Клим Ветров – Девятиэтажка. Часть 5 (страница 4)

— Считай это моей последней просьбой.

Володя замер. Он смотрел на Сергея так, будто тот отнимал у него что-то важное. И был прав, Сергей на самом деле отнимал. Отнимал право поступить по совести. Но так же знал что по-другому просто нельзя.

Колян, сидевший до этого молча, медленно поднялся, подошёл к Володе, положил руку ему на плечо, подтолкнул к выходу.

Володя не двинулся, и глухо, через силу, произнёс:

— Я запомню. Я всё запомню.

Сергей кивнул.

— Вот и правильно. А теперь — иди.

Володя развернулся. Шагнул к двери, но на пороге замер, обернулся через плечо:

— Мы ещё увидимся, воевода.

Сергей улыбнулся.

— Дай-то бог.

Шаги в коридоре стихли. Дверь закрылась. Сергей прикрыл глаза, откинулся к стене и подумал что очень хочется чтобы эти слова не стали окончательным прощанием.

Просидев так сколько-то, он посмотрел на часы — половина шестого.

Вышел на балкон, прищурился. Солнце ещё не появилось, но небо потихоньку серело, и в этом сером свете уже вполне угадывалась орда, расставлявшаяся в атакующие порядки. Тёмная, бескрайняя, страшная в своей упорядоченности. Что там ромеи с норманнами и их купленными печенегами? Тьфу! — Вот где силища. Вот где мощь!

Судя по тому, что рассказал каган, дедуля его, бывший танкист, возможно, комсомолец, и наверняка человек неглупый, постарался на славу. Собрал, обучил, выстроил. И всё же что-то не давало Сергею покоя.

Почему он не использовал порох?

Ведь даже не зная точного рецепта, за столько лет его можно было открыть с нуля, если знать, что ищешь. Было бы желание. Почему же он не стал?

Сергей задумался. И тут ему пришла мысль, которая, возможно, была верной.

Деду кагана порох был не нужен. Более того, он знал, что порох может помешать. Ведь секрет наверняка уйдёт, и тогда ему же придётся брать крепости, со стен которых в него будут плевать огнём и железом.

Также он понимал, что его империя строится на личной преданности родов, на сакральной власти кагана. И как только степные воины увидят, что какой-то пеший горожанин может убить всадника с расстояния в двести шагов, — всё рухнет. Не сразу, но рухнет.

Поэтому порох был для него угрозой самому порядку, который он строил. Для него было лучше вообще не знать о его существовании, чем дать в руки тех, кто однажды повернёт это знание против него самого.

Сергей понимал это отчётливо, но легче от этого не становилось. Ведь если дед кагана так боялся пороха, значит надеяться на то, что генералу удастся договориться, определенно не стоит. Он не пойдет на сделку, просто потому что ему будет выгоднее уничтожить принесенные в этот мир технологии в зародыше. То есть здесь и сейчас. И то, что генерал ушёл к шатрам, было, может, и правильно, и благородно, но, по сути, безнадёжно. Торговаться с тем, кто пришёл не договариваться, а вырезать, — пустое.

Солнце уже потихоньку подползало к горизонту с другой стороны, делая небо ещё серее. Тяжело вздохнув, Сергей провёл рукой по дверному косяку балконной двери, и отбрасывая последние сомнения, решительно вышел в подъезд.

Внизу его появление заметили сразу. Он шел под доносящийся со всех сторон шепот:

— Гляди, воевода идёт!

— Не всё так плохо.

— Поживём ещё!

У самой стены, возле лестницы, толпились бойцы — негромко переговаривались, проверяли оружие. Завидев его, расступались, пропуская.

Добравшись до бастиона, он поднялся по лестнице и нырнул в пушечный дот.

Здесь всё было готово. Орудия нацелены в сторону врага и заряжены. Расчёты, — вчерашние рыбаки, крестьяне, освобождённые рабы, ждали начала.

Сергей прошёл к центральному орудию — бронзовой казнозарядной стомиллиметровке, — погладил ствол, прикинул, куда пойдёт первый выстрел. Спросил негромко:

— Чем заряжена?

Ответил пожилой наводчик с седой бородой:

— Ядром, воевода. Оно дальше летит. Пока не подошли, пару раз успеем жахнуть, потом картечь.

Сергей кивнул. Потом спросил:

— Право-лево не путаете?

Мужики загудели хором:

— Нет, воевода, не путаем.

Сергей снова кивнул, хотя знал: путают. Вроде ничего такого — есть левая рука, и есть правая. Но сколько ни бились, всех научить не смогли. Словно какой-то блок стоял в голове у этих людей. Поэтому в бою отдавать команды, опираясь на «левее столько-то шагов», не стоило. Не поймут.

Ну а в остальном местные были вполне обучаемы. Многие уже даже читать начали. И это было, пожалуй, единственное, что по-настоящему грело душу в эти последние часы. Мысль о том, что всё это не зря, держала, не давала свалиться в пустоту.

Но долго думать об этом не пришлось. Отвлекла зашевелившаяся степь, добивая последнюю надежду на генерала. Подробностей Сергей не видел — темно и далеко, — но тёмная масса больше не стояла на месте.

Внезапно донёсся звук рога. Потом ещё и ещё.

Сергей всмотрелся в серый сумрак, и уже вполне отчётливо осознал: орда пришла в движение.

Значит скоро начнется.

Глава 3

Началось

Шатры стояли в стороне от основного лагеря, на невысоком взгорке, откуда просматривалась вся равнина. Два больших белых купола, обнесённых кольцом вооружённых всадников.

Каган ехал первым, не оглядываясь. Максимов двигался следом.

У входа каган спешился, что-то коротко бросил страже. Те расступились. Генерал спешился тоже, и сразу за каганом шагнул внутрь.

В шатре было сильно натоплено. На низком деревянном возвышении, застеленном шкурами, сидел старик.

Он был очень стар. Сухое, тёмное лицо, глубокие морщины, редкая седая борода. Но глаза были живые и ясные.

Рядом с ним, чуть позади, застыли двое телохранителей — молодые, с плоскими лицами, без оружия на виду, но с такими руками оружие им не особо и нужно.

Каган склонился, что-то сказал по-своему. Старик выслушал, медленно кивнул и заговорил по-русски:

— Подойди, — голос был глухой, но твёрдый, с лёгким акцентом, как у человека, который давно не пользовался этим языком, но не забыл его до конца.

Максимов подошёл. Старик долго смотрел на него, не мигая.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Договориться.

Старик усмехнулся, обнажив редкие жёлтые зубы.

— Мне-то это зачем? Я уже к полудню буду там, в твоём доме.

— Ты потеряешь много людей, прежде чем возьмёшь девятиэтажку.

— Что мне люди? — старик повёл плечом. — Эти умрут, придут другие. Степь не остановить. Я долго запрягал её, и вот — получилось. Она уже не моя. Она сама пошла.

Генерал помолчал, глядя на него. Потом спросил:

— Зачем тебе это? Почему ты так хочешь нас уничтожить?

Старик ответил не сразу.

— Ты всё равно умрёшь, так что объясню. Дело не в тебе и не в твоих людях. Дело в том, что вы принесли.

Он подался чуть вперёд.