Клим Руднев – Золото партии (страница 9)
– Простите, задумалась. – Она встряхнула головой.
В половине одиннадцатого они прошли досмотр. Пассажиры потянулись к выходу на посадку. Алекс проверила сумку, на месте ли тетрадь прадеда. Все важные документы были с ней – даже если с багажом что-то случится, работу можно продолжать.
В самолете Алекс села у иллюминатора, Дмитрий – в среднем кресле, Виктор – у прохода. Пока самолет набирал высоту, все молчали – каждый думал о своем. Когда самолет набрал высоту, Виктор достал планшет, открыл карту Казани.
– Гостиница «Ривьера» в пяти километрах от банка, – пояснил он, показывая маршрут пальцем. – Как и Государственный архив.
– Нам нужно заказать экскурсию в музей банка – сказала Алекс.
– Уже все готово, – ответил Виктор, показав большой палец вверх.
Усталость дня и волнение перед завтрашними поисками взяли свое – она откинулась в кресле и закрыла глаза. Гул двигателей и покачивание самолета действовали усыпляюще.
Ей приснилась старая фотография – черно-белая, выцветшая. Трое мужчин в военной форме стоят у железнодорожного вагона. В руках у одного – кожаная папка, у другого – тетрадь. Третий что-то показывает пальцем в сторону леса. Лица размыты временем, но почему-то Алекс точно знала – это они. Красильников, Суворин и кто-то третий.
Мужчины заходят в товарный вагон-теплушку по железным ступеням. Алекс пытается последовать за ними, но ноги словно приросли к земле. Она кричит, но голоса не слышно. А фотография тем временем тускнеет, края желтеют и скручиваются, как от огня…
– Алекс, – тихо позвал Дмитрий, осторожно касаясь ее плеча. – Мы приземляемся.
Она открыла глаза, моргнула. За иллюминатором виднелись огни ночной Казани – города, где сто лет назад решалась судьба золотого запаса России.
– Приснилось что-то? – спросил Дмитрий. – Вы стонали.
– Можно на «ты», – зевнула Алекс, не желая отвечать на вопрос.
– Хорошо, – улыбнулся он.
Самолет тряхнуло от касания взлетной полосы, и Алекс окончательно проснулась. Пассажиры начали доставать вещи с верхних полок, в проходе слышались голоса и шуршание пакетов.
– Час ночи, – сказал Виктор, проверяя время на телефоне. – Машина должна ждать.
У выхода из аэропорта их встречал водитель с табличкой «Красильников» и черный Mercedes с тонированными стеклами.
– Неплохо, – заметил Дмитрий, забираясь на заднее сиденье и оглядываясь.
– Я привык к комфорту, – пожал плечами Виктор.
Вопрос, почему они тогда летели в экономе, Алекс задать постеснялась и просто сказала:
– Отличная машина.
Через полчаса они добрались до гостиницы. Алекс, получив ключ от полулюкса, попрощалась с попутчиками и направилась в номер. После узкого кресла эконома болела каждая мышца, каждая косточка, и все, чего она сейчас хотела, – завалиться спать.
Глава 5. Дорога через Сибирь
Телеграмма № 647 от 3 октября 1918 г.:
«СРОЧНО. СЕКРЕТНО. Всем начальникам эшелонов с особым грузом. Немедленная эвакуация в Челябинск по решению Директории. Красные наступают на Уфу. Маршрут: Уфа–Челябинск–Омск. Охрана усилена. Полная готовность к отправлению».
Золотой запас России находился в Уфе с сентября 1918 года, когда лидеры КОМУЧа и Временного Сибирского правительства договорились создать единый орган власти под управлением Директории. Но красные начали новое наступление, и положение антибольшевистских сил становилось критическим.
Полковник Иван Петрович Красильников склонился над картой Урала, разложенной на массивном дубовом столе в штабе Уфимской Директории. Разведка докладывала о концентрации красных частей западнее Уфы, о переброске подкреплений, о росте партизанского движения в тылу. Положение критическое.
За спиной у Красильникова стояли члены Директории – бледные, осунувшиеся люди в измятых сюртуках, которые еще недавно верили, что смогут объединить всю антибольшевистскую Россию.
– Господа, – сказал председатель Директории Николай Дмитриевич Авксентьев, – положение диктует нам условия. Красные скоро будут здесь. Временное Сибирское правительство требует немедленной эвакуации золота в Омск.
Член Директории Владимир Александрович Виноградов разложил на столе телеграммы, полученные за последние сутки.
– Штаб 3-й армии сообщает: левый фланг прорван под Белебеем. Резервов нет. – Он перевернул желтую бумажку. – Штаб Уфимской группы: «Отступаем за реку Дема. Удержать позиции невозможно».
Авксентьев барабанил пальцами по столу.
– Владимир Александрович, что слышно от чехословаков?
– Корпус держит Каму. – Виноградов покачал головой. – Но командиры жалуются: линия фронта растянулась на двести верст. При таких силах это авантюра.
Красильников водил пальцем по карте, прикидывая расстояния. От Уфы до Златоуста – почти триста верст по железной дороге. Оттуда до Челябинска – еще сто шестьдесят. А от Челябинска до Омска – более пятисот. В сумме около тысячи верст через воюющую Россию.
– Иван Петрович, – обратился к нему Виноградов, – сколько времени потребуется на эвакуацию до Омска?
– При рядовых условиях – четверо суток, – сказал он размеренно. – Но условия далеки от типичных. Партизаны активизировались, пути под угрозой. Неделя, не меньше.
Виноградов придвинулся ближе, понизил голос:
– Иван Петрович, главный вопрос… Как быть с государственными ценностями?
Все взгляды обратились к Красильникову. Он командовал охраной государственного золота уже два месяца – с того самого дня, когда эшелоны прибыли в Самару из захваченной белыми Казани.
– Пять отдельных составов. – Красильников не поднял глаз от карты. – Каждый под усиленным конвоем.
Полковник посмотрел на представителя чехов – капитана Карела Новака, невысокого плотного мужчину лет тридцати с аккуратной бородкой. Чех говорил по-русски с заметным акцентом, но служил исправно.
Авксентьев встал из-за стола, подошел к окну. За стеклами темнела уфимская осень – фонари на улицах горели тускло, прохожих почти не было. Город готовился к очередной смене власти.
– Принимаем решение, – сказал председатель Директории, не оборачиваясь. – Завтра в шесть утра начинаем эвакуацию в Омск через Челябинск. Правительство, архивы, золотой запас – все.
– Телеграмма в Омск отправлена? – спросил Виноградов.
– Час назад, – кивнул дежурный офицер. – Правительство Вологодского предупреждено. Встретят.
Красильников сложил карту, убрал в планшет.
– Господа, прошу разойтись, – сказал Авксентьев. – Завтра решающий день.
Красильников вышел последним. В коридоре его окликнул Виноградов:
– Иван Петрович, минуточку.
Член Директории переминался с ноги на ногу – он был человеком осторожным, привыкшим взвешивать каждое слово.
– Вологодский требует немедленной доставки, – тихо сказал он. – Омское правительство опасается, что мы можем… задержать золото в Челябинске.
Красильников помолчал, глядя ему в глаза. Слишком много имелось желающих распоряжаться государственной казной.
– Доставим, – наконец сказал полковник. – Но в Челябинске придется остановиться для дозаправки и осмотра составов.
Виноградов понимающе кивнул.
– Дай Бог довезти, – пробормотал он и направился к выходу.
Красильников остался один в полутемном коридоре. Где-то внизу стучали каблуки чиновников, разбирающих архивы, готовящихся к отъезду. Он достал из кителя записную книжку, записал: «9.10.18. Уфа. Решение принято. Завтра – через Челябинск в Омск».
Полковник вышел из здания и направился на станцию. Первым делом нашел начальника станции.
– Нужно пять составов к полуночи. Паровозы заправить углем на двести верст, воду полную.
– Будет сделано, Иван Петрович.
Затем собрал командиров охранных отрядов.
– Господа, слушайте приказ. Я беру первый эшелон с особо ценным грузом. Поручик Суворин – второй эшелон. Лейтенант Волынский – третий. Капитан Новак координирует чехословацкую охрану всех составов.
Офицеры разошлись выполнять приказания. Красильников остался на перроне, наблюдая, как готовят составы. Рабочие подавали вагоны, машинисты проверяли паровозы, грузчики готовили тележки для перевозки ящиков.
В полночь началась погрузка. От здания банка к станции потянулась цепочка людей – банковские служащие выносили ящики под охраной солдат, грузчики переносили их в вагоны, офицеры проверяли каждую печать.
В 5:30 утра Красильников направлялся к составу № 1. Мощный паровоз готовился тянуть двадцать восемь вагонов. Эшелон выстроился по продуманной схеме: в голове – четыре пассажирских вагона с чехословацкими легионерами и русскими офицерами, за ними – двадцать товарных с золотом, замыкали состав два штабных и два санитарных вагона.