Клинтон Стэгг – Серебряная Сандалия (страница 17)

— Нет сомнений: сначала его одурманили, а затем рассекли запястья.

— Но если они могли одурманить его, то почему они не могли просто отравить его?

— И естественное продолжение вопроса: почему они не могли оставить труп на месте убийства? Вместо этого они отнесли его в людный ресторан и ускорили обнаружение?

— Я ничего не могу понять! — сердито признался прокурор. — Подумайте о том, какое хладнокровие нужно для того, чтобы надеть на мертвое тело весь этот металлический каркас!

Пальцы Колтона коснулись монеты на шахматной доске.

— Она стоит на нужном поле, а это значит, что я уже решил этот вопрос. Конструкция не была надета на мертвое тело.

— Но она была на нем.

— Она была надета до смерти.

— Вы имеете в виду, что убийцы заставили жертву надеть ее на себя? — окружной прокурор не мог скрыть ужас.

— Нет. Я имею в виду, что он надел ее не под принуждением. Он сделал это добровольно.

— Но?.. Почему?.. — выдохнул прокурор.

— Конечно. Здравый смысл и улики говорят об этом. Заметки о смерти, фотография, поданная бутылка вина, написанные им послания на папирусе, странные слова чревовещательницы — это именно она чревовещала, пусть даже все и утверждают, что последние четверть века она была глухонемой. Даже то, как его доставили в ресторан — все указывает на одно.

— То, как его доставили в ресторан? — Последняя фраза слепого заставила прокурора забыть все остальное. Он вспомнил, что никто не мог сказать, как странная пара добралась до входа, где их встретил официант. — Вы знаете, как они попали в ресторан?

— Через личную столовую, пристроенную специально для Филиппа Дж. Брэкена. Из его квартиры в нее ведет отдельный лифт.

— Квартира Брэкена! — окружной прокурор вскочил с места.

— Естественно. Вы, конечно, помните разговоры, ходившие десять лет назад, когда построили отель. С тех пор, как всем известно, он всячески уклоняется от публичности. Когда он вынужден провести несколько дней на суше, то он прячется в своем отеле и живет там, как затворник. Вы знаете это.

— И об этой квартире забывают, когда его нет, — окружной прокурор ходил по комнате перед столом проблемиста. — Я знал о квартире, но я даже не подумал о ней.

— Как и многие, — сухо заметил Колтон. — Люди помнят о том, что видят. А мой ум просчитывает все возможности, так как не забывает. Но сначала нужно сделать кое-что другое. То, что не может ждать.

— И квартира никак не соединена с верхним залом, — размышлял прокурор, ходя кругами.

— И когда Брэкен приезжал домой, он привозил с собой личных слуг. Но даже у Брэкена бывали моменты, когда хотелось общения. Его личная столовая соединяется с рестораном дверью, спрятанной за пальмой в вестибюле.

— Но ее не открывали уже годами, — вставил прокурор. — Я знаю. Она заколочена. Я помню, когда Брэкен установил ее. Он тогда…

Колтон оборвал его:

— Она открывалась прошлой ночью!

— Но кто-нибудь мог заметить, как они входят!

— Все было тщательно рассчитано. Внимание посетителей ресторана переключилось на новое представление кабаре. Двое гардеробщиков отсутствовали. Хотя вход в ресторан идет из вестибюля, он сделан так, чтобы праздношатающиеся не смогли заглянуть в зал из вестибюля. Женщине нужно было втащить мертвеца, сделав всего шаг из-за скрытой за пальмами двери. А дальше ей помогал официант. В тот час были заполнены только столики в центре зала, а те, что ближе к входу, пустовали. В нужный момент все смотрели в другую сторону. И вход был так далеко, что даже мои сверхчувствительные уши ничего не слышали.

— Говоря об официанте, вы имеете в виду молодого Брэкена? — в тот момент окружного прокурора интересовало только это. — Ну, конечно! Ну, конечно! — ответил он сам себе. — Он мог достать ключи от квартиры, и он знал о ней все. Это мог сделать только он, — внезапно прокурор остановился — ему на ум пришла новая мысль. — Но полиция, должно быть, знает о квартире! Комната в таком отеле, как «Бомонд», не может быть чем-то вроде тайной каморки в крепости.

— Вне всяких сомнений, — согласился Колтон. — Но, вероятно, они увидели нетронутые шляпки гвоздей, которыми заколочена дверь. Они видели следы насилия на теле, а это означало борьбу. Судя по увиденному, убийство не могло произойти в отеле, ведь оно вызвало бы переполох.

— И они правы! — заявил прокурор. — Они должны быть правы! Если убийство произошло за пять часов до обнаружения тела, то оно случилось при свете дня! Значит, мертвеца пришлось бы тащить в частный зал, в квартиру, а затем обратно. Слишком много возни, проще доставить его прямиком в ресторан.

— Если говорить о мертвеце, то да. Но он не был мертв. Он был жив!

Колтон потянулся через шахматную доску, чтобы достать телефон.

— Вы думаете, что его заставили написать письма коронеру и капитану полиции, объявление о смерти, позировать для фотографии и надеть каркас в той самой квартире до того, как он был убит? — нетерпеливо спросил прокурор.

— Нет. Все это произошло еще до того, как он попал в квартиру.

— Ну и ну! — недоверчиво ахнул прокурор. — Вы говорите, что он сам сделал все приготовления к тому, чтобы стать убитым!

— Да, — коротко ответил Колтон, снимая трубку телефона. — Это именно то, что он сделал.

Глава XI. Незримые улики

Проблемист назвал номер телефонисту, но удивленный прокурор даже не расслышал его. Он все еще пытался понять смысл услышанного. Затем его разбудил звук голоса слепого.

— Капитан Макманн? Добрый вечер, капитан. Это Колтон. Есть ли что о той блондинке? Ничего? А о женщине в серебряных сандалиях? Тоже ничего? Кстати, капитан, а вы знаете, где произошло убийство? Думаю, нет. Бородач был убит в ванной частной квартиры Филиппа Дж. Брэкена, в «Бомонде». Это правда! О, вы тщательно обыскали квартиру. Нашли что-нибудь? Вероятно, нет. Но я буду там примерно через час, и я собираюсь найти кое-что. До свидания.

На губах Колтона оставалась циничная улыбка, пока он вешал трубку обратно на крючок. Затем он обратился к окружному прокурору.

— На капитана давят. Он доберется до «Бомонда» как можно раньше. Хочет удостовериться, что ничего не упустил.

Окружной прокурор недоуменно покачал головой.

— Не пойму, что происходит, — честно признался он. — Ваше заявление о том, что покойный планировал скрыть вину своих убийц — это чересчур!

— Это было очевидно с самого начала. Сложность всей затеи оставила только эту возможность. Ход событий показывает, что все было задумано за несколько месяцев. Судя по мнению эксперта Брауна, на изготовление конструкции ушли годы. А здравый смысл говорит, что без сотрудничества с покойным ничего бы не вышло. Вспомните, последняя сцена была просчитана до минуты!

— Гипноз! Эта женщина в сандалиях. Та, что загипнотизировала вашего секретаря и, как вы говорите, пропавшего официанта. Ну и ну! — прокурор промокнул лоб платком. — Дьявольская изобретательность! Загипнотизировать человека, вынудив его заранее подготовиться к собственному убийству!

— Хорошая теория, — кивнул слепой. — Но ложная или, скорее, перевернутая.

— Вы имеете в виду… — запнулся прокурор.

— Что женщина в сандалиях и девушка подчинялись воле покойного!

Часы у шахматной доски протикали несколько секунд, прежде чем прокурор нашел, что ответить.

— Это самое невообразимое заявление, которое я только слышал! — выпалил он после того, как обдумал его, прокрутив в голове так и этак.

— Тем не менее, это — правда.

— Но это безрассудно! Значит, мертвец принудил трех…

— Я сказал, что ему подчинялись старуха и девушка, — оборвал его Колтон. — Я не говорил о Брэкене.

— …двух человек, — поправился прокурор, — участвовать в убийстве самого себя!

Колтон кивнул.

— Практически так, — согласился он.

— Я не могу поверить в то, что вменяемые люди сознательно пойдут на то, что приведет их к электрическому стулу! — окружной прокурор снова вскочил на ноги и принялся ходить взад-вперед типично адвокатской походкой. — Согласно вашему утверждению, они являются либо убийцами, либо соучастниками.

Торнли Колтон лишь пожал плечами.

— Я жду, что капитан Макманн укажет на убийцу, — спокойно сказал он.

— Капитан Макманн! — воскликнул окружной прокурор. — Я думал, вы с ним боретесь.

— Он борется со мной, — поправил слепой. — Но я заставлю его помочь мне. Они забрали мои глаза, — проблемист движением головы указал на потолок, имея в виду спавшего наверху Сидни Темза. — Они думают, что я стану еще одной беспомощной пешкой в игре. Но они не смогут побить меня!

На бледном лице было решительное выражение. Тонкий подбородок был зловеще тверд. Под кожей играли мускулы. Окружной прокурор мог представить, как под повязкой яростно сверкали глаза. Он слегка поежился. Впервые он видел седовласого слепца в роли не просто ищейки, а гончей — безжалостной и неуступчивой. Слепая гончая!

— Вы хоть немного спали прошлой ночью? — спросил прокурор.

Губы проблемиста скривились в улыбке.

— Вы забываете, что прошло всего лишь двадцать часов со времени обнаружения убитого. Это было вчера вечером. Все происходит так быстро, что нам кажется, будто прошло больше времени, — слепой коснулся часов. — Девять двадцать; Макманн должен быть в «Бомонде» уже десять минут.

— И вы дадите ему покопаться там прежде вас? — удивленно спросил прокурор.

— Этим вечером он служит моими глазами. Я всего лишь жду… Ах! — выдохнул Колтон, когда его прервал звонок телефона. Он взял трубку, а прокурор затаил дыхание, прислушиваясь к разговору.