Кокшарова Екатерина – Зов Медной горы (страница 3)

– Чо встал?! – В окно со стороны водителя постучала рукой бабка. Наклонившись, она сурово смотрела на Ярослава. Он вздрогнул и вышел из машины, заставляя старушку пятиться. – Я спросила, что встал? Чо тут надо? К кому приехал? Нам тут чужие не нужны!

Ярослав открыл заднюю дверь машины и аккуратно вытащил букет.

– К жене приехал.

Пожалуй, стоило поблагодарить старушку. Без нее он бы долго еще сидел и собирался с духом, чтобы выйти.

– А кто жена? – Старуха пожевала губами, глядя на роскошный букет красных роз. Включив в машине сигнализацию, Ярослав размашистым шагом направился к дому. Затылком он чувствовал на себе старухин взгляд и только поэтому не позволял себе остановиться.

Свернул за угол и продолжил идти по инерции, понимая, что, если остановится, сил уже не хватит продолжить путь. Колени от волнения были слабыми, каким-то чудом Ярослав не запинался. Какая-то собака облаяла его за забором, он вздрогнул и почувствовал, как рубашка на спине липла к коже. Холодные пальцы крепко сжимали бумажную обертку цветов, что он ощущал каждый стебелек. Ярослав остановился перед нужным домом, рассматривая его. Перед домом, как и у всех, был забор. Некрасивый, из бурого пласта кровли. Он бы поставил кирпичный забор или, на худой конец, деревянный. Хозяин, видимо, хотел покрасить черную металлическую дверь в тон забора, но не рассчитал с цветом, и теперь бордовая дверь с черными пятнами облупившейся краски еще больше выделялась на фоне кровли. Деревьев за забором не было, только старые окна уныло глядели сверху. Яр не ощущал в доме женской руки. Может, недавно купила?.. Или снимала. Откуда же у нее деньги на покупку дома. Может… он продаст квартиру и купит ей дом? Облицует фасад мрамором, внутри выложит пол мозаикой из гранита, а еще… Ярослав вздохнул и выставил вперед себя букет. Если не решится сейчас, то не решится никогда.

Он нажал на кнопку звонка. Где-то в глубине дома раздался противный звонок, схожий с автомобильным гудком. У соседей снова залаяла собака, будто пришли к ним. Ярослав переступил с ноги на ногу. Прошла тягостная минута, вторая… Он позвонил еще раз как раз в тот момент, когда дверь открылась.

– Опа-на.

Тенор принадлежал точно не Оле. Да и в целом не женщине. Ярослав опустил букет, которым закрывался от мужчины. На осознание того, что это его соперник, ушли доли секунды и примерно столько же для оценки его визуальных качеств: ниже него, крепко сложен, куцые рыжеватые усы. Оля говорила, что терпеть не может усы.

– Ты Ярослав, что ли?

– Да. А вы?..

– Игорь. Это мой дом. – Ярослав крепче сжал цветы, чувствуя, как под пальцами хрустит стебель. Игорь ходил в старых спортивных штанах и замызганной футболке. Каждый раз, видя что-то старое или недостаточно презентабельное у Яра, Оля морщилась. Игорь говорил с легким вызовом, осматривая с головы до ног Ярослава. На нем был дорогой костюм темно-синего цвета, дорогие запонки и белоснежная рубашка.

– Мне нужно поговорить с Олей, – тихо сказал Ярослав. Она не могла променять его на того, кто стоял перед ним. Игорь был воплощением всего того, что Оля так не любила: старый дом, спортивки, усы… Может, она просто снимает у Игоря комнату, чтобы скрыться от него? Чтобы точно не додумался здесь искать?

– Она уехала. Я не знаю, когда она вернется.

Вранье.

– Ну… слушай… – Игорь сунул руки в карманы и покачался из стороны в сторону. От него пахло потом и сигаретами, а от Ярослава «Диором». – Она правда уехала и вернется где-то через час. Но, мужик, реально, она не хочет тебя видеть. – Он еще раз посмотрел на Ярослава и кивнул, как будто себе. – Лан, заходи, поговорим.

Дверь неприятно лязгнула за спиной Яра, когда он нетвердой походкой шел в дом по каменной дорожке от забора. Она давно уже затерлась и запылилась, а часть вообще была засыпана землей. Яр сглотнул, проходя мимо грядок. Поднялось и опало забытое чувство, когда он помогал бабушке и деду пропалывать грядки. Солнце грело спину, босые ноги шлепали по сырой земле, а он с тяпкой или еще каким садовым инвентарем ухаживал за посадками. Искал сорняки, поливал, собирал урожай. Заглядывать под листик в поисках огурчика или помидорки было для него всегда волнительно. Какой он там будет, вырос добрый или поглодал кто? Помидоры у Игоря уже можно было собирать, только вот стебли у него желтели, да совсем молодые листочки засыхали. Ярослав зашел в дом. Из маленькой прихожей сразу можно было попасть на кухню, куда Игорь и пригласил Ярослава. Мужчина аккуратно протиснулся мимо стоящих в прихожей рулонов широких обоев и ватника, пахнущего потом и жиром, отмечая про себя, что такие обои понравились бы Оле. Сердце пропустило удар: если Игорь переклеивает обои на те, что нравятся Оле, то она, может быть, и не снимает у него вовсе комнату?.. Ярослав положил букет на табуретку рядом с угловым диванчиком. Обивка на нем выцвела, а местами нитки на ткани вытянулись, налипла шерсть. Он провел пальцем по затяжке.

– Это кошка когти точить вздумала. – Игорь с легким неодобрением поглядел на руку Ярослава.

Оля не жаловала животных. Может, он домом ошибся? Ну конечно же ошибся! Пришел не туда, смущает мужчину, он все перепутал! Волнение отразилось на лице Яра, он встал, разгладил ладонями брюки и ошеломленно взглянул на Игоря. Он вдруг запыхался.

– Я, кажется, домом ошибся. Извините…

– Ну ты ж сказал, что ты Ярослав?

– Да.

– Бывший муж Оли?

– Да, но…

– Резчик по камню?

– Да, – спасительная нить ускользала, Ярослав не мог поймать ее.

– Ну, значит, моя Оля – это твоя бывшая Оля. Чай или кофе будешь?

– Ничего, спасибо, – голос был как будто не его вовсе.

– Ну, значит, коньяк.

Игорь простодушно хмыкнул и вытащил из шкафа бутылку коньяка, ставя перед Яром кофейные кружки. У него не было даже хрустальных стаканов… свои Ярослав вытачивал из кварца. Они выглядели как будто ледяные. И свет играл, переливался в местах изломов и трещин внутри камня.

– Слушайте, а что это вы такой гостеприимный? Я тут пришел к своей женщине, с букетом цветов, а вы меня коньяком поите?

– Не к своей, а теперь уже моей.

– Да мы развелись неделю назад! А месяц назад она…

– А восемь месяцев назад она начала со мной встречаться.

Ярослав сел на диванчик, как упал, после удара ножом в грудную клетку. Ноги просто не удержали его. Голова закружилась, в затылке ломило так, что он мог думать только о том, чтобы его не стошнило. Игорь поставил перед Ярославом стакан с холодной водой.

Восемь месяцев.

Восемь месяцев из одиннадцати месяцев их брака. В кофейную кружку ломаной струйкой лился коньяк. Яр безучастно смотрел на эту струю, слыша только свое сердце. Оно билось гулко, сильно стукаясь о ребра и мешая дышать.

А потом стало очень больно в груди, он прижал руку к сердцу. Ярослав взял кружку и выпил весь коньяк несколькими глотками, не ощущая вкуса.

– Ясно.

Игорь сел напротив Ярослава, упираясь локтями в стол. Его кисти безвольно свисали со столешницы. Стекло старых часов на запястье ловило солнечный блик. Яр почувствовал, что его колена что-то касается. Глянул вниз: встав на задние лапы, кошка упиралась передними в его ногу и обнюхивала. Она коротко муркнула и запрыгнула на диван, продолжая с интересом нюхать мужчину. Ярослав рассеянно погладил кошку.

– Оля кошку не любит.

– Она в целом не любит животных.

– Говорит, чтобы отдал ее соседям. А как я Плюшу отдам? Мы с ней уже пару лет живем вместе. И больно и… Оле отказать никак не могу. Ей ведь не откажешь. Что за магия такая? С предыдущей девушкой расстался, потому что перед выбором поставила: или она, или кошка. Выбрал Плюшу, она еще котеночком была. А тут… – Игорь горько вздохнул. – Что делать, прямо не знаю.

– Лучше Олю отдай соседям. – Игорь смешливо фыркнул. Некоторое время они молчали. – Спасибо за коньяк, извини за беспокойство, я пойду.

Яр запустил пальцы в волосы, взъерошивая их. Ноги все еще были слабые, когда он поднимался. Поправив пиджак, он пожал руку Игорю.

– Слушай, я тогда не знал, что у нее есть муж… она мне месяц назад сказала. Когда собралась от тебя уходить. Мол, решила все. Не могу жить с этим Кощеем. Так бы я не стал ухаживать за замужней. Ты прости за Кощея, это она так говорит.

Ярослав не знал, что сказать. Просто кивнул Игорю. Кошка мяукала, попеременно глядя то на Ярослава, то на Игоря.

Жить с этим Кощеем… он что, похож был на Кощея? Вроде бы нет… от этих слов стало очень обидно и тоскливо.

– А букет подари Оле. Чего я с ним буду…

– Не-не, забери. Она поймет, что это не я покупал. Я ей цветы не дарю вообще.

Яр взял букет, отмечая, что полевые ромашки смотрелись бы в этом доме куда уместнее букета сортовых роз. Игорь проводил своего нежданного гостя до ворот и протянул руку. Ярослав ее пожал.

– Ты извини еще раз, что так вышло… А это, можно твой номер? Ну так, на всякий.

– Да не бери в голову. Это же Оля решила. Не сказала тебе… Конечно.

– Бывай.

Бабка все еще стояла у машины.

– Не нашел жену?

– Домом ошибся. А это вам! – Он поцеловал старушку в щеку и, вручив ей букет, сел в машину. Он не видел, как лицо старой женщины расцвело в улыбке, а на глазах появились слезы радости. С трепетным восторгом она смотрела на роскошные цветы.

Начало ноября было таким же, как и его середина, разве что прохладнее. Конец месяца стал немного холоднее, но еще кое-где пробивалась жухлая трава. Выпадавший обычно в конце месяца, а то и в октябре, снег задерживался, а магазины, вопреки погоде, вывесили на месяц раньше новогодние украшения. Бродя по супермаркету и складывая в тележку покупки, Ярослав остановился у стеллажа с гирляндами. Он вспомнил старую гирлянду со снежинками, которая была у них в деревне. Они берегли ее, меняли в ней лампочки, если те перегорали. Если одна из маленьких лампочек перегорала, то вся гирлянда не горела. Сенька в таких случаях вскакивал с криком «дедушка, не горит!», и тогда дед снимал пластиковые снежинки, выкручивал каждую лампочку и вкручивал новую, проверяя, когда загорится. Найдя перегоревшую, проверял, хорошо ли братья размотали провода, и велел вешать на елку. Сейчас все лампочки были светодиодными и редко перегорали. Что и портилось часто, так это шнуры. Пока он не уехал в город, гирлянда у них была только одна. Последние два года Ярослав справлял праздник с Олей, но теперь ее не было, и он хотел уехать к брату. Тот жил все в том же доме. Яр подумал, что теперь можно было уехать на Новый год в деревню. Взять старые санки, на которых они катались еще детьми, может, даже лыжи, и покататься. В санки он наверняка не влезет, рост слишком высокий, может, было что-то для взрослых? Ватрушка надувная… Яр выбрал самую длинную гирлянду с крупными фонариками, чтобы украсить ею фасад дома. Засмотрелся на искусственные ели, но вспомнил, что во дворе дома росла живая – высоченная, красивая, с длинными еловыми лапами, под которыми уютно было прятаться летом. Они застилали землю газетами или картоном, а на него клали плед, чтобы помягче было, и сидели, ели ягоды, которые насобирали в лесу. А дед с бабушкой ходили, искали их! Братья получали нагоняй за то, что прятались, а потом все пили чай из самовара с конфетами, сушками или баранками. Их бабушка на рынке покупала, принесет, бывало, домой целую веревку! И не дает погрызть просто так. Но они с Сенькой, конечно, воровали их. Немного, одну на двоих возьмут баранку. Тихонечко разломят пополам, с веревки снимут и грызут в лесу. На стеллажах, конечно, не было ни тех самых сушек, ни баранок. Не зная, что взять, Ярослав положил в тележку пару упаковок сушек с маком. По опыту он знал, что эти и близко не были такими вкусными, как те, в детстве, но погрызть чего-то хотелось. Рядом с сушками оказалась слабосоленая форель, готовый салат и набор кастрюль для жены Сеньки и бутылка дорогого вина. Она всегда жаловалась на то, что ей не хватает кастрюль. По крайней мере, год назад так и было, если Сенька купил ей, будут запасные… Подумав еще немного, он вернулся к гирляндам и взял еще несколько: для елки во дворе, для камина и еще парочку, так, на всякий случай, если эти перегорят.