Клим Руднев – Пустошь. Принцесса Пустоши (страница 2)
Он взглянул на часы – половина седьмого вечера. До полуночи оставалось достаточно времени, чтобы закончить работу над топливным баком. Алекс сложил приглашение и сунул в карман джинсов. Что бы это ни было, любопытство взяло верх. В его размеренной жизни, состоящей из работы и одиночества, подобные загадки встречались нечасто.
Он снова включил шлифовальную машину, и звук металла по металлу заполнил мастерскую. Но теперь Алекс работал быстрее – почему-то ему хотелось поскорее закончить и отправиться на загадочную встречу. К десяти вечера топливный бак «Харлея» был готов – каждая царапина устранена, каждая неровность отшлифована до зеркального блеска.
Алекс снял рабочий комбинезон и надел потертую кожаную куртку. До встречи оставался почти два часа – достаточно времени, чтобы заскочить в «Железного коня», байкерский бар в нескольких кварталах отсюда. Может, там удастся узнать что-то об этом странном приглашении.
Он прошел в дальний угол мастерской, где под брезентовым чехлом стоял его собственный мотоцикл – кастомный Triumph Bonneville 1975 года. Машина была его гордостью: матово-черный бак с серебряными молниями, хромированные выхлопные трубы его собственной работы, двигатель, который ревел, как разъяренный зверь, но подчинялся малейшему движению руки.
Алекс откатил мотоцикл к выходу и нажал на кнопку электрического подъемника ворот. Металлическая решетка поползла вверх с характерным скрежетом, впуская в мастерскую прохладный вечерний воздух.
– Алекс, дорогой!
Он обернулся. Миссис Норрингтон стояла рядом со своим древним «Бьюиком», размахивая руками. Пожилая женщина лет семидесяти с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, была старожилом квартала. Ее муж погиб во Вьетнаме задолго до рождения Алекса, и с тех пор она жила одна в небольшом домике через дорогу.
– Вечер добрый, миссис Норрингтон, – вежливо поздоровался он, закрывая мастерскую.
– Алекс, милый, не мог бы ты мне помочь? – в голосе старушки слышалась озабоченность. – Моя сестра Эдит плохо себя чувствует, я хотела съездить к ней, но эта старая развалина отказывается заводиться.
Она указала на «Бьюик» 1989 года – автомобиль знавал лучшие времена, но Алекс знал, что миссис Норрингтон тщательно за ним ухаживает. Если машина не заводится, проблема, скорее всего, несерьезная.
– Конечно. – Он подкатил Triumph ближе к автомобилю. – Что она делает, когда вы поворачиваете ключ?
– Звук какой-то щелкающий, а потом тишина.
Алекс открыл капот. Даже в тусклом свете уличного фонаря он сразу увидел проблему – один из проводов аккумулятора отошел от клеммы. Коррозия сделала свое дело.
– Ключ, пожалуйста.
Он залез под капот с небольшим гаечным ключом, зачистил клемму от зеленого налета и плотно закрутил соединение. Через пять минут двигатель «Бьюика» заурчал как довольный кот.
– Что это было? – спросила миссис Норрингтон, облегченно вздыхая.
– Окислились контакты аккумулятора. В следующий раз обратитесь к любому механику, это пятиминутная работа.
– Алекс, дорогой. – Старушка взяла его за руку. – Не мог бы ты зайти на чашечку чая? У меня есть свежий яблочный пирог, и… ну, мне так редко удается поговорить с хорошими людьми.
Алекс взглянул на часы – четверть одиннадцатого. В принципе, времени хватало. И он действительно не мог отказать миссис Норрингтон – одной из немногих людей в округе, которая всегда относилась к нему по-человечески.
– Хорошо, но ненадолго.
Глава 2. Дорога без конца
Домик миссис Норрингтон внутри напоминал музей пятидесятых годов – цветочные обои, кружевные салфетки, фотографии в деревянных рамках на каждой поверхности. Кухня была крошечной, но уютной, с круглым столом и двумя стульями у окна.
Старушка суетилась у плиты, заваривая чай в фарфоровом чайнике с розочками. Алекс сидел за столом, чувствуя себя великаном в кукольном домике – его широкие плечи едва помещались между спинкой стула и столом.
– Сахар? Молоко? – спросила миссис Норрингтон, ставя перед ним чашку с дымящимся чаем.
– Как есть, спасибо.
Она села напротив, внимательно изучая его лицо при свете настольной лампы.
– Ты так похож на своего отца, – сказала она мягко. – Особенно, когда хмуришься. Джек тоже всегда выглядел так, словно нес на плечах весь мир.
Алекс поднял глаза от чашки.
– Вы знали моего отца?
– Конечно, дорогой. Я жила здесь, когда вы переехали в этот район. Тебе тогда было лет… пять? Шесть? Ты прятался за отцовскими ногами и с опаской разглядывал новый дом.
В памяти Алекса всплыли смутные воспоминания – он действительно помнил переезд, грузовик с мебелью, незнакомые лица соседей.
– Джек был хорошим человеком, – продолжила миссис Норрингтон, размешивая сахар в своей чашке. – Приветливым, отзывчивым. Помогал всем, кто просил. Твоя мама, Анна, была такой красавицей – рыжие волосы, веселый смех. Они казались идеальной парой.
Алекс редко слышал рассказы о матери – она умерла, когда ему исполнилось двенадцать, от рака.
– Первые месяцы было тяжело, – вздохнула старушка. – Район тогда контролировала банда «Железных волков». Молодые парни на мотоциклах, думали, что им все дозволено. Они обложили данью местный бизнес, хулиганили, пугали жителей. Когда узнали, что к нам переехал гонщик с дорогими мотоциклами…
Она покачала головой.
– Сначала пришли с «предложением»: мол, нужна защита, плати, и мы обеспечим безопасность твоей семье и мастерской. Джек вежливо отказался. Они пришли снова, уже менее вежливо. Опять отказ.
– И что случилось?
– Однажды вечером, это было в конце сентября, к нам на улицу приехало человек пятнадцать на мотоциклах. Все в черной коже, с цепями и битами. Их главарь, Рэй, – свои его называли Бритва из-за шрама на лице, – припарковался прямо перед вашим домом и стал требовать, чтобы Джек вышел.
Миссис Норрингтон отпила чаю, погружаясь в воспоминания.
– Твой отец вышел без всякого оружия, в одних джинсах и футболке. Я смотрела из окна, боялась даже дышать. Рэй начал орать, что это последнее предупреждение, что если Джек не заплатит к завтрашнему утру, то его семье не поздоровится.
– И что ответил отец?
– Джек стоял спокойно, руки в карманах, и сказал: «Ты хочешь мои деньги? Тогда заработай их честно. Давай устроим гонку: если выиграешь – получишь все, что хочешь. Если выиграю я, ты и твоя банда убираетесь из нашего района навсегда».
Алекс наклонился вперед, заинтригованный. Он никогда не слышал эту историю и не помнил ее.
– Рэй сначала поднял его на смех, – продолжила миссис Норрингтон. – Он был известен как лучший гонщик среди местных байкеров, никто не мог его обогнать. Но Джек настаивал. «Завтра после заката, – сказал он, – по Третьей авеню до старого моста и обратно. Одна гонка решит все».
– Отец согласился на уличную гонку?
– Ты должен понимать, дорогой: у него не было выбора. Если бы он отступил, они бы растерзали вашу семью. Джек знал, что единственный способ защитить тех, кого любишь, – это показать силу на языке, который понимают хищники.
Старушка встала и подошла к окну, глядя на улицу, где когда-то разворачивалась эта драма.
– В ту ночь весь район высыпал на улицы. Слухи о гонке разлетелись мгновенно. Рэй приехал на каком-то черном мотоцикле, злом, настроенном для скорости. А твой отец… выкатил свой «Харлей». Помню, как хром сверкал под уличными фонарями.
– Тот самый, который он разбил в Дайтоне?
– Нет, дорогой. Тот был для профессиональных гонок. А этот – настоящий уличный воин. Джек построил его сам, каждую деталь выбирал для надежности и мощности.
Миссис Норрингтон вернулась к столу, ее глаза светились от воспоминаний.
– Никогда бы не подумал, что вы разбираетесь в мотоциклах, – с печальной улыбкой сказал Алекс.
– Ну, знаешь, с такими соседями, как твой отец, хочешь не хочешь, но начнешь разбираться. К тому же, в молодости и я не была домашней девочкой!
Миссис Норрингтон помолчала, а затем продолжила:
– Они выстроились у стартовой линии – условной черты, проведенной мелом поперек асфальта. Я никогда не забуду звук их двигателей в вечерней тишине. Казалось, что сама земля дрожит.
– Кто давал сигнал к старту?
– Один из местных пацанов бросил пустую бутылку из-под пива. Как только она разбилась о мостовую – они сорвались с места. Рэй рванул вперед, но Джек не торопился. Он ехал рядом, изучал противника, ждал подходящего момента.
Она сделала паузу, словно заново переживая те мгновения.
– Они гнали по Третьей авеню как сумасшедшие – восемьдесят, девяносто миль в час по городским улицам. Рэй вел, но твой отец не отставал. А потом начался самый опасный участок – поворот на мост. Старый металлический мост через реку, узкий, с перилами по бокам.
– И что случилось на мосту?
– Рэй ошибся, – миссис Норрингтон улыбнулась. – Он вошел в поворот слишком быстро, его начало заносить. Пришлось сбросить скорость. А Джек знал каждый камень на этих дорогах, каждую выбоину. Он вошел в поворот идеально, обогнал Рэя с внутренней стороны и больше не отдавал лидерство.
– Отец выиграл?
– Не просто выиграл – он приехал к финишу на целую минуту раньше. Рэй был в бешенстве, кричал о подставе, о нечестной игре. Но сделка есть сделка. В ту же ночь «Железные волки» покинули наш район. Больше их здесь никто не видел. Я всего, конечно не видела, но множество очевидцев рассказывали о гонке абсолютно одинаково. На несколько месяцев победа Джека стала главной темой не только в байкерских барах, но и среди простых жителей района. Так что можешь быть уверенным в достоверности этой истории.