Клим Руднев – Золото партии (страница 10)

Расчет был прост и надежен: золотой груз укрыли с обеих сторон. Если партизаны нападут на голову эшелона – первый удар примут пассажирские вагоны с вооруженной охраной. Атака с хвоста разобьется о штабные вагоны, где размещались офицеры с личным оружием.

Начальник станции – пожилой железнодорожник в форме с серебряными галунами – доложил обстановку:

– Иван Петрович, составы готовы. Паровозы заправлены углем на 200 верст. Вода принята. Давление в норме.

– Охрана?

– В первом эшелоне: сорок чехов, тридцать русских офицеров и солдат. Пулеметы «Максим» в головном и хвостовом вагонах. Ручные гранаты – по ящику на отделение.

– Ваше превосходительство! – окликнул Красильникова поручик Андрей Суворин, выбежавший из штабного вагона.

Двадцатитрехлетний офицер из обедневших дворян Тверской губернии служил в охране золота с августа. Русые волосы, серые глаза, аккуратные усики. Хорошо стрелял, знал немецкий, умел работать с картами. Красильников доверял ему больше других – слишком молод для интриг, слишком честен для воровства.

– Что случилось, Андрей Сергеевич?

– Телеграмма от путевой службы, – Суворин протянул желтую бумагу. – На линии Уфа-Златоуст возможны диверсии. Партизанские группы активизировались.

Красильников прочитал депешу, переданную в 4:40:

«НАЧАЛЬНИКУ ОХРАНЫ ОСОБЫХ ЭШЕЛОНОВ. НА УЧАСТКЕ УФА-ЗЛАТОУСТ ОТМЕЧЕНА ПОВЫШЕННАЯ АКТИВНОСТЬ ПАРТИЗАНСКИХ ГРУПП. ВОЗМОЖНЫ ДИВЕРСИИ НА ПУТЯХ. РЕКОМЕНДУЕМ УСИЛЕННУЮ ОХРАНУ И ОСТОРОЖНОСТЬ. НАЧАЛЬНИК ДИСТАНЦИИ».

– Партизаны знают о движении золота, – пробормотал полковник. – Значит, где-то есть утечка информации.

– Что будем делать?

Красильников посмотрел на часы. Без пятнадцати шесть. Через четверть часа – отправление по расписанию.

– Идем по плану, – принял решение полковник. – Но удваиваем бдительность. И пусть пулеметчики будут готовы к бою.

– Машинистам сообщить?

– Я сам.

Красильников быстро пошел к головному паровозу. Машинист – пожилой железнодорожник с седой бородой – стоял у топки, проверял давление пара.

– Маршрут не меняется, но будьте готовы к экстренной остановке, – сказал полковник. – На линии возможны препятствия.

– Понятно, ваше благородие. – Машинист сплюнул в сторону. – Значит, и вправду плохи дела, если такие предосторожности.

– Дела такие, какие есть. – Красильников положил руку на плечо машиниста. – Главное – довезти. Целехонько довезти.

– Довезу, не беспокойтесь. Тридцать лет на дороге, всякое видал.

В это время к станции подъехали кареты и повозки. Из них вышли оставшиеся члены Директории с чемоданами и портфелями. Авксентьев, Виноградов, другие чиновники – все бледные, небритые, с красными от бессонницы глазами.

– Иван Петрович, – подошел Виноградов, – когда отправляемся?

– Через десять минут. Садитесь во второй вагон, там для вас купе приготовлено.

Член Директории кивнул, направился к указанному вагону. На ходу оглянулся на станцию – последний взгляд на город, который они сдают красным.

Красильников поднял руку, дал сигнал машинистам. Пять паровозных гудков прогремели над станцией одновременно – протяжно, тревожно, как прощание с прошлой жизнью.

Эшелоны тронулись.

Первый состав с двадцатью восемью вагонами медленно пополз по рельсам, набирая скорость. Колеса стучали ритмично: «так-так, так-так, так-так». Скорость – восемнадцать верст в час по прямой, не больше. С таким грузом и частыми остановками быстрее нельзя.

Красильников стоял на площадке штабного вагона, смотрел, как за поворотом исчезает Уфа. Город, где Директория надеялась объединить всю антибольшевистскую Россию. Город, который завтра займут красные.

Поручик Суворин подошел сзади, встал рядом.

– Жалко? – спросил он тихо.

– Жалко, – ответил Красильников. – Но войну проигрывают не города, а армии. А армиям нужны деньги.

Он похлопал по стенке вагона.

– Вот они, деньги. Пятьсот тонн.

– Если довезем, – заметил Суворин.

– Довезем, – твердо сказал Красильников. – Обязательно довезем.

За окном мелькали телеграфные столбы, полустанки, разъезды. Началась дорога через воюющую Россию – дорога, которая решит судьбу золотого запаса империи.

11 октября 1918 года, 16:20. Станция Златоуст, 299 верст от Уфы

Переход из Уфы занял шестнадцать часов. Эшелон стоял уже полтора часа. Впереди лежал перевал через хребет, самый сложный участок пути. Паровозы заправлялись углем и водой для подъема в горы.

Красильников ходил по перрону, изучая окрестности в бинокль. Златоуст – крупный заводской город в сердце Урала, окруженный лесистыми хребтами. Много укрытий для партизан, но и сильный гарнизон белых.

Температура днем поднялась до плюс четырех, но ветер холодный, пронизывающий. На деревьях еще желтела листва, но по утрам уже прокрадывался иней. Зима близко.

– Поручик! – позвал Красильников Суворина. – Возьмите двух человек, сходите на телеграф. Узнайте обстановку впереди.

Андрей Сергеевич кивнул, подозвал ефрейтора и рядового. Все трое вооружены винтовками Мосина, а у самого Суворина – еще и маузер в кобуре. Так и ушли в город.

Чехословацкие легионеры расположились вокруг состава полукольцом – караульные цепи на расстоянии ста шагов от вагонов. У каждого – винтовка Манлихера австрийского производства, патроны в обоймах по пять штук. Неплохое оружие, но не лучшее для русских условий – в мороз механизм заедает.

Капитан Карел Новак, командир чешского караула, подошел к Красильникову:

– Господин полковник, мои люди устали. Четвертый день в дороге, спать негде нормально.

– Потерпите, Карел Антонович. До Челябинска осталось сто шестьдесят верст. Там отдохнем как следует.

– А дальше? – В глазах чеха мелькнуло что-то неопределенное. – Дальше тоже охранять золото?

Красильников внимательно всмотрелся в собеседника. Чехи воевали на стороне белых, но делали это неохотно. Им нужно одно – вернуться домой, в независимую Чехословакию. А для этого нужны деньги на дорогу и обустройство.

– Дальше посмотрим, – уклончиво ответил полковник.

Новак кивнул, но Красильников видел: чех думает о чем-то своем. Многие иностранцы, оказавшиеся в России, думали теперь о своем. О том, как извлечь выгоду из русской смуты.

В это время из города вернулся Суворин. Лицо у него было встревоженное.

– Докладывайте, – велел Красильников.

– Телеграммы из Челябинска, – ответил поручик. – Красные активизировались восточнее города. Нападают на отдельные составы, рвут провода.

– Серьезно?

– Пока нет. Но тенденция плохая. – Суворин протянул полковнику телеграфную ленту. – И еще одна новость. Временное Сибирское правительство срочно требует доставки золота в Омск.

Красильников прочитал депешу от омского коменданта: «Ускорить продвижение эшелонов с особым грузом. Обстановка меняется. Промедление недопустимо».

– Вологодский торопится, – пробормотал полковник. – Боится, что золото где-то задержим.

– А мы можем?

– Нет. – Красильников сложил депешу, убрал в карман. – У нас свои планы.

Часы на станционном здании показывали половину шестого. До темноты оставалось два часа. Красильников подошел к начальнику станции:

– Сколько времени до Челябинска?

– Часов восемь, не меньше, – ответил железнодорожник. – Подъем тяжелый, потом спуск опасный. С таким грузом придется продвигаться осторожно.

– А заночевать можно здесь?