Коллектив авторов – Детство в европейских автобиографиях (страница 73)

Это продолжалось долгое время, в течение которого мой отец выказывал мне по поводу происходящего свое недовольство, чрезвычайно меня огорчавшее, однако ни по-хорошему, ни по-плохому меня нельзя было склонить к этому браку, так что мой отец в конце концов был вынужден расторгнуть договор, что повергло его в несказанное горе, а меня – в несказанную радость, ибо едва ли за всю мою жизнь мне было настолько тяжело, как во время этих переговоров. Позже я поняла, что это Божий промысел уберег меня от этого, поскольку в тот же год, после моего окончательного отказа ему, он [Хамблтоун] обнищал, потеряв на долгое время из-за восстания в Ирландии все свое поместье, попавшее к мятежникам[424]. Какой бы я выглядела глупой, если бы вышла замуж только ради его владений, а не ради него самого, ибо он сам был мне чрезвычайно неприятен.

После того как эта помолвка была расторгнута, мой отец перебрался в Лондон, где поселился в доме сэра Томаса Стафорда. Как только мы разместились там, отец, привыкший жить чрезвычайно широко, вложил в дом очень большие средства, заявив, что подыщет мне замечательную партию, ибо он уже получил на мой счет очень много прекрасных предложений от знатных и богатых людей; но я все еще продолжала противиться замужеству: живя свободно, я не хотела менять свое состояние и никак не могла заставить себя принять какое-либо предложение, по-прежнему прося отца, хотя он весьма настаивал, чтобы я приняла одно из предложений, отказывать всем самым выгодным женихам.

Примерно тогда же моего четвертого брата, в то время мистера Франсиса Бойла (впоследствии ставший лордом Шанноном), мой отец женил на миссис Элизабет Каоейгрю, дочери миледи Стафорд; осуждаемый за то, что он слишком юн для того, чтобы жить со своей женой, мой брат был послан, через день или два после церемонии бракосочетания в Уайтхолле (которая состоялась в присутствии короля и королевы), путешествовать во Францию, а его жена переехала в наш дом, где мы стали соседками по комнате и по кровати. Между нами выросла настолько нежная привязанность, что она вскоре обрела большую и сильную власть надо мной, используя которую она сделала меня очень пустой и глупой, заставляя проводить время так же, как она: в просматривании и чтении пьес и романов и в примерке изысканных и изящных нарядов.

Когда она поселилась в нашей семье (а еще больше в моем сердце), у нее появилось много молодых поклонников, с которыми она познакомилась при Дворе, приехавших навестить ее в «Савое»[425], где мы жили; среди них был некий мистер Чарльз Рич, второй сын Роберта, графа Уорика; человек очень веселый и красивый, хорошо воспитанный и модный, он был приятной компанией и очень понравился всем нам, а поэтому стал близким другом дома, посещала нас почти каждый день. В то время он был влюблен в фрейлину королевы, некую миссис Харисон, которая была соседкой по комнате с моей невесткой, когда та жила при дворе. Он продолжал проводить с нами много времени в течение пяти или шести месяцев, пока мой брат, в то время Брогхиль (впоследствии ставший графом Оррери), также не воспылал страстной любовью к той же миссис Харисон. Брат затеял ссору с мистером Томасом Ховардом, вторым сыном графа Беркширского, по поводу миссис Харисон (в которую тот тоже был влюблен), мистер Рич принес моему брату вызов от мистера Ховарда и был вторым противником моего брата в поединке, после которого стороны расстались, не причинив друг другу никакого вреда. Это обстоятельство сделало невозможным для мистера Рича посещение нашего дома, а поэтому он в течение какого-то времени воздерживался от этого. Но наконец помолвка моего брата с миссис Харисон была весьма некрасиво (с ее стороны) расторгнута в тот момент, когда они были настолько близки к браку, что заказали свадебные платья, после чего она вышла замуж за мистера Томаса Ховарда (к великому удовольствию моего отца), который всегда противился этому браку, хотя и дал согласие для их соединения, видя страсть моего брата).

Мой брат, будучи таким образом счастливо освобожденным от этой любви, снова вернул мистера Рича в нашу семью, и вскоре после этого он стал нам так же близок, как и был, как если бы он не совершал ничего нежелательного по отношению к нам. К этому времени по неизвестной мне причине он начал уклоняться от визитов к миссис Харисон (это имя она продолжала носить, еще долгое время не выходя за мистера Ховарда), удаляя от нее также и свое сердце; и начал думать об ухаживании за мной, поощряемый в этом намерении моей сестрой Бойл, обещавшей ему употребить все ее влияние на меня, чтобы добиться моей благосклонности, хотя она знала, что, поступая так, она могла потерять расположение моего отца и всей моей семьи, поскольку она полагала, что они никогда не изберут для брака со мной младшего брата кого бы то ни было; доброта моего отца ко мне, как она хорошо знала, заставляла его искать для меня прекрасную партию. В конце концов однажды она решила открыть мне, как она сказала, огромное чувство мистера Рича ко мне; сначала я была весьма удивлена как тем, что он испытывал его ко мне, так и тем, что сестра рассказывает мне об этом, зная, как многим она рискует, если я посвящу в это моего отца. Я призналась в том, что не нахожу его расположение ко мне неприятным для себя, но осознание того, что он является не кем иным, как младшим братом, наполняло меня грустным предчувствием неудовольства моего отца, если я приму любое подобное предложение; и, решив так, я не дала ей ответ сразу, но сделала вид, что не верю в то, что он любит меня так сильно, как она мне сообщила, хотя я в течение некоторого времени замечала свидетельства его любви ко мне, – правда, я никогда не думала, что он задумал попытаться добиться меня.

После этого первого сообщения моей сестры о его симпатии ко мне он стал чрезвычайно любезен со мной, стараясь, когда в комнате не было других свидетелей, кроме моей сестры, самым смиренным и почтительным ухаживанием покорить мое сердце; но если кто-нибудь входил, он проявлял ко мне лишь обычное внимание, ухаживая, чтобы скрыть свой замысел, больше за моей сестрой; и хотя он действовал подобным образом, это не очень нравилось нашей семье, правда, ему ничего не было сказано об их неудовольствии; таким образом, никто не подозревал о его намерении. И так мы прожили несколько месяцев, в течение которых он своим необыкновенно почтительным поведением по отношению ко мне незаметно похитил мое сердце, получив больше власти над ним, чем я подозревала. Моя сестра, когда он вынужден был отсутствовать, боясь привлечь внимание, так защищала его, что это также очень мне помогло. Во время его тайного ухаживания за мной я получила от своего отца много выгодных предложений, но моя привязанность к нему возросла настолько, что я не могла спокойно слышать ни об одном из них; осознав это, я начала серьезно обдумывать свое увлечение мистером Ричем, ибо мой отец, как я знала, никогда не позволит мне брак с ним; и, кроме того, я полагала, что мой ум был слишком высок и я получила слишком дорогое образование, чтобы заставить себя довольствоваться состоянием мистера Рича, которого у него никогда и не было: после смерти его отца он имел бы тринадцать – самое большее четырнадцать сотен фунтов в год. По этим соображениям я убедила себя, что для меня настало время дать ему окончательный отказ; и с этим, как я думала, окончательным решением я легла в постель, собираясь просить сестру больше никогда не говорить мне о нем как о муже и сообщить ему от моего имени, что я желаю, чтобы он никогда больше обо мне не думал, ибо я решила не злить своего отца; но, когда я была уже готова открыть рот, чтобы произнести эти слова, мое большое чувство к нему остановило их, заставив меня подняться, не сделав этого; что продемонстрировало мне ту большую и полную власть, которую он приобрел над моим сердцем. Это вынудило меня начать предоставлять ему больше надежд на взаимность, чем я делала раньше, хотя в любом случае позволение ему посещать меня, после того как он открыл мне свое намерение, доказывает, что он хорошо знал, что я никогда не смирилась бы ни с кем из тех, кто делал мне предложение.

Так мы жили достаточно долго, долг и разум часто воевали внутри меня с моими чувствами, которые в конце концов всегда побеждали, хотя страх перед негодованием моего отца удерживал меня от прямого признания в них мистеру Ричу. Когда моя сестра заболела корью (из-за моего неведения о том, что с ней произошло, хотя я думаю, что это могла быть оспа, я заразилась от нее), моя привязанность к ней стала настолько большой, что хотя я прекрасно осознавала все последствия оспы, тем не менее не отдалилась от нее и продолжала оставаться с ней в течение всей ее болезни, пока по категорическому приказу моего отца я не была отселена в другую комнату; но было уже слишком поздно, ибо я подхватила инфекцию и вскоре тоже свалилась из-за опаснейшей болезни; но до того, как она проявилась, я была переселена в другой дом, потому что моя сестра Дангарван, в доме которой, на Лонг Акре[426], я пребывала, со дня на день должна была разрешиться от бремени, а потому боялась заразиться. Мистер Рич очень беспокоился обо мне, а поэтому часто навещал меня; я находилась в разлуке со своей сестрой Бойл, а он был чрезвычайно заботлив по отношению ко мне; это способствовало значительному усилению моего чувства к нему, но также вселило в членов моей семьи и ничего не знающих друзей подозрение, что они были обмануты, полагая, что то чувство, которое он испытывал ко мне, было направлено на мою сестру, и они испугались, что моя симпатия к нему зашла слишком далеко.