Колай Мартын – ИМПРОВИЗАЦИИ ПРОСТРАНСТВА ВЕРОЯТНОСТЕЙ. (страница 5)

В это июньское утро, в ворота цеха, раскрытые влажному, чистому воздуху, вошла крупная, длинноногая кошка, енотовой, серо-чёрной масти. Прошла мимо штабеля досок, сложенного слева от входа, мимо верстаков, сквозь застывшее веретено солнечного света, сверкнула шерстью, осыпанной невидимой пылью радужной нити.

Дух женщины, оставшийся безымянной, укрывшей Мужика от самураев во время первой Русско-Японской войны, лицо которой всё время было скрыто под слоем белил, летел где-то, в недоступных областях, плыл за кошкой, подобно воздушному змею, держался за радужную нить, чтобы не унесло её Дух тихим ураганом мгновений, похожем на штиль.

Только на миг мелькнули у Духа женщины, оставшейся безымянной, воспоминания и, не сумев оборвать упрочнившуюся за годы странствий радужную нить, Дух женщины, оставшейся безымянной, скользнул в кошку.

Кошка прошла к холодному, обглоданному бездельем прессу, и улеглась на бушлаты. Солнечный свет укрыл золотыми ширмами карие японские глаза. Свет неоновых ламп растворил бело-бело-голубой, невидимый Дух Мужика.

В этом Белом Свете ты увидишь Прекрасный Лик Всесветлого И Всевеликого Бога Всех Ойкумен.

Не спеши, не предпринимай ничего, не мыслей, не действий.

Это твоё отражение в Твоих Лучших Чувствах, окружающих Твою Тайну.

Любимая моя. Я бываю счастлив, если не вижу в глазах встречных и встреченных женщин твоего взгляда. Потому, что не чувствую твоих недостатков, потому, что нет у тебя желаний. И не отягощённая ничем, ты вновь уходишь ввысь, чтобы быть там, где наши сердца.

А я, то есть он, человек, ставший частью нашей тайны, живу и наблюдаю, как Дух Мужика освобождается от того, что мешает ему слиться с Безымянным.

Днём, когда кошка возвращалась с прогулки по промзоне, кто-нибудь из столяров, по пути в курилку, гладил кошку, шептал ласковые слова, заглядывал в кошачьи глаза, задёрнутые золотом Солнечного света.

Вечером, когда люминесцентный свет умирает вместе с лампами и над распределительным щитком остаётся красная лампа и Дух Мужика, перестав перетекать прохладной каплей светлой росы из одного столяра в другого, застывает в углу раздевалки над родником, Солнце сдёргивает с кошачьих глаз и уносит с собой две тонкие золотые занавески.

Когда дыхание двух рыжих кошек сливается с дыханием маньчжурской и с журчанием родника, из кошачьего тела, свернувшегося клубком в углу холодного пресса, концы шерстинок и усов кошки мерцают яркими белыми звёздами, словно бабочка из кокона, выходит-распрямляется, Дух женщины, оставшейся безымянной.

Они светятся от счастья, два Духа, вслушиваясь друг в друга.

Этой весной маньчжурская кошка не устояла перед ухаживанием пегого кота и родила шестерых котят, - свою уменьшенную копию, но неописуемой, дичайшей масти.

Двух котят забрали столяра, а остальные разбрелись по окрестностям нашей тайны.

Один котёнок встретился у остатков гранитной глыбы, на которой мы с тобой любили сидеть, на берегу пруда, перед одноэтажным зданием склада. Склад сломали, серый обломок раскрошившейся-разрушавшейся глыбы, похожий на слоёный торт, убрали и на этом месте, от железнодорожного переезда на Дирижабельной, проложили тротуар в Парк культуры и Отдыха, по газону, вдоль берега верхнего пруда.

Ты увидишь, что вокруг точки вращаются, подобные облакам, кружева еле видимых теней.

Это причины, создаваемые Твоей Тайной и Твоими Лучшими Чувствами в Нерождённом.

Ты начнёшь приближаться к яркой, белой точке. Не думай не о чём, не предпринимай ничего, не мыслей, не действий.

Тогда ты сумеешь пройти сквозь кружева причин, не задев их, и родишься в новой жизни здоровым, в лучших условиях, у здоровых существ Человеческого Сознания.

Я помню тебя такой, какой ты была во время нашей первой встречи, - до первой смены планетарных полюсов.

Я привыкаю к земной жизни и уже не знаю, сколько осталось ждать. Он, то есть я, не хочет возвращаться по утрам в своё тело. Но его земной путь ещё не завершён.

Количество решений внутри Континиума не может быть больше объёма Хаббла.

Количество объёмов, на которые распадается решение, не может быть больше количества качеств, образованных внутри множества.

Количество качеств, которые образует объём решения, не может быть больше средневзвешенного количества граничащих множеств.

Послетренировочная боль в мышцах объясняется разностью скоростей восстановления тканей. Медленные волокна восстанавливаются раньше быстрых, быстрые волокна опережают рост капилляров, капилляры растут быстрее, чем нервные волокна.

Перетренированность, - одна из причин бессонницы.

Причина перетренированности, - отставание скорости роста капиляров и нервов от скорости восстановления мышечных волокон.

Тренировочный процесс, - множество элементов, перестановки которых формируют внутри множества соответствующие качества. Количество перестановок элементов одного вида, необходимое для создания нужного качества внутри множества, одно и/или единственное, независимо от количества переставляемых элементов и количества движений. Количество перестановок элементов внутри множества не может быть больше количества множеств, граничащих с данным множеством.

Главное внутри множества, - качество и способ взаимодействия элементов, создающие условия качественного изменения пространства.

Всё безконечное множество точек, существующих внутри МКАДа и города,- множество рациональных чисел.

Всё безконечное множество точек, существующих за МКАДом и между городами,- множество иррациональных чисел.

Количество и качество перестановок во множестве рациональных чисел зависят от структуры перестановок во множестве иррациональных чисел.

Множество рациональных чисел, - множество блинов на штанге, зависит от структуры перестановок во множестве иррациональных чисел, - обмена веществ в организме.

Дворы коренастых, аскетичных, кирпичных трёхэтажек, построенных в сороковые годы прошлого века, окружённых переросшими их деревьями и палисадниками, в которых, в цветочных клумбах живут оставшиеся без поднадзорных костей духи, переселившиеся с огородов, снесённых вместе с бараками, дворы открыты в некоторое Пространство, в котором Время теряет своё значение.

Множество иррациональных чисел, невидимое за деревьями, кустарником, под кожей ритмично и рационально разбито на подмножества трёхэтажками и кожей, количеством блинов на штанге, количеством повторов.

Недвижимый покой.

Недвижимые изменения, заметные по форме солнечных пятен на газонах, определяемых кронами деревьев, тренировочным весом, детским секретом, - двумя пластилиновыми человечками, закопанными на радость духам во дворе, среди густых кустов шиповника.

Оставлены в нашем пространстве маяками, якорями среди голой земли: булыжник, держащейся за поверхность земли пучками травы, торчащими из-под него на газоне, около окрашенных белой краской, падающих в разные стороны металлических труб, между которыми натянута верёвка с висящем на ней бельём, древняя, рассохшаяся шпала под стеной трансформаторной будки, укрытая пыреем, комок земли с мхом, прикопанный под стволом боярышника, в укромном углу двора, за голыми, колючими стволами шиповника, чтобы люди, улетев во сне или по пьяни сквозь кроны деревьев и кустов, могли найти обратный путь в наш континуум, если захотят.

Кроны деревьев, отражающие по вечерам свет окон, словно свет Луны, укрывают дворы днём от Солнца. И, взглянув вверх сквозь листву, вместо неба увидишь мелькающие капли, смятые листьями. А выглянув ночью из окна дома, звёзд не увидишь вовсе.

И чья-то душа, вернувшись из недолго путешествия, повидавши в невидимом множестве невыразимую красоту, вернувшись в наш континуум, от переизбытка чувств может влететь в кота, сидящего на лавочке перед вторым подъездом трёхэтажки.

Синие, внимательные кошачьи глаза в мглистом, прохладном воздухе, сияли холодным светом. Кот встал, потянулся, спрыгнул с лавочки и пошёл впереди, плавно, по-звериному переставлял длинные лапы, шевелил лопатками на спине короткую шерсть дикой масти: тёмно-серые и тёмно-коричневые полосы в белых и ржавых пятнах.

На границе крохотного пустыря, оборудованного под детскую площадку, кот прыгнул вправо и побежал по тропке, вдоль низкого деревянного забора, за дом.

Над детской площадкой невидимое за деревьями пространство иррациональных чисел вырывалось во все стороны, сливалось с пространством вероятных возможностей и заполняло собой всю Вселенную, словно не хотело возвращаться во двор, словно забыло о булыжнике и древней шпале, словно и не знало о детском секрете под стволом шиповника.

И духи, унесённые из палисадников, не окрепшие за несколько десятилетий от болтанки по обратной стороне мира, ещё помнящие, из-за близкого соседства с людьми, о костях, которые таскали в прошлой жизни, очнувшиеся над детской площадкой и почувствовавшие открытое, огромное неизвестно что, улетели бы, но увидели двери в заброшенные погреба, вырытые в склоне, за железнодорожной веткой, бросились в погреба, чтобы висеть в погребах синими комками, сбрасывая со стен мокриц и муравьёв. И броситься к вошедшему в погреб человеку на грудь, чтобы рассказать, перебивая друг друга, о своих приключениях и разгаданных тайнах.

Улетели обесцвеченными, невидимыми комками, ударяясь в стены высоток, неизвестное колличество духов, растворились в пространстве, над дворами современных новостроек, растворились во множестве скрытых вероятностей.