Колай Мартын – Загородная природа городского человека (страница 15)

Прокоп взял Ольгу за талию, потянул к себе.

Ольга отклонилась, толкала Прокопа рукой в плечо, розы и трава щекотали шею.

Своими железными пальцами Ольга схватила Прокопа за нос, сделала сливу.

Слёзы полились у Прокопа из глаз, Прокоп открыл рот, чтобы вдохнуть.

- Оль, я же тебя люблю! Слёзы лились у Прокопа из глаз, размывали контуры ольгиного лица. Ольгино лицо дрожало, разбивалось на отдельные элементы, расплывалось.

- Весь в своего отца. Ольга улыбалась, но смотрела серьёзными, спокойными глазами.

- Никто не сравниться с ягодицей твоей! Пропел Прокоп гнусавым голосом, дёрнул головой.

Ольгины пальцы соскользнули с носа Прокопа.

Прокоп глубоко вздохнул, громко шмыгнул носом.

Ольга вытерла свои пальцы о джинсы Прокопа, обернулась к двери на кухню.

Дед хлебал суп, гремел ложкой, шмыгал носом.

Прокоп достал носовой платок, вытер нос.

Ольга повернулась к Прокопу, рассматривала его носовой платок.

- Ладно, можешь поцеловать. Ольга прошептала, повернула голову, подставила шею.

Прокоп провёл ладонями по её спине, от плеч, по сказочно красивому изгибу поясницы, провёл ладонями по ольгиным ягодицам, поцеловал в шею под ухом.

Ольга оттолкнула Прокопа.

- Всё.

Прокоп убрал руки с её талии.

Ольга ушла в свою комнату, несла букет перед собой в обеих руках, рассматривала бутоны.

Дед отодвинул стул, ложка звякнула по тарелке.

- Что со страной сделали, гады!

Прокоп смотрел вслед Ольге.

Дед зашаркал ногами по линолеуму, прошел к раковине поставил в раковину тарелку. - Ты чего там стоишь!? Дед замер, прислушался. - Ольга где!?

- В своей комнате. Прокоп прошёл на лоджию.

Кошка лежала на подоконнике лоджии перед сеткой, натянутой на раму.

- Куда не сунься, одно ворьё, одно ворьё! Дед достал из сушилки вторую тарелку, вторую ложку, прошёл к плите, загремел крышкой от кастрюли. - Всю страну по косточке перепродали! Дед накладывал в тарелку рис. - Уничтожил бы всех, - сказал Дед страшным, влюблённым голосом. - Ещё и эти, революционеры! Дед бросил тарелку на стол. - Народ успокоился, вроде, что-то получаться стало, и они, тут, как тут! Дед подошёл к холодильнику, открыл холодильник, достал пакет молока. - С ними не сюсюкать надо, с бандитами, а пачками сажать! Дед подошёл к столу, налил в тарелку с рисом молоко. - Ты смотри, что творят! Дед поставил пакет с молоком на стол, громыхнул стулом, сел за стол. - Народ на бунт подбивают, а сами, чуть что, за границу! Понавезли этих, по-другому народ стимулировать фантазии не хватило! Заводы уничтожили, землю убили, новых заводов не строят, те, что есть бросили, а сами всё из-за границы привозят, торгаши! А эти всю страну оккупировали! Молодняк хернёй своей травят!

Дед сидел, расставив локти, ел рисовую кашу с молоком. Бабуля, притихшая, словно улитка, осунувшаяся, отщипывала от пирожка, запивала маленькими глоточками, беззвучно ставила свою кружку на стол.

- При Советах реки поворачивали, плотины строили, столько земли затопили! А эти, свою Амударью всю выпили! От Арала одна соль осталась! Климат, - не пойми, что! Нефть качают, трубопроводов столько протянули, что трубами климат испортили! Танкеры ломаются, трубопроводы лопаются, и сами же в море купаются! Из земли нефть выкачали, руду выкопали, теперь, вот, города под землю рушатся! Рыбу в Охотском море всю уже выловили! Ничего, лопнет терпение у Земли! Дед выскоблил ложкой тарелку, собрал все крупинки, съел.

- Прокопий! Этих в Долгопрудном много?

- Плюнуть негде.

- Демократия всё ваша буржуйская! Чай иди пить!

- Налей, пусть остынет.

Солнце находилось на расстоянии в одну астрономическую единицу от Земли. Короткая, широкая улица указывала на Солнце. Улица указывала на парк, на МКАД, на аквапарк, на остатки оврага, но над улицей висело Солнце, и улица указывала на Солнце.

Улица была длинной. Улица начиналась в соседнем микрорайоне и тянулась почти до МКАДа, но, отрезки, на которые была разбита улица, назывались по-разному, и короткий отрезок, от метро до аквапарка, считался самостоятельной улицей.

Деревья, выросшие вдоль железной ограды гаражей, на узкой полоске голой земли между автомобильной стоянкой перед домом и железной оградой гаражей, закрывали тротуар, закрывали гаражи от окон дома, деревья тянулись вверх, их верхушки заслонили проезжую часть, бульвар, и дорогу на противоположной стороне бульвара.

Люди, проходившие по тротуару, автомобили, проезжающие по проезжей части, превращённые деревьями в независимые цветные пятна, собирались в свои привычные формы в свободном воздухе, не заполненном ветвями и листьями.

Автомобиль Деда, припаркованный на стоянке, не прикрытый тенями, грелся на Солнце.

Перед автомобилем, по горячему асфальту прыгали воробьи.

Кошка лежала перед сеткой на подоконнике лоджии, наблюдала за двумя воробьями, сидевшими на железном подоконнике.

Туча плыла по краю неба, под Солнцем, мимо, на запад.

Редкие капли падали из края тучи вниз, метили горячий асфальт, словно жёсткие крылья божьей коровки.

Дождевая капля ударила воробья по клюву, разбилась-разлетелась.

Воробей кивнул головой, шарахнулся в сторону.

- Чилинь! – сказал воробей, покрутил головой и продолжал клевать кашу.

Каши было много, целая столовая ложка.

Воробей наелся и кормил птенца, орущего во всё горло. Птенец тряс крыльями, раскрывал клюв, наезжал на воробья.

Воробей накормил птенца.

Воробей и птенец сидели на подоконнике.

Воробей крутил головой, птенец клевал носом, полупрозрачной плёнкой закрывал глаза.

- Чилинь. – сказал воробей. – Чикилири!

- Чилинь. Сквозь сон ответил птенец.

Воробей прыгнул с подоконника.

Воробей пролетел в свободном падении метра полтора, раскрыл крылья, улетел к котловану.

Птенец дремал.

Птенец очнулся, покрутил головой, заорал во всё горло и, сломя голову, бросился за воробьём.

Котлован был не глубок и до половины залит мутной водой. Котлован был не так глубок, как засыпанный овраг, на месте которого был вырыт котлован. Котлован был глубиной в два подземных этажа. Котлован был вырыт у метро, за автомобильной стоянкой. Берега котлована заросли ивой, густой камыш стоял вдоль берегов.

В котловане купались собаки.

В котловане жили головастики и лягушки.

Воробьи, голуби, сороки, вороны пили из котлована воду.

Солнце грело в котловане мутную воду.

Подземная река, которая протекала под землёй, по дну оврага и вытекала в парке, перед аквапарком начиналась на вершине холма, с которого спускалась короткая, широкая улица, под фундаментом торгового комплекса.

Русло поземной реки на просевшем газоне бульвара обозначено густой травой и глубокой лужей.

Вокруг лужи, вдоль подземного русла, росли ивы.

Ивы были почти такого же цвета, как Ольгин халат.

Ольга вошла на лоджию, встал рядом с Прокопом, смотрела на бульвар, гладила кошку.