Колай Мартын – Загородная природа городского человека (страница 17)

Ольга не остановилась, прошла мимо нас.

- Это сложно?

Дед поднял глаза на Прокопа, прищурился, всматривался сквозь стёкла очков.

- Сначала утопишь кнопки на дверях, потом захлопнешь все двери, кроме водительской. Водительскую закроешь на ключ. Дед достал из кармана брюк связку ключей, нашёл ключ от автомобиля. Связка ключей хрустела под пальцами Деда. Дед держал связку за ключ, держал ключ двумя пальцами за бороздки, протянул Прокопу. - Этим запрёшь дверь.

Связка ключей покачивалась, ключи сверкали на Солнце.

Прокоп сжал связку ключей в кулаке. Ключи хрустнули.

Дед отпустил ключ. Ключ упал, повис на пальце, холодный, сверкал на Солнце.

Дед повернулся, ушёл за угол дома.

Прокоп вернулся к автомобилю.

Древний, советской сборки, автомобиль «ГАЗ-24», весь в ржавых царапинах, потускневший, светло-светло-салатовый, тяжёлый, раскалённый, с горячими и душными сидениями в салоне, прижавшийся к асфальту, по-бойцовски выставивший из тени деревьев безпощадно исцарапанный капот, словно лазил по зарослям акации, выставил из-под тени деревьев, словно сушил ржавые царапины на исцарапанном капоте, на исцарапанном блестящем бампере, на исцарапанной сверкающей решётке радиатора, на исцарапанных подгнивших крыльях.

Прокоп утопил кнопки в дверях, захлопнул тёплые двери, захлопнул водительскую дверь, вставил ключ в замочную скважину.

Ключ не поворачивался, замок не запирался.

Прокоп нажал сильнее, ключ согнулся.

- Прокоп, Дед где!?

Прокоп повернулся, поднял голову.

Бабуля стояла на балконе, кричала из открытого окна лоджии.

- В дом пошёл!

Бабуля ушла в квартиру.

Прокоп повернулся к автомобилю, повернул ключ в противоположную сторону.

Ключ не поворачивался.

Прокоп нажал сильнее, ключ изогнулся.

Прокоп выпрямил ключ, вынул ключ из замка, утопил кнопку, захлопнул водительскую дверь, дёрнул дверь за ручку, подёргал за ручки двери.

Автомобиль заперт.

Прокоп шёл мимо открытой лестничной двери, всматривался внутрь чёрной лестничной клетки. Под лестницей валялась куча обгоревшего тряпья. Пахнуло холодным запахом горелого мяса.

Тень дома такая же жаркая, как и ветер.

Прохладный подъезд, наполненный воздухом светло-светло-голубо-салатового цвета, светлее краски на стенах подъезда, прохладен и звонок.

Двери лифта открывались, и открывала вид на доски, старые межкомнатные двери, стены и полки разобранного шкафа, прислонённые к стене слева у лифта.

Прокоп вышел из лифта.

Мечта целого поколения неслась по коридору, собрала в кучу глаза, словно прицеливалась, двумя руками придерживала, выставила перед собой копьём, несла на плече стену от шкафа.

Фотоны летели мечте в спину, в спину мечте летели солнечные блики, пролетали, почти не задев, сквозь взлохмаченные волосы, разбивались-растекались по её бокам, по складкам майки, по потным рукам, целовали её мышцы на ногах, ловили момент, когда мышцы напрягались, вспыхивали светло-жёлтыми пятнами. Ей в спину летел еле заметный аромат цветущих цветов, стоявших перед окном в торце коридора. Большие пальцы на ногах растопыривались в стороны, показывая белую кожу между пальцами.

- Дед у мусоропровода.

- Там много?

- Остались коробки с банками. Холодный аромат сосновой смолы, перемешанный с фотонами, пронёсся мимо Прокопа.

Прокоп смотрел Ольге в спину. Прокоп смотрел на её майку, ожившую над напрягающимися мышцами. Прокоп смотрел на её попу, укрытую свободными шортами. Прокоп смотрел на её сказочно красивый изгиб спины над шортами.

Ольгины голые пятки нажимали на подошву босоног, то краснели, то белели.

Икры на ногах вспыхивали робкими, неказистыми сердечками.

Цвели цветы, стоявшие вокруг стола, на подоконнике, и мошки, жившие в цветочных горшках, ползали по раскрытым цветам. Мошки ползали по земле в горшках, по столу, на котором стояли цветочные горшки, мошки ползали по стенам, по стёклам в окне и по раме. Мошки сверкали на Солнце, мошки темнели на Солнце, мошки запутывались в паутине, и пауки запутывали мошек паутиной, уносили мошек в свои углы.

Дед стоял на старом стуле, заляпанном белой и синей краской, положил руки на верхнюю коробку, навалился грудью на коробку, смотрел сверху из-под оправы очков.

- Долго тебя ждать?

Прокоп подошёл к Деду.

- Давай ключи. Дед протянул свою огромную руку.

Прокоп вытащил из кармана шорт связку ключей, поднимал руку вверх.

Дед, не дождавшись, когда Прокоп разожму кулак, схватил меня за кисть, сгрёб связку ключей, сунул ключи в карман брюк.

Дед пошевелился, отстранился от коробки, пошевелил коробку.

- Давай, бери. Неси к лифту.

Дед пододвинул коробку к краю стопки.

Коробка накренилась, Дед придерживал коробку, я поднял руки, Дед отпустил коробку, и коробка упала вниз.

Коробка упала вниз углом, скребла по стопке коробок ребром.

В коробке звякнули банки, когда Прокоп поймал коробку.

Ольга и Прокоп носили к лифту коробки с банками.

Мошки летали около цветов, мошки следовали за Прокопом и Ольгой, но не одна из мошек не долетела к лифту. Мошки, отдохнув на стене коридора, возвращались к цветам, к Солнцу, к оконному стеклу.

Две последние коробки Дед отнёс сам.

Дед вышел в коридор с коробками в руках. Биг Бэнг сверкнул в стёклах очков, ударная волна пронеслась по оправе сгустком солнечной плазмы. Дед, хромая, шёл нам навстречу по длинному, солнечному прямоугольному пятну на кафельном полу. Свет пробивался под его руками, свет разбивался о его бритую, лысую, потную голову, свет подталкивал тонкими лучами капли пота, стекавшие по его голове, свет рассеивался вокруг Деда, висел вокруг Деда стеклянным перезвоном пустых трёхлитровых банок.

- Всё. Вызывай лифт.

Ольга вызвала лифт.

Дед поставил коробки на стопку коробок, отошёл на шаг от стопки, отставил в сторону ногу. Дед снял очки, вытер стёкла рубашкой, надел очки.

По лбу Деда тёк пот. Капли пота продирались сквозь брови, Дед вытирал брови рукавом рубашки, капли пота текли по вискам на шею, по носу на щёки, по щекам под подбородок. Дед вытирал щёки рукавом рубашки. По шее Деда, по груди, хватаясь за каждый волосок, собирая остановившиеся и маленькие капли, двигалась капля пота.

- Грузим всё в лифт. Я иду к машине, Ольга выгружает из лифта, ты носишь. Когда Ольга выгрузит, носит вместе с тобой.

Мы погрузили коробки и доски в грузовой лифт.

Дед повернулся лицом к закрытым дверям лифта.

Ольга стояла спиной к доскам, спиной к коробкам, опустила глаза, смотрела на мои ноги.

Ольга красива. Ольгина фигура не идеальна. Ольгина фигура и Ольгино лицо неуловимо не пропорциональны. Ольгу можно рассматривать и рассматривать, позабыв о времени.

Ольга, не поднимая глаз, улыбнулась, подняла глаза.

Дед отодвинул Ольгу внешней стороной кисти.

Ольга отшагнула, прижалась к Прокопу плечом.