея столь мало, чем без него, располагая самым большим состоянием.
После того как оба моих брата увидели, что я непоколебима в своем решении, они вернулись весьма неудовлетворенные к моему отцу, который, неожиданно услышав из моих собственных уст, что я буду с мистером Ричем или ни с кем, был чрезвычайно недоволен мною и запретил мне осмеливаться появляться перед ним. Но через некоторое время склонился, благодаря большому уважению, которое он испытывал к милорду Уорику и милорду Ховарду, начать с ними переговоры и в конце концов согласился, хотя и не отдавая мне ранее обещанной доли, но дать мне семь тысяч фунтов, а также встретиться и быть вежливым с мистером Ричем. А он постоянно, почти ежедневно, посещал меня в Хемтоне и был единственным человеком, которого я видела, ибо моя собственная семья не приезжала ко мне. Это продолжалось в течение примерно десяти недель, когда я была наконец препровождена милордами Уориком и Горингом в комнату моего отца и там на коленях смиренно просила его прощения, которое затем он мне даровал; с великой справедливостью сурово пожуря меня, он приказал мне подняться и, благодаря заступничеству милордов Уорика и Горинга, примирился со мной и сказал мне, что я выхожу замуж. Хотя он хотел, чтобы это произошло в Лондоне в присутствии моих и мистера Рича друзей, но, всегда будучи ярой противницей публичных свадеб, я, учтя сделанную ранее просьбу мистера Рича, без извещения моего отца, склонилась к скромной свадьбе, которая состоялась 21 июля 1641 г. в маленькой деревушке близ Хемтон Корта, под названием Шипертон. Когда мой отец узнал об этом, он снова рассердился на меня, но после того, как я попросила у него прощения и заверила его, что я поступила так, только чтобы избежать публичной свадьбы, против которой, как он знает, я всегда выступала, он, благодаря своей огромной снисходительности ко мне, простил мне также и этот промах. И через несколько дней я отправилась в Лисс, в поместье милорда Уорика, но никто из друзей не сопровождал меня, кроме моей дорогой сестры Ранелаг, чья великая доброта ко мне заставила ее простить меня и остаться со мной в Лиссе на какое-то время, где я получила самый радушный прием, какой только был возможен, от той семьи, а в особенности от моего доброго свекра.
Джон Баньян
(1628–1688)
Английский писатель, пастор и проповедник, один из авторитетов пуританства, баптизма. Участник гражданской войны в 1644–1647 гг., в 1653–1655 гг. начал проповедническое служение, впоследствии за свою деятельность, противоречащую доктрине англиканской церкви, отсидел в тюрьме 12 лет[428].
Изобильное милосердие великому грешнику, или короткое повествование об исключительной милости Божьей во Христе к ничтожным слугам своим
1. Было бы недурно в начале моего повествования о благословенной работе Господа над моей душой в нескольких словах упомянуть о своем происхождении и воспитании, чтобы тем самым, возможно, еще более была бы восхвалена перед сынами человеческими доброта и щедрость Господа ко мне.
2. Я происхожу, как это известно многим, из низкого и ничтожного рода; дом отца моего был самым захудалым и презренным среди всех семей нашей земли. Так что я не мог, как другие, похвастаться аристократической кровью и благородным происхождением. Тем не менее, приняв все это во внимание, я восхваляю Небесного Владыку за то, что именно через эту дверь он ввел меня в этот мир, чтобы я принял милость и жизнь Христа через Евангелие.