Клим Ветров – Чужие степи – Оффлайн (страница 61)

Пилот прищурился, глядя на показания приборов.

— Нормально. На столько и ещё полстолька хватит. Запас есть.

Это обнадеживало. А учитывая, что дед был мастером преувеличивать расход, можно было надеяться и на большее.

— Выгружаемся? — в проеме двери кабины возник Леонид, потирая затекшую шею. В салоне было тесно, и он явно рад был вырваться.

— Конечно! — я отстегнул ремни. — Устал уже от разговоров?

— Ага. Заболтали твои специалисты! — он кивнул в сторону вываливающихся из салона копателей. — Если они так же хорошо работают, как языком треплют, мы рискуем столько золота просто не увезти. Тяжело будет!

— Ага, — я сунул драгоценную карту генштаба в потрепанную кожаную папку и поднялся с жесткого кресла. — Твои слова да богу в уши. Только бы не сглазить…

Несмотря на внешнюю уверенность, сомнения грызли меня сильнее прежнего. Идея, казавшаяся почти безумной утром, теперь, на месте, среди этой бескрайней, безлюдной степи, под холодным утренним небом, выглядела и вовсе фантастической. Что если мы зря рисковали, зря тратили последнее топливо? Но отступать было поздно.

Ребята, выгрузив ящики с приборами, лопатами, и рюкзаками с провиантом, без лишних слов начали настраивать аппаратуру. Щелкали тумблеры, завывали динамики в наушниках при калибровке, загорались дисплеи. Через пару минут они, словно охотничьи псы, пущенные по следу, разбрелись по склону, каждый в своем направлении, методично водя катушками над пожухлой травой.

— Ну что, куда пойдём, командир? — у парней был запасной прибор, «гостевой» — неказистая «штанга» с небольшой круглой катушкой и простеньким, желтым блоком управления. Вот его-то и выпросил Леонид, решив не отставать и внести свой вклад.

— Не знаю, — я оглядел местность. Мы сели на пологом склоне. Внизу — серебристая лента Суундука, впадающая в более мощный Урал. Выше — гряда холмов. Вокруг — голая степь, ни деревца, ни кустика, только выгоревшая на солнце трава да редкие островки полыни. Мужики шли без системы, полагаясь на интуицию и опыт. — А зачем куда-то идти? Включай, да тут и ищи, чем тебя место не устраивает? Степь она везде одинаковая.

— Ну да, — согласился Леонид, натягивая легкие наушники. — Главное — начать. — Он ткнул кнопку, прибор пискнул и замолчал. — Так… Надо режим выбрать… Вот, «All Metal» для начала… Чувствительность… Где тут у него…

Он минут пять ковырялся в настройках, включал, выключал, прислушивался, водил катушкой над землей, над сапогом, над моим автоматом (прибор визжал истерично). Только когда я с угрозой поднял лопату, он сдвинулся с места.

— Ну что, пищит? — спросил я, шагая рядом.

— Неа… Вначале, когда включил, пиликал как сумасшедший — наверное, на самолет так реагировал. А теперь молчит почему-то… — всё увереннее размахивая прибором перед собой, Леонид то приближался, то отдалялся от меня, описывая широкие дуги. Мы неспешно двигались вниз по склону, к реке, незаметно отдалившись от самолета на добрую сотню метров.

— Так может, когда он пищал, копать надо было? — пошутил я.

— Не… Это был ложняк… Погоди… — Леонид вдруг замер, наклонил голову, прислушиваясь. Потом сделал пару шагов влево, потом вправо. — Вот!.. Чуть слышно… Трень… Ещё… — Он начал водить прибором веером, сужая сектор. — Где-то здесь… Вот! Чётче! — Он остановился над ничем не примечательным участком выгоревшей травы. — Сигнал! Четкий, звонкий!

— Копать? — у меня внутри что-то ёкнуло. Я четко видел его сосредоточенность, слышал сквозь наушники его отчётливое «трень-трень», напоминающее колокольчик. Это не было похоже на глюк или нашу криворукость. — Ты уверен?

— Конечно! Чего ты ждешь? — Леонид уже отбросил прибор в траву и ткнул пальцем в землю. — Здесь!

— Ага, сейчас! За лопатой сбегаю! — Моя эйфория сменилась досадой. Захватив оружие, про лопату я забыл начисто, не веря всерьёз, что нам хоть что-то удастся найти так быстро.

— Куда спешишь? — Дядя Саша сидел на перевернутом ящике возле самолета, грел руки о кружку с чаем и щурился на поднимающееся солнце. На его обветренном лице играла загадочная полуулыбка. — Нашли что ль?

— Да не… Лопату не взял, — сдержанно ответил я, стараясь не обнадеживать ни его, ни себя. — Даже если чего и будет, копать-то нечем…

— Вон она, — он лениво махнул рукой, — возле хвоста валяется. Торчит.

Я заметил короткую лопатку с жёлтой ручкой, торчащую из травы. Схватив её, стремглав помчался обратно, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Не пропал сигнал? — Перебросив автомат за спину, я надрезал дёрн лопатой крест-накрест и одним движением вывернул пласт земли размером с лист бумаги А4. Под ним — обычная суглинистая почва.

— Отойди, — буркнул Леонид, подняв прибор. Он снова поводил катушкой над ямкой. — Пищит! Только… — он прислушался, сместился на полшага в сторону, — здесь чётче! Сильнее! Не в яме, а рядом!

Я снова обкопал указанное место, вывернул дёрн. Глубина — штык лопаты. Ничего.

— Сверху нету, видать глубже сидит, — Леонид не отрывал катушку от земли, звонкое «треньканье» в наушниках звучало отчетливо. — Копай здесь! — он ткнул пальцем почти в центр свежей выемки.

Я копнул глубже, погрузив штык в землю почти полностью. С усилием вывернул ком глины. И что-то тёмное, размером с крупное куриное яйцо, выпало из разломанного комка, глухо стукнув о край ямки и покатившись по траве.

— Ни хрена себе! — Леонид, быстрее меня, схватил находку. Его лицо исказила гримаса удивления. — Оно ж… звиздец какое тяжёлое!

На вид — неказистый, неровный, покрытый рыжевато-бурой коркой «камушек». Но вес! Когда он передал его мне, и я подкинул находку в ладони, сомнений не осталось. Тяжесть была неестественной, ощутимой. Это было золото. Настоящее. В руках.

Мы уселись прямо на выгоревшую траву, забыв про прибор, про лопату, про всё. Разглядывали самородок, передавая его из рук в руки, как святыню. Он был теплым от солнца и наших ладоней. Под рыжеватой коркой проглядывал тусклый, но неоспоримо жёлтый блеск.

— На сколько потянет, как думаешь? — спросил я, ощущая его солидную тяжесть.

— Кило, не меньше… — с благоговейным ужасом предположил Леонид. — Держишь двадцать тысяч долларов, минимум! А то и больше!

Я вспомнил школьные знания: плотность золота… Литр весил около двадцати килограмм.

— Надо мужикам рассказать… — предложил я, вставая и оглядываясь. Другие копатели были видны вдалеке, фигурками, медленно движущимися по склону. Пока ни у кого не было видно победных танцев или возбужденных криков.

— Для поднятия боевого духа? — усмехнулся Леонид, подбирая прибор.

— Угу. А то они как-то не активно двигаются. Видать, не везет пока. — Я кивнул в сторону рассредоточенной группы.

— Щас расскажем. Заодно и отметим, как договаривались! — Глаза Леонида хитро блеснули. Ещё до вылета он затащил в самолет несколько пол-литровых пластиковых бутылок с чистейшим, как слеза, самогоном.

Лопату и прибор оставили возле ямы — «пометили». И, чувствуя себя победителями, довольные, как коты, нашедшие кувшин сметаны, зашагали обратно к самолету.

— Нашли что ли? — Дядя Саша привстал со своего ящика, увидев наши сияющие лица. Он до сих пор пил чай.

— А то! — важно произнес Леонид, словно принёс трофей с охоты. — Вон, зацени, дядь Саш… — Он подкинул самородок в руке и протянул его летчику.

— Ох нихера себе! — Дедушка не сдержался. Его глаза округлились. Он переложил находку с ладони на ладонь. — Чё оно такое тяжёлое-то⁈ Будто свинец! Неужели золото?

Наверное, каждый, кто впервые берет в руки приличный самородок, задает этот вопрос. Все знают теоретически, что золото тяжелое, но на практике — другое дело. Колечко не впечатляет. А вот кусок весом в килограмм — это физическое ощущение невероятной плотности, материального богатства.

— Это на сколько же здесь? — продолжал изумляться дядя Саша, вертя самородок на солнце. Рыжая корка местами отслаивалась, обнажая тусклое, чистое золото. — На мильен? На целый дом?

— Выше бери! — Леонид уже ставил походный складной столик и выкладывал из рюкзака мясо, огурцы, пару луковиц. — Я тут как-то жене серёжки делал — так крохотные шарики потянули всего на два грамма, а денег с меня слупили почти десять тысяч! И это разбавленное, 585-й пробы! А тут — самородок! Чистое! Цена ему… — он свистнул, — до хрена!

— Ешки-матрешки… — присвистнул лётчик, осторожно положив самородок на стол, как хрупкую драгоценность. — И ведь наверняка он тут не один такой, всяко ещё есть…

Как будто в ответ на его слова, со стороны реки раздался победный, дикий вопль, больше похожий на рёв раненого зубра. Орал Чуи. Мы обернулись. Гигант, а с ним Рустам и Гаррик, побросав лопаты и приборы, что есть духу бежали к самолёту. Чуи махал руками над головой.

— Вот мужики! — запыхавшись, Чуи с размаху опустил на стол рядом с нашим самородком еще один комок земли. Он был чуть крупнее, более вытянутый, похожий на картофелину. — Хрипло выдохнул он, вытирая пот со лба. — Вона! Держи! Нашёл!

— Етить колотить… — пробормотал дядя Саша.

Я поднял находку. Тяжесть снова поразила. Она была солиднее нашей. Я представил гору патронов, ящики с оружием, канистры с бензином… Голова слегка закружилась.

— Оно как заорёт! — захлебываясь от восторга, вещал Чуи, размахивая руками. — Я аж подпрыгнул! Писк — как ножом по стеклу! Сразу понял — ОНО! Копаю! Раз! Два! А там — точно! Оно, блин! ОНО! — Словарный запас в этот момент был небогат, но экспрессия и мощь, с которой он произносил это магическое «ОНО!», передавали всё. Его лицо сияло чистой, детской радостью первооткрывателя.