Колин Кэмпбелл – Меган и Гарри: подлинная история (страница 49)

Люди могут говорить о ней что угодно, но Меган действительно удивительная женщина. Только человек с ее замечательными способностями, уникальным воображением и очевидным интеллектом мог бы создать ту связь, которую она установила с Гарри.

Глава 8

Гарри искренне верил, что Меган, и только она одна, знает дорогу к Святому Граалю, и, хотя у нее все еще были поклонники, когда они с Гарри поженились, все больше и больше людей, а также пресса в его родной стране приходили к удручающему заключению. Оно сводилось к тому, что Меган претенциозная болтушка с глубиной чайной ложки, искренностью жулика и надежностью мошенника, запущенного в комнату, полную наличных денег. Это было катастрофой для любого, кто надеялся, что она великолепно сыграет роль герцогини Сассекской. Для тех из нас, кто понимал, что она олицетворяет собой нечто такое, чего не купишь ни за какие деньги, очернение ее имиджа имело долгосрочные последствия. Они могли заключаться в негативном воздействии на расовые отношения. Сторонники Меган могли не понимать, что возражения ее критиков основывались главным образом на ее поведении и особенностях характера, и вместо этого они ошибочно предполагали, что ее непопулярность обусловлена расовыми предрассудками. Это никому не принесет пользы, разве что, возможно, антимонархистам и самой Меган. Она получит свободу действий, если ей удастся вести себя неподобающим образом без каких-либо неблагоприятных последствий для себя, и будет восприниматься как жертва, которой она отнюдь не является.

По мере того как ситуация ухудшалась, те, кто считал, что Меган является невольной жертвой ухудшения репутации, задавались вопросом: может ли негативное освещение быть вызвано скрытыми расовыми предрассудками? В то же время те, кто видел в ней самой фактор, способствующий гибели ее репутации, все больше возмущались тем, что их обвиняют в расизме, притом что цвет кожи не имел никакого отношения к ее непопулярности. Один придворный сказал: «Никто [во дворце] не верит, что герцог или герцогиня Сассекские обманывают себя, думая, что расизм играет какую-то роль в этом. Но мы все знаем, что Меган и Гарри не прочь разыграть расовую карту, если это сработает в их пользу. Они делали это и раньше [в то время, когда их роман стал достоянием общественности], но мы надеемся, что никогда не сделают этого снова. Это было бы слишком вредно для национальных интересов. Принц Гарри увидит это [и, надеюсь, предотвратит такую игру]. Но, тем не менее, если они будут молчать и позволят своим сторонникам продолжать все списывать на расизм, который, как любой дурак знает, не имеет к этому никакого отношения, это нанесет ущерб национальным интересам».

Поскольку поведение Меган и Гарри создавало разногласия, вместо того чтобы стать объединяющей силой, которой должна была быть монархия, и поскольку возникающие проблемы затмевали их личную популярность, пресса была начеку. Полемика всегда более достойна освещения в прессе, чем обыденность. Сложная интерпретация событий всегда более интересна для СМИ, чем незамысловатая. Меган либо полностью осознавала, что ее действия были направлены на то, чтобы привлечь к себе большее внимание прессы, либо оступилась случайно, став той фигурой, о которой мечтают газетчики. Ей в равной степени присущи гламур, конфликты, примирение и оппозиционность, усиленные огромным вопросительным знаком над тем, что находится под идеальной внешностью. Так или иначе, факт заключается в том, что шаг, который она сделала вскоре после возвращения из поездки по Океании и который закончился такой драмой вокруг ее происхождения, резко переместил ее в центр внимания средств массовой информации.

11 декабря 2018 года, всего через месяц после того, как стройная светская Меган вернулась в Англию из своего турне, она эффектно ворвалась на сцену в качестве неожиданного почетного гостя на Британской премии моды в Королевском Альберт-Холле. Она присутствовала там, чтобы вручить награду Клэр Уэйт Келлер, художественному директору Givenchy, которая разработала ее свадебное платье. Вы можете посмотреть на это по-разному: либо Меган показала, каким удивительно теплым и естественным человеком она была, либо актриса включила очарование, которое перестало быть убедительным для многих ее критиков. Когда она шагала по подиуму, ее красиво и профессионально накрашенное лицо сияло ярко, как это могло быть только у Меган, излучая восторг и источая радость, что возможно лишь для профессиональной актрисы, вышедшей на сцену.

Королевская власть - не источник сюрпризов, ее предсказуемость и успокаивающее отсутствие внезапности - два момента, которые ее сторонники находят столь желанными в этот век шумихи и неожиданностей. Гламурная до неприличия, причем, по оценке критиков, в слишком голливудском стиле, в отличие от царственности, требуемой роялистами, Меган снова была в черном платье от иностранного дизайнера - лауреата различных премий, на этот раз гладком, элегантном, облегающем фигуру с изящно открытым плечом.

Ее поведение было чистым Голливудом, этим поставщиком гламура, и, хотя в нем не может победить великодушие, для его противников Голливуд - центр всего искусственного, где все с улыбкой ходят по трупам отверженных, демонстрируя очевидно золотые сердца вкупе со столь же настоящими белыми зубными протезами. Меган не могла быть более благодарной или даже любящей по отношению к Клэр Уэйт Келлер. Как часто говорили ее друзья, она по-настоящему внимательный человек, который никогда не упускает возможности выразить свои чувства. Однако критики осуждали ее проявления любви с желчным комментарием: Меган могла проявить подобные чувства по отношению к своему отцу или членам семьи своего мужа, с которыми она теперь находилась в прохладных отношениях.

На самом деле обе стороны были правы. Меган за кулисами заявляла, что чувствует себя скованной королевским протоколом. Она считала это «чепухой», чем-то «холодным», «жестким» и «сдерживающим». Она хотела быть свободной, чтобы дать волю своей любви к людям.

Она верила в «объятия» и считала, что нет лучше способа показать человеку свою приязнь и расположение, чем заключать его в горячие объятия. Меган не хотела, чтобы ей диктовали, как себя вести. Будь то друг, любовник или незнакомец - если она хочет показать кому-то свою любовь, она должна иметь возможность это сделать. И ясно дала понять, что не позволит «всей этой королевской протокольной чепухе» встать на пути демонстрации своей любви. Неважно, в частном порядке или на публике, равно как безразлично и то, действует ли она в официальном или личном качестве. Ее сердце было слишком велико, а свет слишком ярок, чтобы зарывать их в землю. Поэтому она заключила Клэр Уэйт Келлер в самые крепкие медвежьи объятия, чтобы дать понять критически настроенному миру, что они - злюки, а ее проявление привязанности означает более теплое сердце и более искреннюю натуру, чем у них.

За кулисами Меган была сильно ошеломлена той негативной реакцией, которую она вызывала. Как и большинство актрис, она живет и дышит общественным признанием и одобрением. Малейшая критика приводит ее в замешательство, поэтому уровень враждебности в свой адрес, который она испытывала, потряс ее до глубины души. Но ее ответ был таков: продолжить придерживаться своего курса, являя образ теплой и замечательной женщины, которой она была, а также позволяя своим друзьям сливать истории в прессу о том, насколько она была скромной. Доказательством этого стали рассказы о том, как она сама создавала свой собственный стиль, будучи при этом той мировой иконой моды; как она делала сама себе макияж на профессиональном уровне, даже когда у нее не было под рукой ее любимого визажиста; и как она часто делала сама себе прическу.

В то время как подобная информация добавляла ей блеска в глазах поклонников, для ее критиков это было излишним. Их не интересовала такая поверхностность; их интересовали более глубокие слои. И после появления Меган в Королевском Альберт-Холле они остановились на очень важном моменте. The Daily Express обобщила ситуацию лучше всех: беременная Меган Маркл пришла на Fashion Awards, чтобы продемонстрировать всем свой выпирающий живот.

Когда Меган вышла на сцену, чтобы вручить награду, зал взорвался аплодисментами: то, что люди заметили больше, чем награду, которую эта представительница королевской семьи вручала дизайнеру, или чем объятия, в которые она ее заключила, или чем даже то, насколько любящей она была, - это то, как бурно развивалась ее беременность. За четыре коротких недели она превратилась из плоской как блин в то, что один журналист описал как «размер большинства женщин на седьмом месяце».

Но Меган не собиралась позволять этому масштабному и неожиданному развитию событий пройти даром. Должно было быть очевидно: она так взволнована беременностью, так загипнотизирована жизнью внутри себя. Будучи личностью, которая просто обязана передать свои чувства не только словами, но и на деле, она обхватила руками свой живот - и делала это как до, так и после вручения награды. И она продолжала сжимать живот. Еще немного... И еще... Ее руки приросли к бугорку, демонстрируя такой восторг от счастливого состояния, в котором она оказалась, что она была вынуждена привлечь к этому внимание всего мира. Было что-то настолько откровенно ликующее в этом зрелище, сродни желанию поделиться со всем миром секретом, которым необычайно гордишься.