Клим Ветров – Девятиэтажка. Часть 5 (страница 5)

— Этот мир ещё не готов для таких вещей. Или, точнее, я не готов. Ты думаешь, я настолько туп, что не смог бы делать порох? — Он выдержал паузу. — Нет. Я не тупой. Просто знаю: шила в мешке не утаишь. Секрет уйдёт. И мне же потом аукнется.

Генерал молчал.

— Поэтому разговора не выйдет, — старик откинулся назад. — Всё, что вы знаете, умрёт вместе с вами.

Максимов выслушал его до конца. Потом заговорил сам.

— Ты думаешь, что уничтожишь нас, но ты ошибаешься. Большая часть моих людей уже погрузилась на корабли. И они отчалят, как только ты двинешься вперёд. У нас есть где укрыться, так, что ты не найдёшь, а если и найдёшь, то сделать ничего не сможешь, несмотря на свои полчища.

Старик слушал, не перебивая. Лицо его оставалось неподвижным.

— И будь уверен, — продолжил генерал, — секрет пороха, пушек и всего остального уже через месяц будет у всех. Включая твою главную цель.

Он сделал паузу, глядя старику в глаза.

— Я ведь угадал? Ты целишься на Константинополь?

Старик не ответил. Только прикрыл глаза, как человек, которому вдруг стало скучно и долго молчал

— Умно, — произнёс улуг-хан наконец. — Красиво.

Он снова открыл глаза.

— Но поздно. Ты сам пришёл. Значит, не уверен.

Генерал не отвёл взгляда.

— Я пришёл, чтобы ты понял: война ещё не началась, а ты уже проиграл.

В шатре стало тихо. Где-то за пологом всхрапнул конь, звякнула сбруя. Старик медленно поднялся, опираясь на посох, и сделал шаг к генералу, произнёс:

— Сними плащ.

Генерал помедлил, потом скинул плащ, оставшись в кителе. Ордена и медали блеснули в свете масляных ламп. Звезда Героя Советского Союза, колодки, погоны генерал-полковника.

Старик обернулся, цокнул языком, подошёл ближе. Прищурился, разглядывая награды, задержался на звезде Героя. Долго смотрел, не поднимая глаз. Потом перевёл взгляд на погоны.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — произнёс он негромко, — А я вот не успел до звёзд дослужиться…

Прежде чем ответить, Максимов выдержал паузу.

— Тогда тем более ты должен понимать: нам надо договориться. Мы из одной страны. Из одной армии. Ты представляешь, что мы можем сделать вместе?

Старик покачал головой, отступил к своему месту и тяжело опустился на шкуры.

— Нет, — ответил он. — Не представляю. Зато представляю, что могу сам.

Он положил посох поперёк колен, посмотрел на генерала снизу вверх.

— Мне ни к чему твои пушки и твой порох. Я уже говорил: мне это будет только мешать. Да и не укроешься ты нигде. Скоро вся Европа содрогнется от топота копыт орды. Не будет ни одного уголка, куда бы мы не дотянулись.

— Значит, войны не избежать? — спросил генерал.

— Уже не избежать, — старик чуть склонил голову. — Она началась в тот день, когда вы здесь появились.

Сергей вышел из дота и полез наверх, на приступок у бастиона. Отсюда было видно лучше.

Да, на самом деле пошло уже конкретное шевеление, в том числе с осадными орудиями. Их было действительно много, только тех что находились в пределах видимости — десятка четыре, если не больше. Одни тянули быками, другие — лошадьми, третьи — людьми. В предрассветной мгле они походили на оживших чудовищ, что медленно ползли к стенам, переваливаясь на неровностях.

А еще движение этих машин говорило о том что эти кочевники на самом деле не такие как обычно. Вместо того чтобы ломиться напролом, они явно решили сначала обстрелять девятиэтажку. Подготовить, так сказать, плацдарм для прорыва. На что они рассчитывали, Сергей не понимал. Пушки куда дальнобойнее, два три залпа — и от них останутся только воспоминания, они даже подъехать не успеют.

Сзади послышался топот. Подбежал запыхавшийся Колян. Сказал что доставил Володю с Зоей на корабль, и что Бородин просил передать что флот не уйдет до последнего, и будет поддерживать огнем на флангах.

Наверное это была хорошая новость, однако Сергей понимал что так они хоть и получат еще сколько-то времени, но все равно не одолеют орду. Ведь как можно её одолеть, если даже не видно, где она кончается?

Или видно?

— Давай на крышу, — бросил Сергей Коляну.

Они поднялись быстро, не разговаривая. В будке, где обычно отогревались дежурные, сидел один из девятиэтажников. Перед ним стоял ноутбук, на который шла трансляция с камеры воздушного шара.

Сергей присел рядом, вгляделся в экран.

Картинка была четкой, а приближение хорошим. Орда была видна как на ладони. Не бесконечная, как казалось снизу. Сверху, с высоты, она всё же имела границы. Но от этого не становилось легче.

Сергей видел что вражеское войско делилось на несколько больших частей. Впереди — конница, собранная в плотные колонны. За ней — пешие воины, неорганизованные на вид, но текущие сплошной рекой. Ещё дальше, за ними, — бесчисленные телеги, запасные лошади, стада, кибитки. Обоз. Огромный, как целый кочующий город.

Конечно, это не давало надежды на победу. Ибо того что он видел, хватило бы, чтобы захватить их крепость трижды.

— Ну что там? — не выдержал Колян.

— Ничего хорошего, — коротко ответил Сергей.

В будку зашёл сосредоточенный Дронов. В руке он держал рацию, из которой доносился лёгкий треск. Не глядя на Сергея, он поднёс её ко рту и сказал:

— Ждите команды.

Сергей выпрямился.

— Кому ты?

— «Единорогов» буду корректировать.

Он бросил короткий взгляд на экран, и чуть заметно мотнул подбородком — мол, подвинься. Но Сергей сам уже тянулся к клавишам.

— Дай-ка я.

Оператор, молодой парень с красными от недосыпа глазами, молча пододвинул ноутбук, показал как управлять.

— Вот так приближение, а так поворот.

Сергей сел, осторожно повёл камеру влево, потом вправо, привыкая. Картинка на экране слегка запаздывала, но слушалась.

Он навёл объектив на белый шатёр.

Приблизил.

Тот был уже не просто большим — он был огромным. Едва ли не полноценный дом. Вокруг него, полукругом, стояли воины.

Сергей вгляделся.

Эти кочевники разительно отличались от тех, кого он видел раньше. Никакой разномастной одежды, никакого рванья и случайных доспехов. Все в одинаковых длинных халатах, поверх которых — кожаные панцири с металлическими пластинами. Головы покрыты шлемами с железными нашлепками. За спиной у каждого круглый щит и короткое копьё у ноги.

Сергей чуть довернул камеру. У входа в шатёр, в тени полога, стоял каган. Он был в своём стёганом доспехе, но без шлема. Волосы, стянутые в хвост, всё так же блестели от масла. Он явно был чем-то сильно недоволен. Даже скорее взбешен. Здесь он привык видеть его бесстрастным, а тут прямо другой человек.

И злится он не на них, не на девятиэтажку, а на то, что происходит внутри шатра.

— Ну и рожа, — тихо произнёс Колян, заглядывая через плечо.

Сергей не ответил. Только перевёл камеру чуть правее, туда, где катились катапульты и другие осадные машины.

Смотрел и хмурился. Машины отличались от всего, что им доводилось видеть у римлян или норманнов. Эти были шире, приземистее, с длинными рычагами, поставленными под непривычным углом. Колёса выше, рамы легче, и оттого вся конструкция казалась подвижнее, живее.

Подошел Дронов. Заглянул в экран.

— Скорее всего увеличенная дальность, — сказал он, не дожидаясь вопроса. — Если бить будут чем-то не особо тяжёлым, то снаряды полетят далеко. Не пушки, конечно, но тоже неприятно.

Он наклонился, ткнул пальцем в экран.