Колай Мартын – Загородная природа городского человека (страница 11)

Прокоп прошёл через двор, шёл по лужам, лежавшим на асфальте, обходил по мокрой траве лужи, лежавшие на тропинке, протоптанной по газону к мусорным бакам, стоявшим за трансформаторной будкой.

Вчерашний мужчина сидел на корточках перед горой книг, несколько книг лежали в луже, разлившейся под мусорными баками.

- Здравствуйте, добрый человек.

- Здравствуйте. Прокоп закинул пакет с мусором в бак.

- Смотрите, что выкидывают! И выкинули сегодня утром! Смотрите, книги сухие! Мужчина перевязал стопку книг верёвкой, поднялся с корточек, положил стопку книг в огроменную сумку, стоявшую рядом с лужей. - Сейчас таких книг не печатают. Смотрите, «Сказки для детей»! Так детские книги уже не иллюстрируют. Смотрите, школьные учебники, советские. Где Вы сейчас найдёте такие учебники!? Смотрите, какое издание! Мужчина перелистывал книги, показывал страницы книг, стоя на противоположном берегу лужи. - Главное в нашей жизни, - оказаться в нужном месте в нужное время!

- Удачи Вам.

- И Вам всяческих благ, добрый человек!

Природа городского человека, вернувшаяся неизвестно откуда под утро или через несколько суток, не обратившая никакого внимания на отсутствие жилья и удобств, заставившая вспомнить о прошлых-препрошлых диких, свободных жизнях, весёлая, жизнерадостная, сверкающая глазами и крепкими зубами, природа городского человека ничему не удивлялась.

Городской человек, прислушиваясь к своей природе, всматриваясь, скосив глаза, в свою Природу, старался понять по интонации голосов каркающих ворон, по интонации голосов воробьёв, орущих в кусте сирени, по движению воздуха внутри своих лёгких, городской человек старался понять, старался ответить на свой сокровенный, единственный для всех и тайный для каждого, городской человек старается понять, что там, за пределом, за переходным пространством, отличающимся от нашего асимметрией областей притяжения вселенских постоянных, что там, откуда вернулась его Природа, вышвырнутая из чуланчика Биг Бэнгом.

Городской человек, воспитанный в коллективизме и стремящийся остаться в одиночестве на майские праздники, на день своего рождения, в самый неожиданный для знакомых и коллег день, чтобы рассмотреть свою природу, вернувшуюся из путешествий, городской человек, вырвавшись неожиданно для себя загород, в полуоткрытое множество городских удобств и природной свободы удивительной детской мечты о жизни на необитаемом острове, городской человек, слившись со своей природой и почувствовав отсутствие границ, увидев себя сидящим на развалинах чуланчика, увидев себя разглядывающим звезду одиннадцатой величины, появляющуюся ранней весной в небе над его загородном домом, городской человек даже не подбирает слова к тому, что понял. Городской человек только потрёт ладонью места на своём теле, там, где видел шрамы у своей природы.

Городской человек, стоя на автобусной остановке в один из последних апрельских дней, смотрел на раздевающихся девчёнок, вдыхал лёгкий, безответственный апрельский ветер.

Захлопнув свой чуланчик, в котором, прижавшись друг к другу, слившись друг с другом, не замечая друг друга, словно эхо разных мелодий, из-за пределов закрытого множества осторожно выглядывали неизвестные тени, привыкшие к существованию в ядрах звёзд.

Информация внешнего мира, отражённая стенами чуланчика, заставляет кости черепа вибрировать с некоторой частотой, и несколько простых законов, скитаясь внутри чуланчика, отражаясь от оболочки замкнутой, статичной сферы, дробясь на всё более мелкие и частные правила, превратив чистую, светлую пустоту в густую мглу, породили столько разнообразных и разноголосых событий, что городской человек и не заглядывает в свой чуланчик, только прислушивается к шорохам и шумам внутри своей головы.

Схлопнувшиеся после Биг Бэнга или другой катастрофы, замкнутые множества, лишённые возможности к росту и, следовательно, к развитию, поглощая не более двадцати процентов из всей доступной информации внешнего мира, существующего вокруг статичной сферы, замкнутое множество совершенствует свою структуру, уменьшая размеры элементов, которые существуют внутри замкнутой сферы в прошедшем времени.

Для внутренних элементов замкнутой сферы существует жёсткая иерархия приближения к оболочке, только прошедшее время и редкие, небольшие проблески чего-то, что и назвать нельзя не одним словом, хотя, элементы замкнутого множества могут придумать несколько названий для времени. Внутри замкнутого множества накоплением информации является усложнение структуры пространственного расположения элементов при упрощении строения элементов множества. Внутри замкнутой сферы время существует только для элементов, приближенных к оболочке. Внутри статичной сферы вибрации, рождённые оболочкой при соприкосновении с внешним миром, формируют внутренние качества в стабильные, статичные подмножества, которые располагаются в строгом порядке. Статичная симметричность структуры замкнутого пространства, конгруэнтная строению Вселенной и предсказуема. Внутренняя жизнь такой сферы выстраивается согласно нескольких законов, один из которых закон де Ситтера, и самые удалённые от оболочки элементы замкнутого общества обычно считают себя самыми значимыми фигурами, потому, что некоторые из них, достигнув некоторых глубин бытия, могут воспринимать отсутствие времени как приближение к Вечности и к тому, что никак не называется, потому, что в действительности их от Вечности отделяет один шаг и силы гравитации, воплощённые в живых существах в эгоизме. Статичная, не расширяющаяся сфера поглощает из внешнего мира недостаточное количество информации для развития и, в большинстве случаев, полностью переваривает полученную информацию. Мечты такого общества, - машина времени, свобода и рай. В таком обществе Биг Бэнги предсказуемы, предотвращаются или безпощадно подавляются, хотя и создают условия для роста и развития некоторых элементов, которые всё равно со временем становятся неотличимы от остальных элементов. А остальных элементов такое разнообразие, что любой из элементов замкнутого множества может выбрать для дальнейшего существования любую форму и остаться в обжитом пространстве, ожидая воплощения в высшей из форм, приближенных к пределу множества.

Каменные блоки, из которых городской человек строит стены своего чуланчика, в реальности не каменные блоки. Пространства переходят друг в друга постепенно, сохраняя соотношения постоянных, определяющих существование пространств и переходное пространство может представлять пространство, созданное теми же постоянными, что и наше Вселенная, но с несимметричными областями притяжения к постоянным. Городской человек может представить переходное пространство, но пространство, находящееся за пределом и созданное другими постоянными, городской человек представить уже не может.

Природа городского человека, вернувшись на развалины чуланчика, побывав там, куда стремятся все мудрецы всех времён, ничего не объяснит, потому, что ей положить. Если городскому человеку повезёт, и он каким-то образом сумеет удержать внутри себя свою природу, внутри городского человека пространство с большей мерностью свернётся в точку. Внутри точки все пропорции и мерности сохраняться, но живые существа, живущие внутри пространства большей мерности, могут наблюдать искривление пространства, а проявлением во внешнем мире пространства большей мерности, угодившим внутрь городского человека, будет плоское сечение в виде тени в чуланчике или карты московского метрополитена.

Городской человек любит в жаркий летний день погулять по прохладному перрону станции метро, а в морозный зимний вечер погреться, катаясь по кольцевой линии. Метро для городского человека, - это колодец для дачника, спускаешься под землю на одном краю города, а выходишь на другом краю, если и не Вселенной, то на краю, отличающимся от родного микрорайона. Метро для городского человека, - это домашняя машина времени. Катается городской человек в метро, осматривает станции, построенные в прошлом веке и уноситься в своих мечтах так далеко, что пролетает прошлый век, словно и не жил никогда при Советском Союзе. Если и не жил, то, свободный от предвзятостей воспитания, улетает ещё дальше. И природа городского человека, сидящая в статичном чуланчике, не обезображенном Биг Бэнгом, носиться по чуланчику, стараясь справиться с чувствами и дифракциями, разрывающими природу в безформенное облако, звучит всеми известными городскому человеку мелодиями, отчего городской человек чувствует себя если и не родителем, то автором.

Природа городского человека, растерзанная в облако воспоминаниями городского человека, природа городского человека, потеряв все границы и пределы от чувств, ставшая воздушной, сорвав все резьбы и крыши, природа городского человека, став открытым множеством, духом, просочившись сквозь каменные блоки законов и правил, словно растительное масло, улетает то ли вверх, то ли незнамо куда, увлекая за собой и чуланчик, в котором городской человек хранит свой жизненный опыт, в который городской человек вцепился изо всей силы, поднимает всё, то ли выше, и городской человек, взглянув, то ли вниз, видит под собой Планету с осью вращения, наклонённой относительно экваториальной плоскости вращения Планеты вокруг Солнца, с осью вращения, размазанной прецессией, словно радиальные лини на карте московского метрополитена, по которым одновременно в двух противоположных направлениях движутся большие массы магнитного вещества. Большое количество металлических предметов и катушек индуктивности большой массы и мощности, двигающиеся одновременно по замкнутой траектории в двух противоположных направлениях, большие массы вещества увлекают за собой эфир, создавая тороидальный тоннель, с электрическими зарядами, равномерно распределёнными по поверхности тора. А по поверхности Планеты, по городским проспектам и по Садовому кольцу, движутся в двух противоположных направлениях автомобили и пригородные электрички.