Клим Ветров – Чужие степи. Часть 10 (страница 25)

Через полчаса блужданий я окончательно выдохся. Ноги гудели, нервы были на пределе. Наткнувшись на дерево, я сел, прислонившись к стволу. Включил фонарик — бесполезно. Выключил. В кромешной темноте оставалось только одно — ждать рассвета.

Я нащупал над собой ветку. Толстая, с разветвлением — можно устроиться. Подтянулся, влез на неё, понимая, что лучшего ночлега не найду. Прижавшись к стволу, свесил ноги. Ремень обмотал вокруг пояса и ветки — на всякий случай, чтобы не свалиться.

Время тянулось бесконечно. Я сидел, напрягая глаза, но видел только черноту. Мысли ползли вяло, ветка была твёрдой, неудобной, но усталость брала своё. Веки тяжелели, голова клонилась к груди. Я боролся со сном, боясь сорваться, но тело не слушалось. Сознание уплывало, тонуло в липкой темноте.

Заснул незаметно. Просто провалился — и всё.

Проснулся от света, Открыл глаза, поморгал, пытаясь сообразить, где нахожусь.

Ветка. Дерево. Я сижу, примотанный ремнём к стволу, и надо мной — серое небо болотного мира, а внизу холмик — свежая могила с ржавым крестом из железяк.

Я был на том дереве, под которым мы похоронили командира и молодого. Всю ночь просидел прямо над ними. Отвязав ремень, я спрыгнул вниз. Ноги подкосились, пришлось ухватиться за ствол, чтобы не упасть. Отсидел их, видать, за ночь.

И тут заметил движение.

Со стороны стойбища, не спеша, ковылял дед. За ним, как утята за уткой, шли четверо дикарей. Я присмотрелся, и сердце ёкнуло. Это были те, кого расстреляли военные, в моём родном, «сером» мире.

Они шли ровно, без эмоций, как всегда. Ни следов на одежде, ни крови, ничего. Только пустые глаза и механические движения.

Подойдя ближе, дед остановился, упёр руки в бока и покачал головой.

— Что ж ты так, Вася? — спросил он устало. — Я ж тебя просил: в круге ложись. В круге! А ты где ночевал?

Я оглянулся на дерево, на могилу под ним, на крест из ржавых железяк.

— Ну… заблудился. Темнота эта…

— Эх, — дед махнул рукой, чуть не уронив пустую бутылку. — Я ж всю водку на них потратил. Последнюю. Тебе ж надо было в круге дрыхнуть, думать о доме, чтоб резонанс пошёл!

Четверо дикарей стояли за его спиной, безучастные, с пустыми глазами. Они не реагировали ни на слова деда, ни на моё присутствие. Просто стояли, как куклы, которых забыли завести.

— И что теперь? — спросил я, чувствуя, как внутри всё опускается.

— А ничего, — дед шумно сплюнул.

Я сел прямо на землю, обхватив голову руками. Глупо. Как же глупо. Столько всего прошёл, столько людей погибло, а я — заблудился в темноте, как ребёнок.

— Прости, дед, — сказал я глухо. — Я не хотел.

— Ладно, не убивайся, — дед хлопнул меня по плечу и хитро прищурился. — Если поторопишься, может, ещё успеешь сходить сегодня.

Я поднял голову.

— Куда?

— В магазин, за водкой. Куда же еще?

Я вскочил, готовый бежать прямо сейчас, но дед удержал меня за рукав.

— Группа, что туда ходит, ещё не ушла. Они позже отправляются, так что если мы сейчас быстренько перекусим, ты как раз успеешь.

— Заранее пойду, чтобы не опоздать.

— Стой, стой. Сначала поесть надо. Жрать хочу — сил нет.

— А как же твоя подзарядка? — удивился я. — Ты ж говорил, утром сил полон?

Дед почесал затылок, оглянулся на дикарей.

— Не работает, Вася. Похоже, сломалось что-то. Может, водка меня из режима выбила. Может с довольствия сняли. Но факт — жрать охота. По-настоящему.

Мы побрели к автобусу. Дед ковылял, опираясь на моё плечо, но в глазах его появился какой-то азарт, которого раньше не было.

В РАФе я быстро разжёг плитку, поставил греться две банки тушёнки. Достал галеты, разложил на «столе». Кофе сварил покрепче, налил в кружки.

Рассевшись, мы прихлёбывая кофе и заедали тушёнкой. Дед с наслаждением облизывал ложку, щурился, как сытый кот. Вдругон замер, повернул голову к окну. Дикари всё так же стояли возле могилы, четыре пёстрые фигуры на фоне серого неба и чёрных деревьев. Дед посмотрел на них пристально, не мигая, и я заметил, как его губы чуть шевельнулись — без звука, без слов, просто движение.

И дикари, словно услышав что-то, одновременно развернулись и той же гусиной походкой, не оглядываясь, потопали обратно в сторону стойбища. Четыре пёстрые фигуры медленно удалялись, растворяясь в сером свете болотного мира.

Я проводил их взглядом, потом перевёл глаза на деда. Тот сидел, и с видимым удовольствием затягивался сигаретой. В глазах его, старческих, выцветших, плескалось что-то похожее на гордость. Или на хитрость.

Я промолчал, уже ничему не удивляясь. В этом мире, где мёртвые возвращались, где сны становились явью, где танки выползали из воздуха, — удивляться было просто глупо.

Мы доели, допили кофе. Тушёнка кончилась, галеты тоже, только на дне кружек плескалась гуща. Дед откинулся на спальнике, довольно поглаживая живот. Вид у него был такой, будто он только что вернулся из ресторана, а не сидел в ржавом автобусе посреди болотного ада.

— Ты давай, собирайся, — сказал он, жмурясь, как сытый кот. — А я тут посижу, покурю.

Пешком идти до портала не хотелось совершенно. Ноги после ночи на дереве гудели, спина ныла, а перспектива топать по жихе несколько километров вызывала только отторжение.

Я вышел из автобуса, подошёл к УАЗу. Обошёл его кругом, придирчиво осматривая. Колёса — огромные, зубастые, с глубоким протектором — выглядели вполне нормально. Я пнул по резине — упругая, не спустила. Подкачивать не надо.

Открыл капот. Двигатель — старый, добрый, без намёка на электронику. Масло на щупе было тёмным, но уровня хватало. С охлаждайкой в бачке тоже порядок.

Я залез в кабину, включил массу. Повернул ключ. Стартер бодро закрутил, двигатель схватился с пол-оборота, затарахтел ровно, как трактор в поле. Подгазовал — мотор отозвался уверенным рыком. Прогрел немного, прислушиваясь к каждому звуку. Всё было в порядке. Заглушил.

И в этот момент впереди показались дикари. Я замер, вглядываясь в серую мглу между стволов. Они шли ровно, молча, как всегда, без единого звука, без единого лишнего движения. Это были те что ходят в мир «Пятёрочки».

Они прошли метрах в пятидесяти от меня, даже не повернув головы. Только жижа чавкала под их ногами, да лоскуты одежды колыхались при ходьбе.

Я выскочил из машины, подбежал к автобусу. Дед уже стоял на пороге, курил, щурился на серый свет.

— Вон они, — сказал я, кивая в сторону леса. — Пошли. Я за ними?

— А то, — дед выпустил дым. — Садись и дуй.

— Ты со мной?

Дед отмахнулся, затягиваясь сигаретой.

— Нет, Вася, давай сам, у меня и здесь делов хватает…

Я запрыгнул в УАЗ, завёл мотор. Машина взревела, я выжал сцепление, тронулся с места, объезжая кучи хлама. В зеркало заднего вида видел, как дед стоит у автобуса, маленький, сгорбленный, в своей лоскутной накидке, и смотрит вслед. Рядом с ним, на холмике, торчит ржавый крест.

Глава 13

УАЗ прыгал по кочкам, проваливался в ямы, но упрямо лез вперёд, туда, где среди чёрных стволов угадывалась тропа, протоптанная дикарями. Я не гнал, стараясь держаться на расстоянии — дикари шли медленно, и обгонять их не имело смысла, но как-то незаметно всё же вырвался вперед. Они где-то свернули, я поехал по своим же, оставленным в прошлый раз, следам.

Минут через двадцать лес начал редеть. Впереди показалась знакомая поляна с каменным кругом. Я заглушил мотор метрах в пятидесяти, вылез, прислушался. Тишина, дикари ещё не подошли.

Осмотревшись, подошёл к кругу, потрогал холодные, скользкие камни. Сколько раз я уже проходил через порталы? Сколько раз пытался понять их природу?

Поначалу считал, но теперь сбился. Только как бы там не было, механизм перемещений оставался для меня загадкой. Прибор ловил какие-то частоты, дикари пели, но как это работало? Я даже чертить что-то пытался, графики строить, вот только как не старался, понять ничего не мог. Сейчас тоже, задумался было, но тут махнул рукой и отошёл к машине. Бесполезно. Не хватает чего-то, или вообще, просто не мой уровень.

Сев на подножку УАЗа, я достал сигарету, закурил. Дым поднимался в серое небо, таял, исчезал.

И дед. Да, он сказал как его зовут, как попал сюда, знал такие вещи которые посторонний знать не мог, но все равно, нет-нет, да и закрадывались сомнения. Я пытался вспомнить его лицо из того времени когда он исчез, но не выходило, было только смутное ощущение что я его видел, и всё на этом.

В кустах зашуршало. Я поднял голову — из леса, гуськом, выходили дикари. Они подошли к кругу, замерли, лицами к центру. Секунда, другая — и из из тел поплыл низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши.

Я затушил сигарету, забрался в УАЗ. Завёл двигатель, но газовать не спешил. Ждал.

Марево появилось не сразу. Сначала лёгкая рябь, потом гуще, плотнее. И наконец — прозрачная, дрожащая стена, за которой угадывался иной свет. Более яркий, с проблесками чего-то похожего на солнце.

Дикари, не оборачиваясь, шагнули в портал. Один за другим.

Я выжал сцепление, включил первую передачу и медленно, очень медленно, подъехал к самой границе марева. Передний бампер почти касался дрожащего воздуха. Выдохнул и въехал.

Переход всегда вышибает дух, но в этот раз получилось совсем неожиданно, выехав из марева, я попал в дождь.