Колин Кэмпбелл – Меган и Гарри: подлинная история (страница 73)
Меган и Гарри утверждали в своем заявлении, что они намереваются быть сразу и там и здесь. И это несмотря на то, что до сих пор ни одному члену королевской семьи не разрешалось активно участвовать в коммерческой деятельности, сохраняя при этом свой королевский ранг со всеми сопутствующими привилегиями, обязанностями и конфликтами. Дворец не хотел, чтобы кто-либо из членов королевской семьи занимался бизнесом из корыстных побуждений, и уж тем более при финансовой поддержке государства. «То, что они предлагают, похоже на то, как священник, принявший обет бедности, идет в ростовщический бизнес, а затем пытается убедить всех, что он делает это для блага человечества, хотя совершенно очевидно, что он занимается этим ради собственной выгоды, - сказал кто-то из геральдической палаты. - На ум приходит грубоватое сравнение: заставить воров охранять ваши сокровища».
С точки зрения американцев, то, что хотели сделать герцог и герцогиня Сассекские, казалось не только нейтральным, но и достойным восхищения. Это были взрослые мужчина и женщина, им было далеко за тридцать. Они хотели действовать самостоятельно. Молодцы. Независимость следует поощрять. Удачи им.
Конечно, в Америке нет королевской семьи, поэтому их понимание ее функций поверхностно. Когда такие люди, как Кейтлин Дженнер, сравнивают свою семью или семью Кеннеди с королевской семьей, они совершенно упускают суть. Королевская власть - не то же самое, что известность, и политиков нельзя сравнивать с королевскими особами. Члены монаршей семьи являются представителями своей страны независимо от того, где и когда они находятся. От них ожидают, что они будут вести себя всегда и при любых обстоятельствах на уровне, которого мало кто из членов общества может достичь и даже не будет стремиться сделать это. В отличие от знаменитостей, которые разделяют свою частную и общественную жизнь, такое различие неприемлемо для членов королевской семьи. Вы принц или герцогиня всегда, а не только тогда, когда вам это удобно. Если вы занимаетесь коммерческой деятельностью, она осуществляется от имени института монархии, а не от вашего имени. Получаемая при этом прибыль никогда не используется для вашего личного обогащения - только на благо нации.
Поэтому то, что предлагали Гарри и Меган, шло вразрез со всей предыдущей практикой и сулило трудности. Действительность же заключалась в том, что высокое положение, обусловившее их коммерческую привлекательность, проистекало из их принадлежности к королевской семье. У каждого из них были прекрасные личные качества, но дело было в том, что коммерческая ценность Меган Маркл до брака была ничтожной по сравнению с тем, что она получила впоследствии. Несмотря на всю атлетическую внешность Гарри, никто никогда не нашел бы его столь же достойным внимания или желанным, если бы он был просто Гарри Виндзором, а не принцем Соединенного Королевства.
Британская корона, как уже говорилось ранее, обладает огромным опытом. Она сталкивалась с самыми разными проблемами и знает все ухищрения, к которым прибегают люди. Монархия понимает, что коммерция может быть сомнительным делом, а филантропия часто служит прикрытием для покупки респектабельности после приобретения богатства сомнительным путем. Теперь, когда активное вступление Меган и Гарри в мир коммерции было вопросом времени, королевская семья должна была подготовиться на тот случай, если что-то пойдет не так. Малейший промах мог привести к потере престижа герцогской четы и, как следствие, монархии.
Еще более опасным, однако, было предложение герцога и герцогини объединить гуманитарную деятельность и бизнес. Современные благотворительные организации управляются таким образом, что организаторы получают солидное финансовое вознаграждение. Одно дело, когда профессионалы получают зарплату, которая иногда достигает шести- и даже семизначных сумм, но существует риск того, что члены королевской семьи начнут получать подобные суммы за работу, которую другие члены царствующих домов выполняют бесплатно. Если выяснится, что Меган и Гарри получали доход от своих благотворительных начинаний, это будет расценено как коррупция с их стороны. Таким образом, итог инициативы мог быть токсичным, поскольку Букингемский дворец слишком хорошо знал последствия атаки социалистического правительства Испании против инфанты Кристины, второй дочери короля Хуана Карлоса I, и ее мужа Иньяки Ур-дангарина, герцога Пальма-де-Майорки. Эти испанские родственники оказались втянуты в финансовый скандал, связанный с их некоммерческой организацией. Какое-то время казалось, что и инфанту, и ее мужа будут судить за мошенничество, но в итоге судили только его. Тем не менее исход был катастрофическим для испанской королевской семьи. Король отрекся от престола, его зять был осужден и в настоящее время отбывает пять лет и десять месяцев в тюрьме, а инфанта переехала в Швейцарию со своими детьми и теперь является персоной нон грата при испанском дворе.
С учетом прежней деловой активности Меган и того, как супруги тайно закладывали основы для своих коммерческих и благотворительных начинаний, возникало беспокойство, что они могут вернуть себе расходы на благотворительную деятельность, что может быть истолковано как взятка. Меньше всего Букингемскому дворцу хотелось, чтобы кто-то из британских королевских особ оказался втянутым в финансовый скандал, подобный испанскому. Во дворце также хотели быть уверены, что коммерческая и благотворительная деятельность, которую затеяли герцог и герцогиня, никогда не будет использована, даже в далеком будущем, антимонархическими политиками, чтобы поставить в неловкое положение королеву или ее семью.
Придворные гораздо более искушены, чем Сассексы, и несравненно лучше понимают потенциальные ловушки, способные нанести ущерб монархии. Гарри просто не обладает необходимыми для этого интеллектуальными способностями, а Меган, при всей ее хитрости, еще такой новичок в высшей лиге, что ей не хватает знаний, опыта и проницательности, которые она могла приобрести только со временем, совершая ошибки или же прислушиваясь к мудрости опытных советников двора.
Конечно, если их целью было приобрести как можно больше славы и богатства для себя, не задумываясь о благе монархии или интересах британского народа, это было совсем другое дело. Разумеется, Меган и Гарри не получали надежных советов от каких-либо американских организаций, которые абсолютно невежественны и неопытны в том, что касается британских институтов, и потому не в состоянии оценить риски для Соединенного Королевства или монархии, даже если обладают очевидным опытом захвата внимания СМИ по обе стороны Атлантики.
Это были лишь некоторые из соображений, на которые намекал Букингемский дворец, когда заявлял, что желание Сассексов уйти с поста старших членов королевской семьи очень сложное и потребуется время, чтобы все вопросы были решены. Супруги были не очень довольны тем, что то, что они видели исключительно в личном контексте, то есть их право зарабатывать столько денег, сколько они могли, и делать это по-своему, ни с кем не советуясь, - рассматривалось во дворце как нечто не столь личное.
Стремясь донести свою точку зрения до своих сторонников и до американской общественности, Гарри и Меган приобрели «друзей», которым могли жаловаться на «злобных скептиков», стоящих на их пути к независимости. Чтобы прояснить, что Гарри и Меган были доброжелательны и лояльны к тем противодействующим силам, которые так отвратительно препятствовали им, эти «друзья» заверили мир, что герцог и герцогиня Сассекские все же будут делать то, чего хочет дворец.
Хотя Гарри и Меган желали, чтобы общественность знала, что они благородны при всех своих обидах, мнение дворца состояло в том, что пиар-брифинги пары ставили под угрозу будущее благополучие монархии. И хотя никто, кроме самих супругов, не желал, чтобы они занимались коммерцией самостоятельно, королева и ее старшие советники признавали, что они вполне могли бы построить новую карьеру, которая, в случае успеха, создала бы благоприятный прецедент для их преемников. В конце концов, всегда будут вторые сыновья и второстепенные члены королевской семьи, и, если удастся найти способ, с помощью которого они могли бы действовать на коммерческом поприще без угрозы для короны, это будет только на пользу последующим поколениям.
С другой стороны, герцог и герцогиня считали, что забота дворца о монархии должна быть, по крайней мере, равнозначна их собственным интересам.
Гарри давал понять, что он и Меган должны иметь абсолютный контроль над своим выбором.
Зачем ему, второму сыну, ставить интересы монархии выше своих собственных - что и было целью дворца, - раз он никогда не станет номером один?
Он и Меган «казались неспособными рассматривать любой вариант, кроме высшей должности, и поскольку они никогда не станут королем и королевой Соединенного Королевства, должны были получить свободу, чтобы стать королем и королевой чего-то другого», сказал один придворный. Сассексы искренне не понимали, почему их планы на будущее должны быть свернуты или контролироваться дворцом. Они не могли осознать, почему абсолютная свобода заключать сделки так, как и тогда, когда им заблагорассудится, может противоречить их неизменному долгу перед британской короной и народом. В основе проблемы лежала дилемма о том, смогут ли Гарри и Меган когда-нибудь стать полностью свободными деятелями без малейшей ответственности перед короной и ее подданными и будут ли они обязаны постоянно заботиться об этих сообществах, независимо от того, являются ли они полноправными членами королевской семьи или полностью отошедшими от дел. Этот вопрос все еще остается нерешенным.