Колин Кэмпбелл – Меган и Гарри: подлинная история (страница 45)

Меган, несомненно, непреклонна и прямолинейна в своих убеждениях. Она рассчитывает, что другие будут восхищаться ею и Гарри, и не терпит возражений. При этом она чувствительный человек: любит, когда ее хвалят, но уходит, не получив восхищенной реакции. Затем лелеет свои оскорбленные чувства, испытывая глубокую личную обиду, что не получает то, что считает принадлежащим ей по праву. Один хорошо знающий ее человек сказал мне: «Если ты не ценишь ее, она не тратит время на тебя. Она тебя вычеркивает. У нее нет времени на тех, кого она называет скептиками. Ее миссия - изменить мир к лучшему в соответствии со своим видением и достичь того, чего она хочет. Если вы не сочувствуете или не согласны с ней, она не может тратить свое время или энергию на вас». Хотя ее сторонники расценивают это как доказательство ее силы и честности, подобная решительность не всегда способствует плавному ходу событий. Взяв «все в свои руки» к моменту своего замужества, она не только отстаивала свои позиции и убеждения, но и умудрилась грубо растоптать многих людей. Силы, выступающие за перемены и воинственно заявляющие о своем намерении пересмотреть сценарии, которые другие, возможно, предпочли бы сохранить в неприкосновенности, неизбежно сталкиваются с ответной реакцией. И это не заставит себя долго ждать, поскольку «Ураган Меган», как ее иногда называли во дворце, пронесся по коридорам власти при полной поддержке Гарри.

Через несколько месяцев после свадьбы и Гарри, и Меган поняли, что их желание начать глубокие перемены не было встречено с тем энтузиазмом, на который они рассчитывали. Наивность Меган относительно того, как реальная власть на самом деле функционирует в рамках институтов, которые ею обладают, равно как и ожидания Гарри, было нелегко объяснить. Он провел всю свою жизнь в королевской семье и должен был понимать, что реформы не могут быть внезапными или резкими - и уж, конечно, они не могут быть столь частыми или «результативными», как им обоим хотелось.

«Результативность» было одним из любимых понятий Меган, и Гарри перенял его вместе с ее рвением к постоянным переменам. Ни один из них не осознавал, что постоянное и безжалостное изменение может привести к нестабильности.

Они считали себя радетелями о пользе человечества, которые должны ежедневно искать стороны жизни, нуждающиеся в улучшении, выявлять их и приступать к осуществлению изменений, которые они считают желательными. Их роль в жизни должна заключаться в том, чтобы находить каждую сферу в мире, требующую перемен, но они отка-

зывались видеть, насколько разрушительным может в итоге стать «сияние света», если использовать еще одно из их любимых выражений.

Вместо того чтобы смириться с опасностями, присущими их положению, Гарри и Меган решили, что те, кто советует им осторожность, должны быть отвергнуты как традиционалисты, которые просто «не понимают этого». Они решили, что проблема в «традиции». Это слово в том смысле, в каком оно употреблялось ими, стало обобщающим для всех аспектов статус-кво, с которыми они не соглашались. Вскоре они уже жаловались, что их теснят традиции. «Традиция» превратилось в грязное слово, которое они использовали, чтобы излить презрение на любого, кто стоял между ними, и тем, что они хотели сделать, экстраполируя свою концепцию яркого нового мира туда, где всех приведут к свету. И у Меган, и у Гарри всегда были отличные навыки общения. Они обладали даром выражать свою точку зрения с такой убежденностью, что даже те, кто не соглашался с ними, не могли отрицать, насколько искренни они были в своих воззрениях. Они также использовали модные словечки, чтобы уничтожить своих противников. Это могла быть хозяйка, пытающаяся усадить их за обеденный стол там, где планировала, или придворный, желающий, чтобы Меган уважала дресс-код королевской семьи. Гарри отвергал опасения придворных, которые пытались обуздать его и ее, бомбардирующих своих сотрудников двадцатью или пятьюдесятью новыми идеями каждые несколько дней. Молодожены отбрасывали все опасения относительно потенциально нежелательных последствий, как будто из их добрых намерений не могло выйти ничего плохого, и обвиняли «традицию» в том, что она стоит на пути «перемен» - еще одно их любимое слово.

Теперь всем окружающим было очевидно: Гарри и Меган были обижены тем, что они считали ненужными ограничениями, которые были поставлены на их пути. Они оба были настолько страстными, настолько мессиански настроенными в своей потребности изменить мир к лучшему, что вскоре начали жаловаться, что их «усилия по модернизации монархии не были признаны или вознаграждены», что «никто не ценил их таланты» или не знал, как «использовать их особые качества». Они открыто унижали других членов королевской семьи за их стиль ведения дел, презирая его как «чопорный», «отстраненный», «традиционный», «официальный» и «старомодный». Они критиковали придворных за то, что те «безнадежно устарели и были неэффективны», заявляя, что они не были «смекалистыми», как Меган и ее голливудские коллеги, которые действительно знали, как «донести послание до людей». Когда эта критика не давала им возможности действовать свободно, чего они желали, Меган и Гарри оглядывались в поисках того, кто стоял за наложенными на них ограничениями. Они пришли к выводу, что «все» в королевской семье, за исключением королевы, «завидовали» им - их популярности, их звездным качествам, их уникальным талантам. Если все это правильно использовать, можно было бы изменить монархию и мир к лучшему. Здесь явно подразумевались Уильям и Кэтрин, и, конечно же, обвинения со стороны Гарри и Меган в том, что те завидуют им и их более высоким звездным качествам, были лишь вопросом времени.

Все эти жалобы нисколько не улучшили атмосферу, царившую вокруг пары, причем некоторые формулировки были абсолютно чужды всему королевскому или аристократическому и характерны для людей вроде Меган с ее происхождением. Слушатели приходили к выводу, что именно «она пишет сценарий», хотя и она, и Гарри высказывали одинаковые претензии. В частности, определенные выражения были восприняты во дворце как косвенное указание на то, кто на самом деле был создателем недовольства. Меган и Гарри громко использовали слово «эксплуатировать», чтобы описать неспособность дворца извлечь выгоду из того, что они определяли как свои «уникальные» или «особые дары» и «звездные качества». Помимо того что использование таких терминов, как «уникальные/особые дары» и «звездное качество», благоухает Голливудом и чуждо британскому языку, Гарри и Меган использовали слово «эксплуатировать» чисто по-американски. В Британии это слово имеет уничижительные коннотации, которые включают в себя использование неоправданного или несправедливого преимущества, корыстолюбие или активное извлечение выгоды из любой ситуации. Если бы Гарри и Меган пожаловались на то, что дворец не «использует» их таланты, вопрос о том, кто был источником недовольства, возможно, был бы сглажен, но использование стольких американизмов заставило всех подозревать Меган.

И она, и Гарри упрямы. Во дворце не было никаких сомнений в том, что оба искренне стремились достичь своих целей, но также было очевидно и то, что они стали доставлять неприятности. Переменчивый и эмоциональный, он сын своих родителей, ибо Чарльз и Диана разделяли взрывные и порой упрямо-темпераментные черты характера. Меган была столь же страстной и решительной. Даже в Голливуде, где напористость часто рассматривается как добродетель, а прозвище «жулик» считается комплиментом, Меган приобрела репутацию человека, принадлежащего к своему собственному классу. В то время как поклонники хвалили ее за упорство и твердость, один продюсер сказал мне, что считает ее «отвратительно напористой и ненасытной». Меган была «жадной», имела «слишком высокое мнение о себе» и была «игроком, который всегда стремится к большему. Если вы предложите ей Калифорнию, она потребует и Аризону, а если вы ей откажете, сделаете жертвой». Меган гордилась тем, что жила по принципу своей матери «не отдавай молоко даром», но теперь она достигла той стадии жизни, когда ее старая привычка требовать большего могла перестать быть полезной в качестве инструмента достижения дальнейшего успеха. Такое поведение, раздражающее без малейшей необходимости, лишний раз вызывало у многих людей сомнения в ее пригодности к роли герцогини королевского дома или даже утонченного человека из Голливуда.

Тем из нас, кто болел за успех Меган, казалось, что она и Гарри создают препятствия, вместо того чтобы свести их к минимуму. Одним из препятствий, которое они воздвигли, чтобы держать всех на расстоянии вытянутой руки, и которое начало приобретать свою собственную жизнь, было их постоянно растущее требование уединения.

Поскольку оно часто касалось самых удивительных и неожиданных ситуаций, это вызывало замешательство в их социальном и семейном кругу. Требование выдвигалось на фоне конфликтов и противоречий в такой непоследовательной манере, что близкие к Меган и Гарри люди оставались в недоумении, от кого они защищают себя и с какой целью. В качестве примера можно привести их поведение на свадьбе принцессы Евгении Йоркской с Джеком Бруксбан-ком, бренд-амбассадором текилы Casamigos, которой владеет Джордж Клуни. «Кто знает, была ли тут расплата за то, что Меган не разрешили отобрать у Евгении тиару великой княгини Ксении для ее собственной свадьбы, или же они были настолько поглощены собой, что не могли думать о чем-то, кроме своих собственных насущных забот, - сказал мне один из родственников королевской семьи, - но они нашли идеальный способ испортить праздник Евгении» и втолковали всем, что они были единым целым вне досягаемости для остальных. «Они провели все время, переходя от человека к человеку, делясь новостями о том, что [Меган] беременна. Это было сказано людьми, которые всего за несколько месяцев до этого на вопрос, как прошел их медовый месяц и где они были, отвечали в весьма обидном тоне: «Мы никому не скажем и оставим это для себя».