Колин Кэмпбелл – Меган и Гарри: подлинная история (страница 44)

Можно только надеяться, что у Меган сложилось впечатление, будто люди не должны первыми заговаривать с членами королевской семьи, иначе ее реакция была бы непростительной. Даже если она верила в это, в кругу друзей Гарри подобные правила не действовали. В таких случаях королевские особы действительно жили бы очень одиноко, потому что никто не смог бы подойти к ним и начать разговор.

Но даже если бы это правило и существовало, все же ни одна другая представительница королевской семьи не вела себя подобно ей, за исключением Мари Кристин Кентской, которая относится к себе так же серьезно, как Меган.

За свадебным завтраком последовало еще худшее. Другая девушка сообщила Меган, как сильно она восхищается ею и как замечательно, что они с Гарри поженились, и как хорошо у нее все идет. Она также сказала, что болеет за них, и пожелала им всего хорошего. Что же ответила Меган? Оглядела ее с головы до ног и отвернулась, не сказав ни слова и «вырубив» девушку до конца завтрака.

«Она была весьма элегантна, - сказал мне один из гостей. - Меня удивило, какая она маленькая. Но она, бесспорно, хороша собой. Она была действительно хорошо одета, но больше для городской свадьбы, чем для сельской. Она была на очень высоких каблуках, в то время как все остальные были в эспадрильях. Свадьба-то была в поле. Вы ведь не наденете высокие каблуки на свадьбу, если знаете, что все будет происходить на природе. Было видно, что ей не по себе рядом с нами. Это была типичная английская свадьба. Все знали друг друга, были веселы и жизнерадостны. Может быть, она чувствовала себя как рыба, вытащенная из воды. Гарри был шафером, но, когда он не выполнял эту обязанность, они с Меган держались особняком». Кто-то еще сказал мне, что она действительно неоднократно уходила и сидела в одиночестве и что Гарри присоединялся к ней каждый раз, когда замечал ее отсутствие. В этом есть доля правды. Разные источники сообщали мне, что Меган имеет привычку уходить от больших групп. Если она не чувствует себя комфортно, она не делает никаких усилий, чтобы вписаться. Она удаляется со сцены. Однако делает это только тогда, когда находится с мужчиной или когда рядом есть мужчина, на которого положила глаз. Тогда у него есть выбор. Он либо оставляет ее в одиночестве, либо присоединяется к ней. «Таким образом она отделяет его от группы и держит в своем распоряжении, - объяснил канадец, который наблюдал за ней на протяжении многих лет. - Она очень хорошо умеет заставить мужчин плясать под свою дудку». Эту технику Меган использует с детства. И привыкла отстраняться от Никки Придди всякий раз, когда все шло не так, как ей хотелось. Как заметила Никки, Меган упряма, никогда не уступит, и, если ты не пойдешь к ней, она никогда не придет к тебе.

К этому времени различные приемы Меган хорошо срабатывали с Гарри, он был счастлив, охотно и всецело находясь в ее плену. Хотя его друзья были рады видеть его счастливым, они были озадачены тем, как он мог подвергнуться тотальной смене личности: теперь он был фактически новым человеком. Если отбросить в сторону тягостный оттенок, который появился в новом, серьезном и меняющем мир поведении Гарри, обратила на себя внимание еще одна тревожная тенденция, которая беспокоила его друзей. Он и Меган начали вести себя так, будто они функционировали в некоем пузыре, не думая и не заботясь о том, как их действия повлияют на окружение. Они могли быть совершенно очаровательными, когда хотели, но, тем не менее, часто пересекали линию, очерчивающую традиционные способы поведения, привычные большинству друзей Гарри. Это было особенно заметно, когда они посещали званые обеды. Их публичные проявления любви были настолько демонстративными, что присутствующие находили такое поведение неловким.

Во-первых, они прижимались друг к другу, создавая невидимый барьер между собой и всеми остальными, как будто были единственной парой, которая когда-либо была влюблена, и при этом все присутствующие были настолько незначительны, что на них просто не находилось времени. Вместо того чтобы принять участие в торжестве и присоединиться к группе, они были полностью поглощены друг другом, перешептывались и болтали, как будто были единственными людьми во вселенной. Шепот - дурной тон. Он отсекает других, но Гарри и Меган, казалось, не осознавали оскорбления, которое они наносили, поскольку исключили всех остальных из своего священного общения. Они касались друг друга и, если этого было недостаточно для демонстрации того, как сильно их взаимное влечение, периодически целовались, как подростки на пятом свидании.

Как бы ни были неприятны подобные проявления для людей, воспитанных с детства с предписанием «никаких ППП» (никаких публичных проявлений привязанности), та опустошенность, которую они создавали ко времени, когда было нужно садиться за стол, вызывала отторжение. Обычай всегда таков, что супружеские пары никогда не сидят рядом друг с другом. Помолвленные пары - да, но супружеские -нет. Для этого есть веские причины. Помимо того, что люди, живущие вместе, обычно меньше говорят друг с другом, чем с теми, кого они видят реже, главная цель званого обеда - общение, хорошие разговоры и хорошее времяпрепровождение. Это невозможно, если пары не рассредоточены вокруг обеденного стола. Хозяйки серьезно относятся к организации мест, что важно не только с точки зрения хорошей атмосферы, но и по другим причинам. Самый почтенный мужчина помещается по правую руку хозяйки, следующий - по левую; для хозяина и женщин действует аналогичное правило.

Гарри и Меган испортили несколько званых обедов, отказавшись расстаться. Человек, наблюдавший их поведение, сказал мне: «Вместо того чтобы принять участие в этом событии, они вели себя так, как будто были перевозбужденными новоиспеченными любовниками, эксгибиционистски заявляя о своей поглощенности и о сексуальном влечении друг к другу». При этом они приводили в смущение всех присутствующих.

Нет никаких сомнений в том, что они не намеренно проявляли непочтительность и создавали сложность для общения, однако эффект от их поведения был неуважительным и разрушительным. Один родственник королевской семьи сказал мне: «Неудивительно, что люди перестали приглашать их на ужин».

Еще одна жалоба на молодоженов состояла в том, что разговор с ними переставал клеиться. Беседа уже не доставляла того удовольствия, как это было до того, как они открыли друг друга и отправились в путешествие, чтобы изменить мир. Исчезли легкое подшучивание Гарри, веселое остроумие и девичье обаяние Меган. В тех редких случаях, когда они действительно давали кому-то возможность войти в их магический круг, разговор становился напряженным. В то время как Меган все еще могла быть привлекательной для своих друзей, с друзьями Гарри она создала пропасть незаинтересованности, усугубленную ее озабоченностью проблемами социальной справедливости, причем муж становился отражением жены.

По мнению людей, знавших родителей Гарри, Меган делала с их сыном и его друзьями примерно то же, что Диана с Чарльзом и его кругом. Диана была столичной девочкой, которая находила сельскую жизнь скучной. Чарльз и его друзья любили деревню. Хотя Меган была большим любителем природы, чем Диана, - например, ловила рыбу с отцом, -она подчеркнуто возражала против всего, что олицетворял собой королевский мир, и люди боялись, что она намеревалась оторвать Гарри от его корней. И он, казалось, был настолько покорен ее чарами, что не было никакого смысла во вмешательстве, тем более что от всех, кто ранее пытался это сделать, уже избавились.

«Каждый, кто заботится о нем, просто надеется, что Гарри не слишком пострадает, если что-то пойдет не так, - а это, судя по всему, становится все более вероятным сценарием», - сказал один из его друзей.

Прежний Гарри перестал существовать, и его место занял совершенно новый. Однако, несмотря на опасения его окружения относительно того, как повлияет на него брак, в большом мире они с Меган стали суперзвездами вселенского масштаба. Ее почитали как икону стиля, а его любили как популярного красавчика. Еще не было известно о глубокой трансформации его личности. Нетрадиционное для Англии и, говоря британским языком, бесхитростное поведение Меган не замечали ее поклонники, даже когда арбитры стиля, такие, как Ники Хэслэм, начали критиковать ее за «банальность». Это была ирония, потому что Меган считала себя «стильной», мало понимая, что в Британии любой, кто слишком заботится о том, чтобы быть «стильным», автоматически перестает быть таковым.

Меган, вполне возможно, не понимала, что ее поведение может вызвать отторжение. Демонстрация готовности быть гармоничной в противовес явной напористости, которую некоторые истолковывали как агрессивность, завоевала бы ей сторонников, а не хулителей. Ей и ее окружению можно было найти время, чтобы аккуратно внести коррективы, необходимые для позитивной адаптации. Однако, заявив, что она намерена «взять все в свои руки», когда станет членом королевской семьи, а затем начав это делать, Меган стала лишь нагнетать атмосферу там, где более мягкий подход обеспечил бы конструктивные результаты. При этом она ожидала, что все должны ценить ее во всевозможных проявлениях, но она сама вовсе не была обязана принимать точку зрения других людей (и в этом случае могло бы быть создано пространство для взаимного уважения, а не только для признания ее превосходства).