Клим Ветров – Чужие степи – Оффлайн (страница 63)
Проморгавшись, я поднялся, протёр запотевшее окошко и выглянул наружу. Погода хорошая, сухо. Солнце еще не высоко, на небе ни облачка, а вся коп-компания уже за работой.
Вот я поспать. Слегка стыдно даже. Леонид и тот при деле, вон он — лихо, как косой, прибором размахивает вдоль берега. Немного ближе и правее шагает Чуи, неподалеку Гарик, Федор с Петром ушли подальше, почти на вершине второй горы маячат. Виктор Петрович чуть ближе, но тоже далековато утопал, только Рустама нету, наверное с другой стороны бродит, поэтому не видно.
В кабине никого, пойду наружу.
— О-о! Васёк! Проснулся наконец… я уж думал ты сдох… — пошутил внезапно обнаружившийся дядя Саша. — Чайку может?
Чуть поодаль дотлевал костерок, а из носика стоящего на углях чайника поднималась прозрачная струйка пара.
Эх… перед глазами привычно растворилась кофейная чашечка. Буду в городе, в лепешку расшибусь — а добуду себе кулёк кофейных зёрен.
А пока травяной чай. Оно конечно лучше чем ничего, но бодрости от него никакой, разве что горячий.
— Нашли что-нибудь? — обжигаясь, отхлёбываю настоявшийся до гречи напиток.
Дядя Саша пожимает плечами.
— Конфетку?
Конфет у нас давно нет, но в школьной столовой готовят что-то похожее на мармелад, не знаю из чего он, но достаточно вкусно.
— Нет дядь Саш… Мне б таблетку… — пока сижу не шевелясь, ещё терпимо, но стоит шевельнутся, голову словно тисками сдавливает.
— Таблеток нет, могу пять капель накапать. — предлагает он, и не дожидаясь ответа скрывается в самолете.
— На вот, полечись… — возвращается обратно и протягивает стакан с едва прикрывающей дно жидкостью.
Я понимаю что словил похмелье и надо опохмелиться, но до того противно, что с трудом заставляю себя «полечиться».
— Странно что ты один болеешь… — дождавшись пока я отморщусь, дядя Саша разламывает огурец и одну половину протягивает мне. — Закуси…
Ага, странно. Тем более что и пил то я всего ничего. Пол стакана — не больше. Но организм штука странная, если так отреагировал, значит были причины.
Боль постепенно проходит и минут через пятнадцать я уже могу сносно соображать.
— Давно они бродят? — судя по унылым лицам копателей, золота пока не нашли, хотя может просто после вчерашнего пообвыклись, и так бурно уже не реагируют.
— Прилично. Едва рассвело как высыпали… Спать даже не ложились…
Нащупав в кармане часы, я посмотрел на время — восемь сорок семь. Через час начнёт припекать, сейчас уже под тридцать, а ведь солнце ещё только поднялось. И ветра как назло нет.
— Спасибо. — допив чай, я поставил стакан возле костра, и сняв одетый на ночь свитер, направился к ближайшему копарю — Виктору Петровичу.
Невысокий и сухощавый, в длинном плаще и с лопатой на плече, издали он чем-то напоминал жековского газонокосильщика. Они примерно так же машут своими стримерами, разве что чуть помедленнее.
— Утречка вам доброго Виктор Петрович! — подхожу спереди чтобы не напугать.
— О! Василий. Здравствуй. — он останавливается, снимает наушники — они у него без проводов, и воткнув лопату в землю, упирает на неё прибор.
— Как у вас? Клюёт?
— Не особо. Вчера видать спугнули… Вот… — сунув руку в карман плаща, он долго там шарится, и наконец нащупав, протягивает раскрытую ладонь.
— Ну да, не густо… — на ладони всего три малюсеньких крупинки, самая крупная чуть больше спичечной головки. — А у ребят есть чего?
Виктор Петрович мотает головой.
— Нету. Говорю же, спугнули.
— Ладно, не буду мешать. — решаю дойти до Леонида, а по пути зацепить Чуи и копошащегося неподалеку Гарика, он, активно орудующий лопатой, явно что-то нашёл.
По-хорошему нам бы прямо сейчас стартануть, подготовиться, и завтра с рассветом выдвинуться в город. Риск конечно есть, и немалый, — засветились мы тогда конкретно, но с другой стороны — а где его нет?
Внезапное шипение из под ног заставляет отпрыгнуть, и извернувшись, отступить ещё на пару шагов. Пока соображаю что к чему, виновница моего испуга шустро уползает в противоположную сторону. Достаточно крупная для наших мест гадючка, напугана не меньше меня, поэтому и шипела, хорошо что не укусила, — пронесло. Вот кстати о риске, даже сейчас, в чистом поле, в окружении друзей, меня запросто могла укусить змея, и кто знает чем бы всё обернулось. Так что риск есть везде, можно и дома со стула упасть, да башку пробить.
— Как оно? — подхожу к Чуи, но тот, даже не снимая наушников, так морщит лицо, что все вопросы отпадают сами собой.
Зато Гарик всё ещё роет. Наверняка нашел что-то вроде вчерашней россыпи. Но стоит мне двинуться в его сторону, как он поворачивается и разводит руками — мол не ходи, ничего интересного.
Ну и ладно. Пойду к реке, умоюсь по-человечески, и Леонида проведаю.
Иду не напрямик, смотрю под ноги, не спеша обхожу густую траву и россыпи молодой чилиги, встреча со змеёй ещё стоит перед глазами. Ближе к реке трава густеет, но вместе с тем появляется большие каменистые участки, шагать по которым одно удовольствие.
Подхожу к обрыву — ух!.. высота… Не знаю, метров семь до воды, если не больше. Эта река совсем не похоже на тот, наш Суундук, там попересохло местами, и течение пробивается через узенькие проплешины, а тут словно в половодье — на стремнине вода аж бурлит, а в поворотах омутами хороводит. Красиво…
Вот только умыться негде, обрыв настолько крутой, что о спуске нет и речи, что в одну сторону, что в другую, на сколько глаз хватает.
Ну и ладно, вечером баню затоплю, попарюсь, а то забыл уже что такое веник, так, ополоснешься слегка, грязь смоешь, да и хорош. — Стыдно.
— Ну и чего ты тут расселся? — неслышно подошел Леонид, и подняв с земли плоский камешек, попытался пустить блина.
Камень шлёпнул дважды, встал на попа, и с бульком скрылся под воду.
— Слабак. — констатировал я.
— Сам попробуй, видишь высота какая, угол не тот…
Я поднялся, и выбрав камешек поплоще, запустил параллельно воде.
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть! — Шесть блинов, не то что ты! угол… угол… Накопал чего?
— Ага. — расстроено буркнул Леонид, — на вот, выкуси. — и протянул ещё один наконечник, почти такой же как вчерашний; дырка, шип, всё на месте.
— Ну что, поздравляю с находкой, у остальных тоже пусто.
— Чего, даже у Витька? — видимо пьянка пошла на пользу, ещё вчера они называли друг друга исключительно по имени отчеству.
— Грамм пять может и выкопал, примерно… Говорит, сглазили место.
— Да ну… Чушь собачья. — отмахнулся Леонид, — не верю я…
— Твоё право. Только факт налицо, вчера копали без продыха, а сегодня голяк.
— На рыбалке тоже так же, сегодня густо, завтра пусто. — Что с того?
— Ладно, может ты и прав, давай народ собираем и по коням.
Сборы были недолги.
Расстроенные неудачными поисками копари, заметив что мы возвращаемся, потихоньку потянулись следом. И уже через полчаса весь наш дружный коллектив усаживался в салон кукурузника.
Всё золото сложили в один мешочек, и я, как самый ответственный, запихал его во внутренний карман жилетки. Так спокойнее.
— Ну что, ничего не забыли? — пощёлкав выключателями, громко прокричал дядя Саша. Ему никто не ответил, — значит не забыли. И он, удовлетворенно кивнув, запустил двигатель.
Летели недолго. Обратный путь занял чуть больше времени, но топлива, из-за попутного ветра — так сказал дядя Саша, ушло много меньше. Не знаю как так может быть, но факт налицо, бензин сэкономили.
Я дремал, мужики дружно храпели — сказывались бессонная ночь и утренний забег с металлоискателями. Дядя Саша рулил, негромко напевая что-то очень знакомое, но делал это так неуклюже, что мне никак не удавалось уловить что же он изображает.
Я вообще планировал в бинокль поглядеть, пока летим, даже из рюкзака достал и на шею повесил, но так и не сподобился, выйдя из дремы только перед посадкой.
Толчок о землю, скрип тормозов, и мы дома. Грязные, уставшие, но довольные и с чувством выполненного долга.
Выгружаемся, — рюкзаки, приборы, лопаты. Всё перегружается в подъехавшую буханку, и впихнувшись туда же сами, ещё немного трясёмся по раздолбанной дороге.
Высадив меня у штаба, уазик уезжает дальше, — развозить ребят по домам, а я, прижимая рукой отвисающий карман, поднимаюсь на второй этаж.
Глава уже ждёт, стоит перед кабинетом напротив окна и нервно курит. И я его прекрасно понимаю. Затея с поиском — та ещё авантюра, но на ней столько всего завязано, что тут не только занервничаешь, — с ума сойдешь.