Колин Кэмпбелл – Меган и Гарри: подлинная история (страница 36)

Показательным примером была реакция Гарри на предложение Уильяма действовать более взвешенно. Она была настолько негативной, что братья рассорились совершенно ненужным образом. Кэтрин попала под перекрестный огонь. Теперь Меган могла апеллировать к защитным инстинктам Гарри, извлекая выгоду из сомнений семьи относительно скорости, с которой их отношения приобретали постоянный характер, и выводя его из старой системы поддержки.

Вместо того чтобы ослабить связь Гарри с Меган, вмешательство Уильяма лишь усилило ее. При этом влияние Меган на Гарри увеличилось. Это вызывало беспокойство не только в семье, но и среди придворных, которые хотели свадьбы только в том случае, если брак сложится, но нервничали из-за возможно неудачного брака.

Затем Гарри довел дело до логического завершения, попросив встречи у своих бабушки и дедушки и сказав им, что хочет жениться на Меган. Любая семья, которая сталкивается с перспективой союза, имеющего признаки проблематичного, попыталась бы отложить окончательное решение в надежде, что время может дать какое-то понимание ситуации и что отношения рухнут в силу их нецелесообразности. И у королевы, и у принца Филиппа были хорошие отношения с Гарри. В королевских кругах Филипп известен как покладистый прагматик, который всегда пытается найти способ сочетать королевский долг с личными устремлениями. По его мнению, не было бы лучшего выхода, чем продолжение отношений Гарри и Меган без брака, пока все сомнения не рассеются. А если не рассеются, Гарри мог бы остаться с Меган, но без окончательных обязательств.

Гарри знал, что его дед принадлежал к поколению, убежденному, что брак связан не только с личной реализацией, но и с династическими обязательствами. В прошлом любовные связи были частным делом людей. Мужчина мог спать

с кем угодно, но женитьба - совсем другое дело. Такие вопросы, как долг перед нацией и семьей, а также целесообразность, должны быть учтены в любом свадебном уравнении. Если вы не можете гарантировать положительный результат, вы должны сопротивляться желанию вступить в брак. История изобиловала ужасными предупреждениями, например, брак двоюродной сестры принца Филиппа, принцессы Виктории Евгении Баттенбергской, с королем Испании Альфонсо XIII. Он закончился вполне предсказуемыми бедствиями и способствовал подрыву испанской короны. Но когда мужчина настроен решительно и хочет жениться на женщине, осторожность не всегда преобладает.

Широко (и, думаю, справедливо) освещалась встреча Гарри с его бабушкой и дедушкой, на которой он поднял вопрос о своем браке. Принц Филипп, будучи уже в курсе, почему Меган Маркл не может вписаться в роль королевской герцогини без «трансплантации» личности, указал ему, что «мы развлекаемся с актрисами, но не женимся на них». Это не было с его стороны снобизмом. Качества, которые обеспечивают актрисе успех, абсолютно противоположны тем, которые формируют хорошую королевскую герцогиню. Филипп не сомневался в том, что было бы несправедливо как по отношению к Меган, так и к монархии ожидать, что она станет всю жизнь выполнять королевский долг, будучи полностью сложившейся личностью, не соответствующей требованиям королевской роли.

О чем не сообщается, так это об остальной части разговора, о которой мне рассказали два разных источника: близкий друг королевы и один из принцев. Гарри, отчаянно влюбленный в Меган и готовый на все, чтобы удержать ее, проигнорировал предложение деда с упрямством наркомана, которому отказали в дозе. Он сообщил Филиппу, что женится на Меган, несмотря ни на что.

Справедливости ради надо сказать, что и Меган хотела выйти за него замуж. Она также закрыла глаза и уши на все предупреждения, например сделанные Джиной Нелторп-Ка-ун, о том, почему ей не удастся перевоплотиться из телеактрисы в королевскую герцогиню. Никто на самом деле не предполагал сценарий, согласно которому Меган могла выйти замуж за Гарри и, вместо того чтобы приспособиться к новой ситуации, убедила бы мужа найти другой выход. Ей гораздо больше по душе был отказ от королевских обязанностей. Таким образом, трое участников разговора предполагали только одну возможность, а именно приучение Меган к королевскому статусу. На самом же деле существовала альтернатива: Меган и Гарри отказываются от своих королевских ролей и изобретают для себя новые.

Существенным фактором в конечной поддержке брака было место Гарри в линии преемственности. Он, королева и принц Филипп знали, что Гарри опустится на шестое место после рождения третьего ребенка герцогини Кембриджской, что должно было произойти в апреле 2018 года. Эта позиция имела решающее значение, поскольку после отмены Закона о королевских браках 1772 года, который был заменен Законом о наследовании короны 2013 года, Гарри был второстепенным в истинном значении этого слова. Вероятность его восшествия на престол была теперь настолько мала, что отказ в разрешении на любой брак, даже тот, который может быть проблематичным, показался бы проявлением злобы или, что еще хуже, предубеждений.

Королева любит консенсус и всегда очень хорошо осведомлена о том, что происходит в мире и в ее собственной семье, поэтому, когда запрет Филиппа поднял градус противостояния, Елизавета II вмешалась, намереваясь его понизить. Гарри даже не позволил ей закончить то, что она говорила. Он прервал ее на полуслове, поклявшись, что собирается «жениться на ней, и, если вам не нравится, вам просто придется это проглотить». Королева никогда раньше не слышала такого выражения, да и я не слышала до тех пор, пока мне не пересказали этот разговор, но я полностью согласилась с ее комментарием: «Мне не нужно было объяснять, что это значит. Как только я это услышала, я поняла».

Однако на этом дело не кончилось. Принц, который рассказал мне об этом разговоре, сказал, что Гарри потом нанес завершающий удар, сказав своим бабушке и дедушке, что их обвинят в расизме, если они не согласятся на брак. Конечно, Гарри слишком хорошо знал, что расовая принадлежность Меган была вовсе не негативным фактором для семьи, а плюсом. Но публика не знала, так что это был его козырь. Столкнувшись с тем, что бабушка королевы, королева Мария, называла «веселенькой историей», Елизавете II и принцу Филиппу ничего не оставалось, как уступить дорогу своему решительному внуку. «Мы все только надеемся, что это не станет катастрофой, которой все опасаются», - сказал принц.

Семья больше всего боялась, что, помимо непригодности Меган для королевской роли, ей нравилось то, чего она могла достичь в результате брака с Гарри, и именно это обстоятельство, а не любовь к нему мотивировало ее.

Хотя Виндзоры надеялись, что их сомнения необоснованны, ее послужной список лишал их уверенности, и это было прискорбно. Они были убеждены, что Кэтрин любит Уильяма, а Софи Уэссекская - принца Эдварда, и надеялись, что со временем их опасения развеются.

По иронии судьбы, единственным безупречным утешением, признанным всеми в семье и во дворце, было смешанное расовое происхождение Меган. Это был тот самый важный аспект ее идентичности, который преодолел все оговорки, созданные ее доминирующей личностью, политическими пристрастиями и поведением в прошлом, которые породили такие неоднозначные сообщения. Как сказал мне принц: «Если бы Меган не была цветной женщиной, они бы никогда не допустили брака. Это было единственное, что было безоговорочно в ее пользу». Это укрепляло разнообразие британского общества и рассматривалось как обновленная версия заявления королевы Елизаветы, когда немцы бомбили Букингемский дворец во время войны: «Я рада; теперь я чувствую, что могу смотреть в лицо Ист-Энду³⁷».

Решимость Гарри не оставляла никакого выбора, и все старались держаться позитивного настроя. У Меган определенно было много достоинств. Она была красивой, стильной, жизнерадостной. Яркой и энергичной. Меган была весьма трудолюбивой, могла составить хорошую компанию, если вы с ней соглашались. Она намеревалась очаровать Чарльза и королеву, и в определенной степени ей это удалось. Все надеялись, что возникшие опасения исчезнут, когда она станет членом королевской семьи. «Королева и принц Чарльз были особенно в восторге от ее достоинств, не в последнюю очередь из-за цвета ее кожи», - сказал мне член одной европейской королевской семьи.

Чтобы показать, как они рады Меган, королева даже пригласила ее на рождественский праздник в Сандрингеме в 2019 году. Присутствовавшие изо всех сил старались, чтобы она почувствовала себя желанной гостьей. Меган же, отвечая очарованием и любезностью, которые ей свойственны, когда она хочет их показать, в то же время демонстрировала некое подспудное чувство, воспринятое некоторыми людьми как презрение или неодобрение. Один из членов королевской семьи рассказал, что Меган дала понять: она не одобряет охоту и поэтому не будет участвовать в традиционной стрельбе в День рождественских подарков. «Я думаю, что она сильна в своих убеждениях, но меня волнует вот что: почему она не может быть похожей на жену моего кузена, которая скорее умрет, чем убьет муху? Она не дает понять, что осуждает нас. Она действует по-своему, а мы - по-своему. Мы все прекрасно ладим друг с другом, несмотря на разногласия. Меня просто беспокоит, что кто-то настолько догматичен, что ясно показывает: ее мнение - единственно правильное. Она не сможет вписаться в наш мир, да и вообще ни в какой мир, где кто-то с ней не согласен. Что меня раздражает, так это скрытое неуважение, которое она, кажется, испытывает к любому, кто не поддерживает ее точку зрения. Надеюсь, я ошибаюсь, но меня не покидает ощущение, что юный Гарри выбрал ту еще штучку. Я только надеюсь, что Хаос - не ее второе имя».