Клинтон Стэгг – Серебряная Сандалия (страница 28)
— Вы хуже полисмена! Вы с самого начала все испортили с этими вашими…
— Портить затеи убийц — что-то вроде моего хобби, — прервал его Колтон. — Серебряная Сандалия, разве не так?
— Не мешайте ей! — прорычал Брэкен. — Звоните в полицию! Телефон в соседней комнате.
— Не стоит, — махнул рукой Колтон. — Сейчас вы услышите, как они стучат в дверь. Фэрфильд капитана Макманна уже мчится сюда.
— Выйду встречу их! — Брэкен обернулся к старухе, посмотрел на нее, но не стал отрывать от шифра. После он шагнул к двери. Колтон схватил его за руку.
— Подождете здесь! — резко объявил он. — Полиция уже на крыльце.
Теперь уже все могли услышать тяжелую поступь за дверью. А затем и настойчивый звонок в дверь.
Старуха встала, и Колтон быстро сказал:
— Дверь не заперта. Я снял защелку, как только вы отвернулись, чтобы вернуться в комнату.
Проблемист услышал, как она вернулась на место. Держа Брэкена за руку, он почувствовал, как того пробирает дрожь. Они услышали, как входная дверь отворилась и затем захлопнулась. Тяжелые шаги входящих мужчин. Дверь в комнату распахнулась. Капитан полиции Макманн стоял в дверном проеме.
— Взять обоих! — торжественно приказал он. А затем обратился к Колтону: — Думали, что ускользнули от меня! Думали, что я сдался! Но Джимми Макманн никогда не сдается!
— Он никогда не признается, что проиграл! — коротко заявил слепой.
— Так этого же не было, — злорадствовал Макманн. — Я получу от них признание! — прорычал он.
— Как всегда поздно, капитан, — сухо заметил Колтон. — Они уже признались в убийстве человека из ресторана, — в голос проблемиста вернулась былая уверенность. Следующая фраза прозвучала в той самой тональности, которую капитан Макманн слышал уже много раз. — Но если вы арестуете их, я сделаю вас посмешищем Нью-Йорка!
Глава XVII. Признания
За словами слепого последовала напряженная тишина. Все были словно потрясены. Первое заявление Колтона словно ударило капитана полиции между глаз. Внезапное изменение тона и диспозиции было эффектно. И лишь старуха за столиком оставалась неподвижна. Появление капитана полиции словно осталось незамеченным ею — она даже не подняла головы, и выражение ее морщинистого лица ничуть не изменилось. Даже взгляд был все так же устремлен в одну точку на папирусе.
Чтобы оправиться от шока, капитану полиции потребовалось время. Затем он разразился потоком брани:
— Пытаешь запугать меня, так? Том, надень на него наручники! — указал на Брэкена капитан.
Постоянно сопровождавший Макманна детектив с квадратной челюстью сделал шаг вперед.
— Дерзайте, — голос Колтона был зловеще спокоен. — Арестуйте его, но впоследствии вы потеряете все до цента из-за незаконности задержания!
— Но он ведь признался, разве не так? — не мог угомониться капитан, но было ясно, что он был обеспокоен угрозой Колтона. Обвинение в незаконном аресте что-то значило даже для капитана Макманна. Он старел, а обвинение в несправедливом задержании — это Немезида для полицейского, особенно, когда дело касалось человека с деньгами, такого, как сын миллионера Брэкена.
— Да, — спокойно ответил слепой. — Он убил его!
— Так заберите же меня в тюрьму! — Брэкен шагнул к полицейскому, протянув руки к наручникам. — Я убил его! Я признаюсь, как только вы доставите меня в отделение полиции!
— И это незаконный арест? — в голосе капитана было триумфальное злорадство. — Том, надень на него браслеты!
В тихой комнате раздались два резких щелчка.
— Боюсь, это плохо кончится! — квадратночелюстной детектив заговорил впервые с начала дела, и это показывало, что и он был человеком: несмотря на суровый вид, эмоции были не чужды и ему.
— Арестуйте заодно и Серебряную Сандалию, — заметил Колтон. — Она тоже призналась.
— Это ложь! — огрызнулся Брэкен. — Я сам сделал это! Заберите меня!
— Вы подозрительно торопитесь, — в этих словах Колтона капитан Макманн уловил явный намек. Он подскочил к столу, за которым сидела молчаливая старуха. Он окинул ее взглядом. Она не шевелилась.
— Как вы связаны с убийством? — выпалил полицейский. — Не лгите! Говорите!
В ответ она даже не моргнула. У нее был двадцатипятилетний опыт притворства. Она бесстрастно смотрела на бумагу с россыпью странных символов.
— Это я виновен, говорю я вам! Только я! — выкрикнул побледневший от страха и ярости Брэкен.
Но на него обратил внимание лишь полисмен, державший его за локоть. Капитан Макманн глядел на Серебряную Сандалию. Торнли Колтон вел себя, как безучастный зритель, которому стало скучно.
— Вы арестованы за убийство того человека! — выпалил капитан.
— Его звали Джон Неилтон, — сухо вставил проблемист.
— Откуда вы это знаете? — Макманн резко обернулся к слепому. Колтон указал на старуху.
— Это его сестра, — пояснил он.
На секунду полицейского поразило новое свидетельство того, что слепой опережает его. Но лишь на секунду — упрямство не позволило ему остановиться. Схватившись за край стола, он склонился над старухой.
— Вы убили своего брата! — выпалил он.
— Допрос третьей степени не очень-то эффективен по отношению к глухонемым, — сухо заметил Колтон. — Дайте, я попробую, — он подошел к столу и помахал тростью так, чтобы тень попала старухе на глаза. Она подняла голову, но ее глаза были безучастны.
— Вы убили Джона Неилтона, — спокойно сказал слепой.
Капитан наблюдал за ее глазами и губами Колтона. Он видел, как она взяла блокнот и вырвала исписанную верхнюю страницу. Она медленно что-то написала и так же медленно протянула бумагу слепому. Капитан Макманн выхватил ее.
— Это было легко! — выпалил он.
На листе старуха написала:
Брэкен вырвался из лап полицейского. Он увидел надпись, прежде чем капитан успел скрыть ее. Казалось, увиденное на какой-то момент отняло у него все силы, но он все же собрался с духом и приготовился к схватке.
— Почему ты это написала? — сердито спросил он, ухватившись за край стола и расставив руки настолько широко, насколько позволили наручники. — Ты хоть знаешь, что это значит? Тюрьму! Это означает, что тебя посадят в клетку, где ты не сможешь… — он запнулся, словно пытаясь взять слова обратно.
— Девушке не нужна ваша помощь! — непонятно к чему внезапно вставил Колтон.
— Не вмешивайте ее! — выпалил Брэкен, после чего Колтон услышал, как детектив резко одернул его.
— Где девушка? — спросил капитан Макманн. — И в чем ее роль?
— Так вы не обо всем знаете? — голосе проблемиста промелькнуло саркастическое удивление.
Неразборчивый рык капитана, по-видимому, был одновременно утвердительным ответом и просьбой продолжить.
— Ответ на первый вопрос: она в безопасности от надоедливых и глупых полицейских. Ответ на второй вопрос может удивить вас: это она убила Джона Неилтона!
Слова слепого разъярили Брэкена так, что он стал подобен бешеному зверю. Пылая бранью, он вырвался из рук полицейского и в два прыжка пересек комнату, направившись к Колтону. Макманн выкрикнул предупреждение. Старуха вскочила на ноги. Проблемист не шевелился, пока Брэкен не подбежал к нему, занеся кулак для сокрушительного удара. Затем рука проблемиста взлетела вверх, схватила цепь наручников и дернула ее вниз — это заставило разъяренного противника скрутиться от боли.
— Я подумал, что так будет удобнее, потому и позволил им надеть на вас наручники, — заметил слепой.
— Будь ты проклят! — разразился Брэкен.
Затем квадратночелюстной детектив подошел к ним и защелкнул запястье так, чтобы пленник не смог двигать рукой, не сломав ее.
— Усади его в кресло и сам сядь на него! — приказал капитан Макманн. Затем он обратился к проблемисту. — Какое отношение ко всему имеет девушка?
— Я уже сказал вам, что это она убила. Покойный был ее отцом, — Колтон был безмятежен, как летнее море. Он слышал, как Брэкен сопротивляется, пытаясь добраться до него. Он слышал и отрывистое дыхание старухи.
— Чушь! — выпалил Макманн. — Это была мужская работа, с помощью женщины вроде этой, — он кивнул на Серебряную Сандалию. — А девушка не такая, даже если бы захотела. Теперь вы говорите, что его убили три человека.
— Он сам себя убил, — мягко произнес Колтон. И эта мягкость контрастировала с резкостью вопроса, который он задал Брэкену: «Вы знали это?»
— Я убил его, — угрюмо упирался тот.
Макманн фыркнул:
— Что за бред! Это убийство, а не самоубийство!
— Самое мерзкое из тех, с которыми я сталкивался! — в голосе слепого все еще оставались жесткие нотки. Его мышцы напряглись, и это было заметно даже сквозь одежду. На бледных щеках появился румянец. — Это было убийство!