Коллектив авторов – Детство в европейских автобиографиях (страница 109)
Джон Адамс
(1735–1826)
Джон Адамс – личность незаурядная в американской истории. Выходец из Массачусетса, он стал одним из предводителей Войны Соединенных Штатов за независимость, крупным дипломатом, выполнявшим в Европе (в Нидерландах, Франции и Англии) миссию по признанию независимости США, и, наконец, вице-президентом при Джордже Вашингтоне и 2-м президентом Соединенных Штатов (1797–1801). Имя Джона Адамса значится наряду с именами Джорджа Вашингтона, Бенджамина Франклина и Томаса Джефферсона в числе отцов-основателей первого современного независимого государства на Американском континенте.
Вместе с тем за ним одним установилась репутация неудачника в политике. Это связано с серией реальных неудач как во внешне-, так и во внутриполитической деятельности Адамса, начиная с неуспеха заведомо обреченной миссии в Англии, нацеленной на полное признание американской независимости и получение режима экономического благоприятствования, и заканчивая развалом Федералистской партии, одним из лидеров которой он являлся. Будучи избранным на пост президента, Джон Адамс сформировал кабинет из своих фактических противников – сторонников другого, к тому времени формального, лидера федералистов Александра Гамильтона. Когда в 1798—1799 гг. партия разделилась по внешнеполитическому вопросу – об отношениях с Францией под угрозой войны с ней, – Адамс реорганизовал свой кабинет, устранив из него сторонников Гамильтона. В результате партия оказалась окончательно расколотой, что предопределило ее поражение на следующих президентских выборах и выборах в Конгресс.
Знание особенностей личностного становления Адамса в высшей степени способствует пониманию того, почему он предпочел дистанцироваться от матушки-Англии, когда большинство федералистов выступало за ее активную поддержку в борьбе с агрессией Франции, и избрал тактику примирения с Францией, которая была патроном и покровителем американской независимости и демократии и представала в глазах едва ли не всех североамериканцев своего рода отцовской фигурой. Помимо сказанного, президентство Адамса не было отмечено такими значимыми политическими инициативами, как последующие правления Джефферсона, Мэдисона и Монро, хотя в значительной мере именно его усилиями сосуществование и борьба федералистских и унитаристских тенденций в политической жизни Соединенных Штатов были направлены в мирное русло.
Необходимо отдать должное тому, как стойко Адамс преодолевал все жизненные трудности, находя неизменную опору и поддержку в лице своей семьи, и прежде всего своей супруги Эбигайль, урожденной Смит, одной из самых передовых, образованных и политически мыслящих женщин своего времени.
Совершенно замечательна фигура Джона Адамса как основателя одной из виднейших североамериканских политических династий. Это был единственный случай в истории США, когда сын президента также, спустя два с половиной десятилетия после отца, стал президентом Соединенных Штатов. Его внук и его правнук также являлись крупными политическими фигурами. Все это указывает на то, какое огромное внимание Джон Адамс уделял семье и какую роль играла его собственная семья в его личностном становлении.
Как литератор Адамс известен по статьям в «Федералисте»[544], а также по переписке с женой Эбигайль и другими членами семьи. Стремление «литературизовать» и сделать поистине художественным эпистолярный жанр, нашедшее воплощение в указанной переписке, является верным признаком всеобъемлющего влияния культуры французского Просвещения, в первую очередь Монтескье и Руссо. Автобиография на фоне названных памятников смотрится значительно бледнее. При этом она не в меньшей степени является данью моде, теперь уже не только европейской, но и американской, начало которой положила знаменитая своей искренностью «Автобиография» Франклина.
Настоящему тексту предшествовали два собственноручно написанных Адамсом фрагмента. Первый, озаглавленный «Жизнь Джона Адамса», представляет собой две рукописные страницы in folio, без сомнения, написанные ранее, чем «Автобиография» Адамса в ее нынешнем виде. Это был черновой набросок, носящий следы многочисленных правок и большей частью перечеркнутый, где речь идет об истории семьи Адамсов на Американском континенте. Текст обрывается на втором параграфе повествования о детстве автора. Второй фрагмент, озаглавленный «Эскиз», состоит из трех четвертей листа и крайне сжато излагает основные моменты из жизни Джона Адамса. Таким образом, Адамс неоднократно подступался к автобиографическим мотивам, а следовательно, конечному варианту было предпослано длительное осмысление автором своего прошлого, и в частности детства. Вместе с тем неоднократное прерывание работы над автобиографией свидетельствует об относительно невысокой значимости, которую придавал автор своему труду, что находит подтверждение и в преамбуле к тексту.
«Поскольку жизнеописания философов, государственных деятелей или историков, созданные ими самими, обыкновенно приписывались тщеславию, и потому немногие были расположены читать их без отвращения, – утверждает Адамс, – нет оснований ожидать, что какие бы то ни было наброски, которые я могу оставить о своем времени, будут восприняты публикой с каким-то удовольствием или даже отдельными людьми будут читаться с большим интересом». Именно это суждение заставляет автора ограничивать объем повествования о вещах, не имеющих, с его точки зрения, непосредственной социальной значимости, то есть, по существу, основных составляющих истории детства. В самой этой позиции и в его словах местами ощущается пренебрежение детством как таковым, своего рода неуважение к детству, в чем можно усмотреть последствие в основе своей интрузивного, или навязчивого (по Ллойду Демозу), типа воспитания, полученного Адамсом. Ключевую роль в личностном становлении Джона сыграл отец. Он целиком направлял развитие мысли и деятельность ребенка, порой, как это можно понять из текста, наиболее эффективными и преимущественно ненасильственными способами подавляя собственное волеизъявление Джона. Типической чертой характера последнего становится нерешительность, покорность внешней воле, сопровождающаяся отказом от выбора. Любопытной деталью в этом контексте выглядит то обстоятельство, что даже по окончании Гарвардского колледжа он не мог определиться, какую профессию выбрать.
Тот же усиленный моральный прессинг способствовал преобладанию у Джона Адамса внешнего источника моральных оценок. В связи с этим некоторые модальности поведения излагаются автором «от противного», то есть отправляясь от того, что могло бы быть и чего не было. Мы не найдем у Адамса той степени внутренней свободы, какая присуща Руссо, и такой меры внутренней необходимости, как у Франклина. С другой стороны, раннее вымещение Эдипова комплекса, признаки которого, с известными допущениями, можно выявить в небольшом отрывке из истории детства, иными словами, примирение с отцом в сочетании с дистанцированием от матери, способствовало гармоничному развитию личности Адамса. После короткого периода противостояния воле отца выбор был сделан однозначно в пользу него и дружбы с представительницами женского пола. Поэтому при кажущейся внешней деструктивности на всем протяжении взрослой жизни Адамса мы не найдем в его психике тех внутренних деструктивных элементов, которые чаще всего характеризуют активного политика[545].
Дневник и автобиография
<Начато 5 октября 1802>
…У моего деда Джозефа было десять детей: пять сыновей и пять дочерей – все они перечислены в его Завещании, которое теперь находится у меня.
У моего отца Джона было три сына: Джон, Питер Бойлстон и Элихью. Питер Бойлсон по-прежнему живет по соседству со мной и остается моим другом и любимым братом. Элихью умер в раннем возрасте в 1775 г. Его жизнь была пожертвована во имя Родины, поскольку он погиб в нашей армии под Кембриджем, где командовал ротой добровольцев из милиции, его свела в могилу инфекционная болезнь, и после него остались трое малолетних детей: Джон, Сюзанна и Элиша.
…Мой отец, благодаря своему трудолюбию и предприимчивости, вскоре стал человеком, пользующимся бóльшим уважением в городе, чем его патрон. Он стал выборщиком, офицером милиции и дьяконом в церкви. Он был достойнейшим человеком из всех, кого я когда-либо знал. В мудрости, благочестии, добродетели и милосердии вкупе с его образованием и местом в жизни я не нахожу ему равных. Моя бабушка была великая умница; но, поскольку она умерла задолго до моего рождения, мне немногое известно из ее прошлого, за исключением того, что мне рассказала пожилая женщина, вдова нашего бывшего священника мистера Марша и дочь предшествовавшего ему священника мистера Фиске, – что она была человеком, обладавшим большей грамотностью, чем обыкновенно бывало среди лиц ее пола и положения, прилежной читательницей и самой образцовой женщиной во всех жизненных отношениях. Она умерла от чахотки и на досуге составила «Наставление детям», которое мне доводилось в детстве читать в рукописи, но которое теперь потеряно. Не знаю, случалось ли мне видеть его за последующие шестьдесят лет – а свидетельства семилетнего мальчика едва ли стоит принимать во внимание, – но тогда оно показалось мне удивительно красивым. Вероятно, от матери моему отцу передалось