Клим Ветров – Чужие степи. Часть 10 (страница 27)

Убрав дозиметр в карман, прислушался к себе. К своему телу, которое наверняка впитало в себя столько радиации, что хватило бы на целую роту смертников.

Ничего.

Организм работал как часы. Только желудок напомнил о себе привычным спазмом — есть хотелось зверски. Видимо, это и был главный побочный эффект: регенерация жрала энергию без остановки.

Подойдя к танку вплотную, я похлопал его по броне и полез.

Забрался на крыло, потом на башню. Люк механика-водителя по-прежнему был открыт, я убедился, что там пусто, и спустился.

Внутри было тесно, как и положено в любой боевой машине. Узкое пространство, заставленное рычагами, приборами, агрегатами. Водительское сиденье — небольшой кожух, обтянутый чем-то похожим на кожу. Перед ним — два огромных рычага поворота, между ними — педали. Над головой — люк, сбоку — смотровой прибор с триплексом, забрызганным грязью.

Я уселся на место, руки сами легли на рычаги.

Приборная панель показалась простой, как лопата. Несколько циферблатов: температура масла, давление масла, тахометр, амперметр. Кнопки и тумблеры — минимум.

Я нашёл кнопку стартера. Рядом — рукоятка подачи топлива. Перевёл тумблер массы — щёлкнуло, на панели тускло загорелась лампочка. Аккумулятор живой. Хорошо. Вытянул рукоятку подачи топлива до упора, и ткнул в кнопку.

Стартер завыл надсадно, но двигатель даже не чихнул. Я отпустил, подождал, попробовал снова. Тот же результат. Аккумулятор все же дохлый, крутит еле-еле.

— Чёрт, — выдохнул я, и вспомнил, что у немецких танков, кроме электростартера, была система запуска сжатым воздухом. Может здесь так же? Я огляделся. Сзади, за сиденьем, увидел вентиль с маховичком и манометр. Стрелка на манометре стояла в зелёной зоне — давление в норме.

Чуть посомневавшись, я открыл вентиль. Воздух зашипел, засвистел в трубках. Ещё раз нажал кнопку стартера — и на этот раз двигатель чихнул, выдохнул облако чёрного дыма и закашлялся. Чихнул ещё раз, потом ещё, и вдруг заурчал — неровно, с перебоями, но заурчал.

Я дал газу, прислушиваясь. Мотор набирал обороты, тахометр ожил, стрелка давления масла поползла вверх. Из выхлопной трубы, выведенной куда-то наверх, повалил густой чёрный дым, смешиваясь с болотной сыростью.

Слушая эту какофонию звуков — рёв двигателя, вибрацию, проходящую через всё тело — я чувствовал, как внутри разгорается что-то похожее на восторг. Он ожил. Этот стальной монстр, прошедший через ядерный ад, ожил. Убавив газ, я дал мотору поработать на холостых. Стрелки приборов стояли ровно, двигатель урчал ровно, уверенно.

Посидев ещё минуту, я решился.

Левый рычаг на себя, правый вперёд — так, кажется, поворачивают. Осторожно тронув правый рычаг, я добавил газа. Танк дёрнулся, гусеницы заскрежетали по жиже, и машина медленно, очень медленно, поползла вперёд.

Выровняв рычаги, дал газу побольше. Танк пошёл быстрее, вздымая комья чёрной грязи. Я чувствовал каждую кочку, каждый ухаб — подвеска была очень жёсткой. Поворот налево. Левый рычаг на себя, правый отпустить. Танк послушно развернулся. Ещё поворот, теперь направо. Получалось, танк слушался. Он был огромным, неповоротливым, но он слушался. Я мог на нём ехать, я мог на нём поворачивать, а значит, теоретически, мог и воевать.

Доехав до места, где на ровной площадке лежал каменный круг, я заглушил двигатель. Посидел немного, «остывая», и вылез из люка. Из-за груды покрышек показался дед. Он ковылял, опираясь на палку, и смотрел на танк с таким выражением, будто увидел привидение. Подойдя ближе, он постучал по гусенице палкой.

— Ну и дура… — сказал он уважительно.

Я спрыгнул с брони, подошёл к нему.

— Ага, та еще.

— Водку привёз? — спросил он без предисловий.

— Да, — кивнул я. — Два литра.

Дед довольно крякнул.

— Хорошо. Значит, сегодня продолжим. Этого добра нам хватит, чтобы настроить дикарей как следует. А завтра с утра — в круг.

Он замолчал, задумался, потом посмотрел на меня виновато.

— Слушай, Вася… Может, перекусим? Жрать что-то хочется, сил нет.

Я усмехнулся. Похоже, деда больше не подкармливал радиационный аккумулятор. С тех пор как он очнулся, его организм перестал быть частью системы. Теперь он жил как обычный человек — хотел есть, пить, спать.

— Пошли, — сказал я. — Заодно и поговорим.

Мы побрели к автобусу. Дед опирался на палку, но шёл бодрее, чем утром. Видно, перспектива сытного ужина придавала сил.

Глава 14

В РАФе я быстро разжёг плитку, поставил греться две банки тушёнки. Дед уселся на спальник, вытянул ноги, блаженно зажмурился.

— Хорошо у тебя тут, — сказал он. — Тепло, сухо. И главное — еда.

Тушёнка зашипела, запахло мясом. Дед облизнулся, потянулся к банке, но я остановил его:

— Погоди, горячо. Пусть немного остынет.

Достал галеты, выставил на стол две баночки колы, справедливо рассуждая что деду радиоактивное питьё не повредит.

— За успех, — сказал я, поднимая свою.

Дед чокнулся со мной, отхлебнул, поморщился.

— Сильно сладкая, — заметил он.

Мы ели молча, наслаждаясь горячей едой. Дед уплетал за обе щеки, ложка так и мелькала.

Пока ели, сварился кофе. Я разлил его по стаканчикам, достал сигареты. Закурили. Дым плавал под потолком автобуса, смешиваясь с запахом еды.

— Слушай, дед, — начал я. — Я тут дозиметром всё промерял. Свалка ваша — она фонит так, что волосы дыбом. В сотни раз выше нормы. Ты только подумай: натаскали сюда железа, а оно ведь всё радиоактивное. Может, они не железяки собирают, а радиацию? Может, она здесь как подпитка?

Дед слушал внимательно, не перебивая. Потом медленно кивнул.

— Может, и так, — сказал он и почесал затылок.

Я ждал какого-то продолжения, но он молчал.

Мы допили кофе, выкурили ещё по сигарете. Я затушил окурок в консервную банку и решительно поднялся.

— Ладно, дед. Пока есть время, перетащу трофеи в танк. А то завтра, если портал откроется, можем не успеть.

Я уже направился к выходу, но дед окликнул:

— Погоди, Вася. Я тут подумал…

Я обернулся.

— Круг с камнями выкладывать надо не здесь, а в том месте, откуда ты в этот мир пришёл.

Я замер.

— Почему?

— А потому, — дед поднял палец, — Если мы здесь круг сложим, он может открыться где угодно в Степи, но не там, где ты хочешь. Может, за сотни километров от твоей станицы. А нам надо точно.

Я задумался. Логика в его словах была. Именно так я оказался в своём, «сером» мире, когда дикари открыли портал. Я ходил с ними в одни места, а когда сам активировал переход, попал совсем в другой город, за двести километров от нужной точки. Ошибка в настройке могла стоить мне всего.

— Сегодня точно не успеем, — сказал я. — Давай здесь попробуем. Мало ли, вдруг получится?

Дед покачал головой.

— А если нет?

— Если не выйдет — попробуем ещё раз. Там, где надо.

Он помолчал, потом кивнул.

— Добро. Только ты это… ложись в круг заранее. Пока светло. А то ночью опять потеряешься, будешь на деревьях сидеть, как филин.

Я усмехнулся.

— Ладно, договорились. Сейчас трофеи перетащу в танк и сразу лягу.

Дед поднялся, опираясь на палку, и заковылял к выходу.

Он вышел, а я принялся за дело.