Клим Руднев – Золото партии (страница 6)
Красильников стоял на командном пункте, оборудованном на колокольне деревенской церкви, и следил за развертыванием операции. Все шло по плану – город окружали с трех сторон, пути отступления перерезаны.
– Латыши, – сказал подполковник, изучающий город в другой бинокль. – Видите красные петлицы на шинелях? Это 5-й Латышский полк. Хорошие солдаты, дисциплинированные.
– Сколько их?
– Батальон, может полтора. Плюс интернациональные части – венгры, австрийцы, китайцы. И русские красногвардейцы, но те воевать толком не умеют.
Красильников посмотрел на часы. Без четверти восемь вечера, солнце садилось за горизонт. До полной темноты оставалось минут сорок – не время для штурма. Атаку назначили на завтра, но подготовку начинали сейчас.
– Чехи высадятся у Казанских пристаней, – объяснял он адъютанту, водя пальцем по карте. – Пять километров ниже города. Развернутся в боевой порядок, пойдут на город при поддержке артиллерии с кораблей. Мы в это время переправимся выше Казани, ударим с тыла.
– А если красные взорвут мосты?
– К утру соорудим понтонную переправу.
Ночь прошла в приготовлениях. Красильников не спал – объезжал позиции, проверял готовность частей, отдавал последние приказания. В четыре утра съел походный завтрак – сухари с салом и кружку горячего чая. В желудке все сжалось от волнения: завтра решится судьба не только боя, но и всего похода. Если сломают сопротивление красных в Казани, золотой запас достанется белым. Если нет – придется отступать к Симбирску ни с чем.
Штурм начался в половине седьмого утра 6 августа. Чехи шли в атаку методично, профессионально – короткие перебежки, огонь с места, снова перебежка. Их поддерживала корабельная артиллерия: «Шквал» и «Отважный» вели огонь по красным позициям, подавляя пулеметные точки и разрушая баррикады.
Но латышские стрелки оказали упорное сопротивление. 5-й Латышский полк встретил чехов организованным огнем из домов и окопов, контратаковал в штыки, даже начал теснить их обратно к пристани. Красильников видел в бинокль, как белые отряды колебались, как отдельные группы откатывались назад, к Волге.
– Черт побери, – пробормотал он, – латыши дерутся как черти.
Решающий момент наступил около полудня. В казанском кремле был расквартирован Сербский батальон майора Благотича – триста человек, которые формально считались союзниками большевиков. Но Красильников знал: среди сербских офицеров много тех, кто не любит красных. Накануне боя он послал к Благотичу тайных эмиссаров с предложением перейти на сторону белых.
Переговоры увенчались успехом. В самый критический момент, когда латышские стрелки начали теснить чехов, сербы нанесли Латышскому полку неожиданный удар с фланга. Красные оказались между двух огней – чехи с фронта, сербы с тыла. Сопротивление было сломлено за полчаса.
К двум часам дня красные начали отходить в город. Донесения от разведчиков сообщали: по улицам Казани бегут группы красноармейцев, как жители закрывают ставни и прячутся в домах. С чердаков и из окон посыпались выстрелы – началось запланированное восстание белых офицеров внутри города.
Каппель тем временем переправился через Волгу выше Казани у деревни Большие Отары и с частью своего отряда вошел в город с тыла. Это вызвало панику в рядах обороняющихся большевиков. Против Каппеля бросили потрепанный 5-й Латышский полк, Интернациональный батальон имени Карла Маркса и татарские части, но положение это не спасло.
К вечеру 6 августа город был окружен белыми с трех сторон. Остатки красных разделились на две группы – одна пробивалась к Свияжску, другая – на север, к Арску. Большая часть не смогла прорваться из окружения и попала в плен.
В ночь на 7 августа белые части заняли город полностью. Красильников вошел в Казань вместе с передовыми частями в половине шестого утра. Город встретил их тишиной – на улицах не было видно ни красных патрулей, ни мирных жителей. Только иногда из окон раздавались одиночные выстрелы – последние снайперы вели безнадежный бой.
Одним из последних очагов сопротивления стал район электростанции, где оборонялся отряд под командованием М. Х. Султан-Галиева. Красильников слышал, как там трещали пулеметы, рвались гранаты. Но это уже не могло изменить исход боя – город пал.
К полудню Казань очистили от красных. Каппель отправил в Самару победную телеграмму полковнику Чечеку: «Трофеи не поддаются подсчету, захвачен золотой запас России в 650 миллионов!»
Красильников стоял перед зданием Государственного банка на Большой Проломной улице – массивным двухэтажным строением из белого кирпича с колоннами и лепными украшениями. Именно здесь, по сведениям агентуры, хранился золотой запас Российской империи. Именно сюда он стремился все эти дни от Симбирска.
Дверь банка была заперта. Красильников кивнул сапером – те подложили под замок небольшой заряд, отбежали в сторону. Глухой взрыв, дым, звон разлетающихся осколков. Дверь распахнулась.
Внутри банка царила тишина, нарушаемая только скрипом половиц под сапогами. В операционном зале валялись разорванные документы, опрокинутые столы, разбитое стекло. Красные явно покидали здание в спешке, не успев уничтожить все документы.
– Вниз, – приказал Иван Петрович группе офицеров, которые вошли следом. – Хранилище в подвале.
Каменная лестница вела вниз, в полутемные коридоры подвала. Красильников шел первым, держа в руке свечу, наспех добытую у кого-то из младших офицеров. Свет выхватывал из темноты кирпичные стены, железные двери, толстые засовы.
– Найдите лампы, ни черта не видно! – рявкнул он.
В конце коридора – массивная стальная дверь с замком сложной конструкции. На двери висела табличка: «ХРАНИЛИЩЕ № 1. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».
В подвал спустились и другие – Каппель, начальник штаба, несколько старших офицеров с лампами.
Замок был заперт, но саперы справились и с ним за несколько минут. Дверь отворилась медленно, со скрипом. Красильников ступил внутрь хранилища и замер.
Перед ним открылась комната размером с большой зал – пятнадцать на двадцать метров, с высокими сводчатыми потолками. Вдоль стен стояли ряды деревянных ящиков, аккуратно пронумерованных и запечатанных сургучными пломбами. На каждом ящике – металлическая табличка с надписью «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ БАНК РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ».
– Господи всемогущий… – прошептал Каппель, следовавший за ним.
Красильников подошел к одному из ящиков, сорвал сургучную пломбу, открыл крышку. Внутри, под холщовой тканью, лежали золотые монеты – империалы с профилем Николая II. В свете фонарика металл мерцал тускло, благородно.
Он взял одну монету, повертел в руках. Тяжелая, холодная, настоящая. На аверсе – профиль императора, на реверсе – герб империи под короной. «10 РУБЛЕЙ 1911 Г.» – читалась надпись по кругу.
Красильников положил монету обратно в ящик, закрыл крышку. За его спиной офицеры перешептывались, обсуждая увиденное. Кто-то предлагал немедленно начать вывоз золота, кто-то говорил о необходимости усилить охрану.
Полковник осмотрел ряды ящиков и задумался. Это золото – последняя надежда белого дела, основа будущего правительства. Но Казань слишком близко к линии фронта. Красные попытаются вернуть город, и тогда…
– Иван Петрович, – сказал Каппель, – золото нужно эвакуировать в Самару. К правительству КОМУЧа. Здесь оно в опасности.
Красильников кивнул. План созрел у него давно.
– Согласен, – твердо сказал Красильников. – Эвакуируем в Самару.
Следующие две недели прошли в напряженной работе. Захваченные ценности перевозили на тридцати городских трамваях к Волге – единственный транспорт, способный справиться с таким грузом в городских условиях.
Красильников лично контролировал погрузку. Двести грузчиков – в основном татары с пристаней и младшие служащие банка – под надзором офицеров выносили ящики из подвала. По пути до трамвайных вагонов были расставлены служащие, которые следили за грузчиками и вели счет ящиков.
Трамваи курсировали от банка к волжской пристани непрерывно. Скрипели рельсы под тяжестью небывалого груза, искрили контакты. Весь город видел эти рейсы, но мало кто догадывался, что везут сокровище империи.
У пристани ждали пять пароходов. Не надеясь надолго закрепиться в городе, белые вместе с чехословаками быстро погрузили захваченные ценности на баржи и подготовили их к отправке в Самару.
К концу августа последний ящик отправился на «Фельдмаршале Суворове». Красильников обошел все пароходы, проверил охрану. Чехословацкие офицеры стояли у трапов с винтовками наготове.
Иван Петрович стоял на пристани, гордо провожая взглядом последний пароход.
«07.08.18. Казань. Передано: 750 ящиков = 505,5 тонн золота. Царское золото должно служить царской России. Если белое дело падет – золото не достанется красным. Я поклялся перед иконой Казанской Божией Матери».
Глава 4. Команда
Алекс проснулась по будильнику в 8:15. За окном октябрьское утро выглядело серым и промозглым – термометр на балконе показывал плюс шесть градусов, ветер гнул голые ветки деревьев во дворе. Она потянулась, размяла затекшие плечи и посмотрела на часы. До встречи в кафе оставалось почти семь часов, но внутри уже пульсировало предвкушение – сегодня начинается настоящая охота за столетней тайной.
Вставая с постели, она почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев. На письменном столе лежали распечатки фотографий шифра, рядом расположились тетрадь прадеда и блокнот с первыми результатами расшифровки.