Коллектив авторов – Детство в европейских автобиографиях (страница 48)
В это самое время мой дед, который тогда был казначеем в Грайфсвальде, взял меня к себе, чтобы я там учился. Я был устроен там и получил в наставники некого Георга Нормана, который был родом с острова Рюген. Но учился я совсем мало и больше, чем книги, любил лошадей и конные прогулки, объезжая вместе с дедом окрестные деревни. Вследствие этого я мало продвинулся в учебе.
Старший сын барона Бартрама Шмитерлова по имени Клаус был всего пяти лет от роду, но имел более длинные и сильные члены, чем я, и слыл отчаянным плутом. Он учинял над соседскими детьми много жестоких и злых проказ. Однако его отец не только оставлял его безнаказанным, но даже защищал своего сына против обвинений соседей и укреплял его в этом злом озорстве. Наконец дед, барон Карстен Шварце, взял мальчика к себе, чтобы предотвратить большую ссору или даже смертоубийство между его отцом и соседями. Он спал вместе со мной в комнате на одной кровати. Однажды утром, когда мы, проснувшись, бок о бок одевались, стоя на высоком сундуке в ногах кровати, он без всякого повода, а просто из злого озорства толкнул меня в грудь так, что я навзничь упал вниз с сундука не без опасности для жизни. Из-за этой и других выходок мой дед принужден был наконец отправить меня в Штральзунд, чтобы уберечь меня от этого драчуна и чтобы он со своей стороны не имел из-за этого трудностей.
Моим наставником в Штральзунде был Маттиас Брассанус, ранее молодой монах в монастыре Камп. Так я вновь стал из приписанного к Грайфсвальду студента штральзундским школьником. Я ходил в школу и учился так усердно, как только позволяла моя резвость. Я был не без способностей, но напрочь лишен усидчивости. Зимой я вместе с Йоханом Готтшалком и другими учениками из нашей ватаги [как-то] бегал по льду. Йохан был заводилой, так как у него были длинные ноги, и если он изредка проваливался, то мог выскочить на берег, сохранив сухие ноги. Остальные, и я в числе первых, бегали следом за ним, проваливались и должны были шлепать по воде до берега. Временами мой отец выходил на мост и смотрел, как забавляется его сынишка. Однако когда я вернулся домой и устроился перед голландской печью, чтобы обсушиться, ах, как он поколотил бедного Варфоломея, ибо мой отец был очень вспыльчивым человеком. Летом я с моими друзьями купался на морском берегу[273]. Это из своего сада из-за сарая видел мой дядя, бургомистр, барон Николаус Шмитерлов и сообщил об этом моему отцу. Отец ранним утром пришел с внушительной розгой к моей кровати. Так как я еще спал, он начал расстегивать свой плащ и заговорил так громко, что я проснулся. Когда, пробудившись, я увидел его стоящим передо мною в таком виде и заметил розгу рядом с кроватью, мне стало ясно, что мне грозит. Тогда я начал громко плакать и умолять его. Он спросил, что же я сделал? Сквозь слезы я поклялся, что никогда больше в своей жизни не буду купаться в море. «Да, юнкер, – сказал он, и это обращение уже было плохим признаком. – Если Вы купались, то я должен высушить Вас». С этим он схватил розгу, забросил мне платье на голову и вознаградил мой проступок по заслугам.
Мои родители хорошо воспитывали своих детей. Мой отец был, правда, слишком вспыльчивым, и, когда его охватывал гнев, он не знал меры. Однажды он очень сильно разгневался на меня. Он стоял внутри конюшни, а я в воротах. Тогда он схватил сенные вилы и с силой метнул их в меня. Я отскочил в сторону. Но бросок был таким сильным, что вилы вонзились глубоко в дубовый косяк купальни, и потребовалось немало усилий, чтобы вытащить их оттуда. Но милостивый Бог в своем всеведении расстроил козни дьявола против моего отца и меня.
Моя мать, которая по натуре была чрезвычайно добросердечна и мила, подскочила к нему и так, что мы, дети, этого не заметили, сказала: «Шлепни получше, проклятый сорванец сполна заслужил это». Но при этом она схватила его за руку, которой он держал розгу, чтобы он не мог бить слишком сильно.
Ректор школы Маттиас Брассанус строго требовал, чтобы все ученики во время проповеди присутствовали в церкви. Я же вместе с моими сверстниками и единомышленниками навострился совсем незаметно ускользать из церкви. Мы покупали себе пряников и шли в лавку, торгующую водкой, а к концу богослужения, когда ученики снова возвращались в школу, мы уже вновь были в их числе. Однажды когда мы слишком перебрали, я вынужден был вернуть наружу все, что съел и выпил до этого, и не мог держаться на ногах или выдавить из себя хоть слово. Двое парней должны были поднять меня и отнести домой. Мои родители посчитали, что я подхватил тяжелую и опасную болезнь, и всячески ухаживали за мной, пока я снова не стал здоров. Но если бы они и мой учитель знали истинную причину моей болезни, их методы лечения были бы гораздо хуже. Они узнали об этом только тогда, когда я уже перерос розги. Все же эта история пошла мне на пользу, ибо с того момента я больше не мог ни выносить дух водки, ни тем более пить ее.
Яков Андреэ
(1528–1590)
Яков Андреэ (Старший) снискал себе известность как один из наиболее заметных персонажей культурной истории Южной Германии во второй половине XVI в. Яков родился в 1528 г. в городе Вайблинген в семье кузнеца франконского происхождения. Тем не менее благодаря своим способностям он смог удостоиться стипендии вюртембергского герцога и получить образование: сначала в Штутгарте, а затем и в Тюбингенском университете. Впоследствии в течение многих лет Андреэ был ректором этого университета. Помимо этого, Андреэ известен как видный деятель южнонемецкой Реформации. Он принимал самое активное участие в попытках согласовать позиции представителей некатолических конфессий: первоначально он стремился помочь найти общий язык лютеранам и кальвинистам, а затем был вынужден ограничиться поисками консенсуса только среди сторонников лютеранского вероисповедания. Стоит отметить, что в своей попытке объединить антипапские силы Андреэ даже пытался договориться с балканскими православными иерархами. При этом Андреэ считал, что спор конфессий должен вестись только в плоскости теоретической теологии: существует скомпрометировавшая его в глазах протестантской традиции история о том, как Андреэ порекомендовал прибегнувшим к его совету австрийским протестантам не сопротивляться императору, и это непротивление немало помогло австрийской католической реакции.
Приводимые ниже фрагменты относятся к первым годам жизни Андреэ. Довольно сухое повествование поясняет, как именно сын кузнеца постепенно приобщался к науке. Андреэ однозначно рассматривает свое детство с точки зрения достигнутых в зрелом возрасте успехов, обращает внимание на сохранявшее его для наук божественное Провидение и демонстрирует в своем тексте пример того, как должен был осознавать и описывать свое становление протестантский теолог[274].
Доктор Яков Андреэ появился на свет в герцогстве Вюртемберг в городе Вайблингене, от которого произошло название гибеллинов[275], в год от Рождества Христова 1528 марта 25 день, в который празднуется праздник Благовещения, от благочестивых и почтенных родителей. Его отец, Яков Андреэ, был родом из Мекенлоэ во владениях епископа Эйхштетского. Его отец был похоронен в Ингольштадте, оставив после себя сыновей и дочерей, которые вплоть до сегодняшнего дня со своими потомками проживают в большом числе в Мекенлоэ и Нассефельсе. Имя же всей этой семьи – Андреэ, отчего и доктор Яков (которого звали Кузнечонком, так как его отец был кузнецом) носил фамильное имя Андреэ.
Он никогда не стыдился своей семьи и своих предков, которых злонамеренно ставили ему в упрек многочисленные паписты, и в первую очередь презреннейший отступник Стафилус. Мать его, Анна Вайскопф, была рождена в Гундельфингене, городе Оберпфальца у Лауингена во владениях пфальцграфа Филиппа Людвига, герцога Баварского. В детском возрасте ее вместе с ее сестрой Урсулой забрали в Вайблинген родственники, впоследствии она сочеталась первым браком с кузнецом, от которого она зачала и произвела на свет несколько детей, которые вместе с детьми мужа от предыдущего брака входят в число живущих и поныне детей. К ним принадлежит Михель Бок, служитель при церкви в Хагенау, который вместе со своими братьями и сестрами был рожден от матери Барбары.
После смерти своего первого мужа она вышла замуж за будущего отца Якова, который в юности охваченный любовью к путешествиям объехал Чехию, Венгрию, Франция и Испанию, а затем совершил паломничество к св. Иакову Компостельскому. Он также выучил языки всех этих народов: чешский, венгерский, французский и испанский. После смерти жены своей, Анны, он искал уединения в монастыре Бебенхаузен, где он благочестиво почил в Господе в 1566 год июня 1 дня и был там погребен. От нее имел он четырех детей, трех сыновей, Якова, Георга и Филиппа, и одну дочь. Дочь умерла в младенчестве, Георг же и Филипп, который умер затем в должности церковного служителя в имперском городе Гингене, также оставили детей, Георг – двух дочерей, Филипп – одну.
Когда он младенцем еще лежал в колыбели, его так ужасно мучили злые духи, что он день и ночь наполнял постоянными воплями весь дом, и у его родителей не оставалось уже никакой надежды на то, что он выживет. Он же был спасен только по неисповедимой милости Божьей. На восьмом году своей жизни он несколько раз подвергался большой опасности, упав в реку Ремс, которая омывала город Вайблинген, но вновь был спасен чудесным образом.