Кокшарова Екатерина – Зов Медной горы (страница 4)

На кассе он почувствовал себя как холостяк, который готовился встречать Новый год один. Отчасти так и было.

Вернувшись в пустую квартиру, Ярослав впервые за все время не испытал чувства потери. У него даже мелькнула мысль, что он привыкал жить один. Иногда он возвращался мыслями к случайно оброненным Игорем словам «не могу жить с этим Кощеем». Он коснулся пальцами облицованной мрамором стены ванной комнаты. Какой же он Кощей?.. Оле не нравился камень вокруг, а Ярослав не понимал, как он может не нравиться. Он прижался щекой к стене, положил раскрытую ладонь и закрыл глаза. Он лично ездил в Коелгинский карьер, чтобы купить там камень. Бледно-серый с рубиновыми и бордовыми прожилками камень едва слышно пел, рассказывая о том, что довелось увидеть дома. А потом слова закружились в камне, нашептывая Ярославу об укромном месте, сокрытом от посторонних глаз. Ярослав чувствовал, как он теплел под его щекой и ладонью, и легкое волнение камня, шепчущего ему свои секреты, покалывало кончики пальцев. Ярослав в изумлении отпрянул от стены. Что за тайное место? Он снова прижался, но камень замолк. Секрет был рассказан, момент узнать больше упущен. Ярослав прижался к нему лбом, медленно выдыхая. С появлением Оли он перестал слышать камень, чувствовать его, он будто бы оглох, но теперь, когда знал, что она ему изменяла, что не любила, – очнулся. Вынырнул из омута, в котором был все это время, начал слышать родной ему камень.

Еще Ярослав наконец принял то, что Оля больше не вернется в его жизнь. Да и он сам – не примет ее. Он боялся думать о том, что она позвонит или придет, – вдруг он дрогнет? Вдруг чувства к ней еще остались? Он боялся, что, если Оля скажет, что ошиблась, он придумает ей оправдание.

Шли дни, израненное сердце медленно рубцевалось.

Оля забрала не все вещи. Находя тот или иной предмет, Ярослав складывал их в мусорный пакет, намереваясь выбросить. Он должен был сделать это, избавить свой дом от присутствия Оли, чтобы начать жить снова, приводить домой других женщин и не вздрагивать от вопроса «а чье это?» В старой резинке для волос запутались Олины волосы – темно-каштановые, почти черные, длиной они были чуть ниже ушей, и подстригалась каждый раз, когда немного отрастали. Ярославу не нравились такие волосы, и длинные, ниже лопаток, шли ей гораздо больше. Он бросил резинку в пакет, завязал его и швырнул на балкон. Завтра выбросит с остальным мусором… чего бегать с одним пакетом? Он поспешил уйти подальше от балкона, чтобы не оставить себе что-то на память о бывшей жене.

Ярослав занимал себя делами: разобрал кладовку и нашел свои спрятанные подальше от глаз Оли вещи – свой стальной меч, который ему в кузнице ковали по индивидуальному заказу, и кольчугу. Когда Оля впервые увидела его в ней и с мечом на поясе, то так сильно испугалась, что выронила корзинку с грибами. Только потом, когда Ярослав объяснил ей, что он реконструктор, а не сумасшедший, Оля успокоилась. А через три месяца, когда они съехались, Ярославу пришлось убрать все принадлежности подальше, потому что Оля не одобряла эту «беготню с ряжеными». И первому мечу города пришлось уступить свой титул другому. Он помнил, с какой щемящей грудь тоской убирал вещи в кладовую. Тяжело было расставаться с друзьями и всем остальным, но разве Оле откажешь? Смотрела так строго, требовательно. Она не одобряла, и надо было что-то сделать, чтобы она была довольна. Ярослав провел ладонью по лезвию, мысленно попросил у него прощения. Он покрутил меч в руке: за два года не забыл, как держать его. Но за возвращение титула ему, конечно, теперь придется попотеть. Кто там сейчас, новичков наверняка много? Впрочем, возвращаться сейчас к старому хобби Ярослав не хотел – он не хотел даже оставаться в своей квартире, до того было тошно, и Оля все еще мерещилась ему. Вот, кажется, что она стоит в проходе и, поджав губы, качает головой, глядя на него с мечом в руке. Или в ванной, когда он слушал камень, – не сошел ли с ума, что может шептать ему булыжник? Это все шум крови в ушах, а не шепот. Она мерещилась ему все эти дни: войдет, скажет что-нибудь, засмеется или попросит о чем-то. Ее дух все еще был силен в сознании Яра, хотя уже не так, как до его встречи с Игорем. Восемь месяцев. Она лгала ему практически сразу после свадьбы, даже не через полгода, а по прошествии трех месяцев. Из-за чего, почему она так поступила? Зачем же было выходить за него замуж, если она его не любила? А эти вопросы пришли к Ярославу сразу же, как только он услышал от Игоря, что они начали встречаться.

Не любила его Оля. Никогда.

Ярослав собрал вещи, позвонил секретарше и сказал, что приболел. Она все поняла и сказала, чтобы он ни о чем не волновался и выздоравливал столько, сколько нужно. Анна всегда все понимала, иногда ему даже не нужно было что-то говорить ей, чтобы она сделала. Он забывал, а она помнила. И как только успевала? У нее было двое детей, которых она воспитывала одна. Муж ее то появлялся, то исчезал, алименты платил изредка. Ярослав платил ей щедро и честно, а в самом начале, когда только открыл мастерскую, – себе в убыток. Сколько лет они работали бок о бок… Шел уже двенадцатый год, мастерская выросла, обзавелась своей базой клиентов, заказами, мастерами, которых Анна ласково звала подмастерьями, потому как освоить работу с камнем так, как Ярослав, они не могли. А он вытачивал из камня так споро, будто бы не камень в руках был, а воск.

Оле не нравилась Анна. Она пыталась ревновать к ней, Ярослав отстоял и… это случилось спустя три месяца после свадьбы. Неужели все дело было в Анне? Или он позволил себе лишнее? Уволить Анну по прихоти Оли он не мог. Поводов ревновать не давал… Во рту было горько, досадно, будто бы он съел что-то противное. Дело было в Оле, пора было признать это. Ярослав пытался, искренне старался забыть Олю и все, что она говорила, делала. Но сделать это дома было невозможно. Ему надо было уехать.

По дороге к машине Ярослав выбросил мусор в контейнер. Он мог бы отдать вещи Оле… встретиться и, может, получить ответы на свои вопросы? Нет, не стоит. Вдруг она придумает себе что-то? Или хуже, он передумает. Дав себе слово не говорить и даже не смотреть на бывшую жену, Ярослав выехал на дорогу. На миг пожалел, что выбросил вещи, они могли бы стать хорошим предлогом, а потом выкинул эту мысль из головы. Он ехал за другим. Вот и не стоило ничего путать и забывать.

Кировка тянулась долго, на Теплотехе надо было ехать прямо, но он повернул в сторону СНТ. Уже не скрываясь, припарковался у забора из бурой кровли и требовательно нажал кнопку звонка. Спустя пару минут ему открыла Оля.

– Ты что тут делаешь? Я не хочу с тобой разговаривать! – Взгляд Оли был удивленный, видимо, Игорь не рассказал ей о визите бывшего мужа. Она попыталась закрыть дверь, но Ярослав не дал, с силой толкнув дверь.

– Да не к тебе я пришел, отойди. – Ярослав даже не взглянул на Олю, пройдя мимо нее во двор. Сердце стучало в горле.

– То есть? – Взгляд соскальзывал с Оли, не задерживался, как раньше.

– Что такое? – Игорь вышел откуда-то из-за дома в том старом ватнике. – Ярослав?..

– Ты кошку мне отдай. Я позабочусь о ней. – Надо было помочь Игорю, мало ли что еще придет в голову Оле.

– А. Щас!

– Ты зачем приехал? – Оля тронула Ярослава за локоть, тот дернулся в сторону. Прикосновение ударило его будто током.

– За кошкой, сказал же.

Оля молчала. Игорь вышел с кошкой на руках и пакетом игрушек, в нем был и кошкин лоток. Мужчина бережно передал Ярославу кошку и ее вещи. Руки Игоря немного дрожали.

– Ее Плюша зовут. Ты прямо спаситель. – Игорь ласково погладил кошку по голове. Она мяукнула, переводя взгляд умных глаз с одного мужчины на другого.

– Вы мне вообще объясните, что тут происходит? Яр, ты так и будешь делать вид, что приехал за кошкой?

– Оль, отвали, а? Игорь, спасибо. Я тебе фотки ее пришлю.

– Тебе спасибо, Яр. Плюша, веди себя хорошо!

Игорь шумно выдохнул, глядя на Плюшку. Глаза у него были влажные. Та снова мяукнула, Ярослав поцеловал ее в лобик. Олю оба игнорировали.

– Ты только не забудь отправить мне фотки Плюши! – вдогонку Яру крикнул Игорь. Ярослав посадил кошку на заднее сиденье и махнул рукой, прощаясь.

– Обязательно! И ты это, ты еще помидорки калием удобри. У тебя стебли желтые!

– Хорошо! – Он засмеялся.

Игорь закрыл ворота и повернулся к Оле. На душе Игоря было и пусто, и радостно – Плюша в хороших руках.

– А че ты гнала на Ярослава? Нормальный мужик… Вон, кошку забрал. Теперь усыплять не надо…

А Ярослав поехал к брату. Больше ему некуда было ехать.

Глава 2

Следуй точно за ветром

Больше ему некуда было ехать. Только к чертовому Абаурицию, хрен бы побрал его родителей, придумавших сынку такое имя. Это же надо было, здесь, в России, в средней полосе страны, на Урале, и – Абауриций. Нет бы назвать как-нибудь по-человечески – Ваня, Боря, Арсений. Но нет же, А-ба-у-ри-ций. Наверняка ему в школе сильно доставалось от одноклассников за имя, вот он и вырос таким… Сенька силился подобрать самое мягкое слово, описывающее вороватого, самодовольного председателя, но никакое не приходило ему на ум. Впрочем, еще дед говорил, что в председатели сельсовета идут только жадные, помешанные на власти люди. Абауриций таким и был: жадным и замысловатым, как собственное имя.