Кокшарова Екатерина – Зов Медной горы (страница 2)

– Я про духи в лифте, – она впервые за вечер улыбнулась. Ярослав отрицательно покачал головой.

– Очень сладко, а тебе? – Он вдруг подумал, вдруг Оля хотела себе такие же. А он опять все испортил. К счастью, она отрицательно покачала головой.

Пока ехали к ресторану, погода начала портиться, потемнело, набежали тучи. Их столик был на балкончике, откуда открывался вид на зал внизу. Оля поежилась, и Яр понял, она хотела больше уюта, поменьше открытого пространства. Он просил столик в уголке, ему дали такой, но все равно это было не то.

– Давай на следующей неделе сходим в театр? – По пути в ресторан они проезжали мимо Театра оперы и балета им. Наума Орлова. Яр вспомнил, как они ходили туда года два назад, до свадьбы. Одно из их первых свиданий. Почему они еще раз не выбрались? Тогда показывали «Лебединое озеро» с московскими артистами.

– Давай. – Он не услышал в ее голосе участия.

Он заказал себе жаркое из телятины в красном вине с овощами, а Оля – хурдшин и бокал красного. Яр не пил. Аппетит не шел, он вяло ковырял вилкой в тарелке, съел едва ли половину. Что-то не так. Все слишком… прозрачное, нереалистичное было с утра. То, как Оля утром попрощалась с ним, не поцеловала, о чем-то много думала. Как сейчас. Они даже не говорили во время ужина.

– Как некстати. – Помогая Оле надеть пальто, Яр увидел, что на улице начало накрапывать.

– Успеем до дождя.

Оля отстраненно кивнула ему.

– Оль.

– Ау.

– О чем ты думаешь последнюю неделю? – задав вопрос, Яр понял, что не хотел знать ответа. И задавать вопрос вообще не следовало бы. Нутром он чувствовал, что будет что-то плохое. Оля молчала, пока они садились в машину и выезжали. Ярослав пытался поймать ее взгляд, понять, что случилось и почему она молчит. Куда подевалась та шустрая, веселая женщина, в которую он влюбился? А главное, как он так не заметил, что она испарилась? Может, это случилось в тот злополучный день, когда она обрезала себе волосы? Вся ее жизненная энергия пряталась в волосах, как у Самсона. Ярослав снова думал, как он мог вернуть ее, пока…

– Я хочу развода.

Он сбавил ход перед лужей, чтобы не окатить пешеходов, притормозил у тротуара, так и не доехав до дома. Оля сидела, вжавшись в сиденье, и смотрела в окно. Ярослав с силой растирал колени.

Ярослав не предполагал, что квартира будет такой огромной для него одного. После свадьбы Оля переехала к нему и часто жаловалась на тесноту трешки, на то, что в квартире очень много камня. Она хотела квартиру больше и меньше каменных вещей, а после ее отъезда Ярослав понял, что ему хватило бы и одной комнаты. После их последнего ужина в ресторане она собирала вещи со словами, что знает, как долго он обустраивал квартиру, и не собирается подавать на раздел имущества. Тем более что в этом доме и так не было ничего ее. Только его, даже интерьер. Он пытался сказать, что делал все, как хотела она, что переделает, если нужно. Что купят квартиру больше, с детской, что родят детей. Она не слушала. Говорила, он слишком скучный, слишком покладистый, слишком… она в тот раз вдруг замолчала, и Ярослав понял: она хотела сказать настоящую причину. Оля уехала к подруге, а потом, когда он был на работе, вывезла оставшуюся одежду. Она сказала, что не может выносить его жалобного взгляда и вопросов, почему хочет развестись. Хочет и все. И ей ничего от него не нужно.

В очередной раз вернувшись с работы в пустую квартиру, Ярослав сел на пол, прямо в коридоре. Арбузная долька чуть светилась. В квартире остались все каменные вещи, которые он вырезал: все статуи, вазы, фигурки, полки, мебель. В вазе, рядом с долькой лежал еще один предмет, маленький и чуждый вазе. Ярослав взял его и, узнав, плотно сжал губы, чтобы не стонать в голос, только судорожно дышал через нос. Оля оставила свое помолвочное колечко из малахита. Маленькая ящерка обвивалась вокруг пальца, и ее головка лежала на хвосте, а вкрапления меди блестели будто глазки. Темная полоска шла точно по спинке, как у настоящей. Он долго искал камень, чтобы выточить колечко по ее пальцу. Но оно то спадало, то сжимало палец так сильно, что он синел. Не шел ей малахит совсем, не по нутру был. Оля не оставила себе колечка, как и другие его подарки. Ярослав сжал его в кулаке так сильно, что услышал хруст. Разжав ладонь, увидел, что переломил колечко пополам. Оно развалилось так же, как его брак.

В целом Ярослав хорошо справлялся с бытом и чувствами. С учетом всех обстоятельств. Документы для развода ему пришли с курьером. Оля не вложила даже записки, сменила номер телефона и исчезла из его жизни. Ярослав не мог поговорить с ней, предложить начать сначала или обсудить проблему, которая толкнула ее на такой кардинальный шаг. Когда спустя два дня он решился написать одной из ее подруг, то получил ответ, которого не ожидал: «если бы ты уделял ей больше внимания, то знал бы». Он не поверил этим словам, не понял их и решительно отверг. Ярослав понял, что правды она никому не сказала. Почему? Наверное, она сама не поняла, что сделала. Она вернется, а он примет ее, обнимет и погладит по темным волосам, снова вдыхая их запах. Яр скучал по аромату кокосового шампуня и часто спал, обнимая ее подушку. Когда она вернется, он не спросит, что толкнуло ее к разводу, не откажет, а просто улыбнется и обнимет. Крепко, тепло и заботливо. Так, как он уже давно не обнимал ее. Ночами Ярослав часто думал, как она вернется, представлял, что он придет с работы, а дома она – смотрит телевизор в ожидании его или раскладывает ужин, который только что привез курьер. Она ведь любила готовить только что-то простое, типа макарон с сосисками. И они снова поженятся, и в этот раз он скажет ей, что стрижка ей очень к лицу.

Посудомойка превратилась в шкаф для посуды – Яр перестал утруждать себя приготовлением пищи и питался только доставкой, не заморачиваясь с тем, чтобы вытащить еду из контейнера. Сервировка стала ему безразлична. Ему вполне хватало того, что раз в неделю привозил курьер на несколько дней, хотя, надо признаться, рубашка и брюки стали немного велики, и он стал затягивать ремень туже. На работе секретарша сказала, что он побледнел и осунулся, спросила, не нужно ли ей записать его ко врачу, с учетом всех обстоятельств. Он отказался.

Врач бы ему не помог, по крайней мере терапевт. Он бы направил к психологу, в худшем случае. А тот бы проводил ненужные беседы, успокаивал и, того хуже, предлагал бы жить дальше. А Ярослав и жил. Жил так, чтобы Оля, вернувшись, была довольна. Она ведь, когда они познакомились, не одобряла его увлечений. Впрочем, работу она тоже не одобряла, считая ее странной. Все менеджеры, юристы, менеджеры по продажам, а он – резчик по камню! В ее глазах его оправдывало только то, что зарабатывал Ярослав намного больше пресловутых менеджеров и был владельцем собственной мастерской.

Ярослав плохо спал, каждую ночь он ворочался, перебирая в уме варианты того, что надо было сделать или сказать, спросить Олю… и, наверное, сделать это раньше. Когда он заметил, что она охладела? На ум приходил только тот день, когда он сказал ей про стрижку. Ярослав вжимал лицо в подушку, громко и часто дышал, пытаясь прогнать от себя эти мысли. Ему с трудом удавалось заснуть около трех часов. Вставал Ярослав около девяти и спешил в мастерскую. За работой он забывал об Оле, камень увлекал его, пел ему, рассказывал истории и показывал невероятные картины. Особенно Ярослав любил малахит. Уральского камня уже не было, поработать с ним Ярославу не удалось. Но был африканский. Он был лишен той уральской бытности, которую в узорах бляшек, хранившихся дома, видел Ярослав. Неискушенный глаз не замечал разницы, но Ярослав ее видел: в нем не было русской души. Заморский камень показывал бытность мест, откуда привезли его. Распиливая очередной камень на пластинки, Ярослав рассматривал узор – вот бегущий лев, а на другой стадо рогатых животных… Он вспоминал бляшку от прадеда, которую еще его жена, дожидаясь мужа, пока он учился у другого мастера, сама сделала – с деревом, на котором сидела птичка, а внизу другая. Разве ж таких можно было увидеть в африканском малахите? Нет, конечно. Ярослав очень хотел поработать с родным малахитом. Но разве ж его найти?

Большим спросом у туристов пользовался каменный цветок. Ярослав сделал несколько таких цветков из разных камней, кому какой придется по душе: все раскупали. Двое подмастерьев пытались повторить работы мастера, да только не получалось у них. Ярослав делал сортовую работу, на отличку для тех, кто понимал в деле.

Много других поделок делали в мастерской Ярослава, ручки для ножей и вилок из разного камня, статуэтки, украшения. Все пользовалось спросом, даже из других стран заказы были. За станком Ярослав забывал о супруге, да и чего греха таить – о супружестве. В самом начале их брака Оля ревновала Ярослава, когда тот за станком сидел, говорила, что камень ему дороже ее живой. Что не нравится ей квартира Ярослава – в ней все равно что в каменном склепе сидеть.

Оля любила природу, именно так они и познакомились: когда он был на реконструкции сражения и был в числе осаждавших крепость, а она собирала грибы. Наверняка поэтому она сейчас и жила в СНТ, в двухэтажном доме… Достать этот адрес оказалось очень трудно, но в конечном счете одна из ее подруг сказала, где сейчас жила Оля. Ярослав посмотрел на пышный букет роз на заднем сиденье. Поскреб выбритую до синевы щеку и вытер вспотевшую ладонь о брюки. Яр припарковал машину за две улицы от нужного дома, чтобы Оля не заметила его машину и не заперлась. А так, когда она не знала, кого ждать, у него был шанс, что она откроет калитку и они смогут поговорить. Ярослав сидел, глядя в зеркало заднего вида на свое отражение. Голубые глаза смотрели с легким испугом. Надо было выйти из машины, пройти две улицы, наверняка под взглядами соседей, и позвонить в калитку дома. Любопытные бабки непременно будут судачить о нем, пока он будет идти. Они будут гадать, предполагать… а потом и вовсе придумывать, что случилось и почему женщина из семнадцатого дома вдруг бросилась на шею мужчине в костюме и с цветами. Или почему женщина из семнадцатого дома вдруг расплакалась и пригласила мужчину с цветами в дом. Или почему букет упал на землю, а они долго целовались и уехали, или…