Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 18)

Лука почувствовал волну триумфа. Вот оно. Решение. Ответ на вопрос Майи.

Но затем он прочитал условия активации. И холод, не имеющий ничего общего с температурой зала, сковал его душу.

«Чтобы создать волну хаоса, способную нарушить абсолютный Порядок, необходим источник энергии, равный по своей природе, но противоположный по своей сути. Порядок Предтеч основан на поглощении и подчинении мириад жизней. Источник для "Раздора" должен быть основан на добровольном самопожертвовании одной, но равной по потенциалу, сущности. Активатор должен обладать душой, способной вместить в себя знание о всей мультивселенной, но при этом сохранить свою индивидуальность. Такой сущностью может быть только душа Наблюдателя, достигшего полного единения с коллективным разумом».

Активация требовала не просто жизни. Она требовала полного и необратимого распада души. Душа Наблюдателя, сливаясь с Обелиском, должна была стать той самой «хаотической переменной». Она должна была превратиться в идею свободы и влиться в систему Предтеч, как вирус.

Лука понял. Это был его путь. Его предназначение. Вся его долгая, трагическая жизнь – бегство, потеря памяти, возвращение – вела к этому моменту. Он был не просто выжившим. Он был последним предохранителем, оставленным его расой.

Он медленно открыл глаза. Иван, Майя и Маша все еще стояли рядом со Степаном, обсуждая его теорию «обезглавливания». Они не заметили, как он вернулся.

Он поднялся на ноги, двигаясь плавно и выверено. В его изумрудных глазах больше не было юношеской неуверенности. В них была спокойная, глубокая печаль и непоколебимая решимость.

– Степан прав, – сказал он, и все обернулись к нему. Его голос звучал иначе – глубже, увереннее. – Их нужно обезглавить. Но не физически. Нужно разорвать их связь.

Он подошел к центральной консоли и несколькими мысленными командами вывел на экран изображение из архива. Это была звездная карта, но необычная. На ней была отмечена одна-единственная система в далекой галактике. И в центре этой системы – схематическое изображение черного, иглоподобного объекта.

– Я нашел способ, – продолжил он, глядя не на них, а на изображение. – Мой народ предвидел это. Они создали… ответ. Они называют его «Обелиск Раздора». Он действует по принципу резонатора, который вносит хаос в их идеальную систему. Он может разорвать их коллективную связь, заставить их технологии работать со сбоями, превратить их армию в неуправляемую толпу.

На лицах его друзей появилось недоверие, сменившееся надеждой.

– Это… это правда? – выдохнул Иван.

– Это наш единственный шанс, – твердо сказал Лука. Он не солгал. Но он и не сказал всей правды. Он не упомянул о цене. Он видел их лица, их отчаянную надежду, и не мог, просто не мог отнять ее у них. Не сейчас.

Он посмотрел на Машу, которая смотрела на него с восхищением. Взглянул на Степана, который уже начал просчитывать траекторию полета к указанной системе. Посмотрел на Майю, в чьих глазах впервые за долгое время промелькнуло что-то похожее на облегчение. Посмотрел на Ивана, своего друга, на плечах которого лежал груз ответственности за весь мир.

Нет, он не мог сказать им. Не сейчас.

Он мысленно отгородился от их радости, от их надежды. Внутри него уже начинался тихий, безмолвный процесс. Процесс прощания. Он начал перебирать свои воспоминания – не древние, а новые. Согревающие его изнутри. Вкус пирога, который испекла Маша. Дружеское похлопывание по плечу от Ивана. Уважительный кивок Степана после удачного совместного эксперимента. Редкая, мимолетная улыбка Майи.

Он собирал эти воспоминания, как драгоценные камни, складывая их в самый дальний уголок своей души. Это будет то, что он заберет с собой в небытие. Его личное, маленькое наследие.

Все задвигались, охваченные новой энергией, новой целью. Зал наполнился голосами, обсуждением планов, спорами.

И только Лука стоял неподвижно в центре этого вихря, глядя на звездную карту. Он уже начал свой путь. Путь к Обелиску. Путь к своему концу. И впервые за долгие тысячелетия он чувствовал не скорбь и не страх, а абсолютное, кристально чистое спокойствие. Он знал, что должен сделать. И он это сделает.

***

Лука и Степан, склонившись над мерцающими кристаллами данных, были похожи на жрецов древнего культа, пытающихся расшифровать волю своих богов. Они погрузились в наследие Наблюдателей, в океан информации, от которого у обычного человека расплавился бы мозг. Степан искал логику в безумии, выстраивая схемы защиты и атаки Предтеч, пытаясь найти тот единственный изъян в их идеальной системе. Лука же искал нечто иное. Он искал чудо. Оружие, способное дать им шанс там, где его не было.

Пока они работали, а Академия гудела, как растревоженный улей, готовясь к двум самоубийственным миссиям, Маша нашла Ивана в его кабинете. Он стоял у окна, глядя на тренировочную площадку, где младшие ученики под руководством одного из преподавателей пытались создать совместный силовой щит. Его лицо было непроницаемым, но Маша научилась читать его по напряженным плечам и сжатым кулакам.

– Пап? – тихо позвала она.

Иван обернулся, и его лицо на мгновение смягчилось.

– Маша. Ты должна быть на инструктаже по обороне.

– Я буду. Просто… я хотела поговорить. Она подошла ближе и тоже посмотрела в окно. – Что происходит с Майей?

Вопрос застал Ивана врасплох. Он нахмурился.

– В смысле?

– Не притворяйся, что не замечаешь, – ее голос был по-детски прямым и оттого обезоруживающим. – Она стала другой. Холодной. Словно смотрит на нас сквозь стекло. Я пыталась с ней поговорить, но она просто кивает и уходит. От нее исходит… сила. Но она не такая, как у тебя или у Луки. Она… голодная. И страшная. Мне иногда кажется, что она нас не узнает.

Иван тяжело вздохнул и провел рукой по волосам. Он не мог лгать ей. Не сейчас.

– Это меч, Маша, – тихо сказал он. – Обсидиановый меч. Он спас нас всех, но у него есть цена. Это артефакт невероятной мощи, и он… влияет на нее. Питается ее эмоциями, взамен давая силу и холодную ясность. Она борется с ним. Каждый день, каждую минуту. Но это тяжелая борьба.

– Она справится? – в голосе Маши прозвучала надежда.

Иван посмотрел на свою дочь, на ее серьезное, повзрослевшее лицо, и не смог дать ей ту уверенность, которую она хотела услышать.

– Я не знаю, милая. Но мы должны быть рядом. Мы должны помочь ей не забыть, кто она.

В это самое время, в самом большом тренировочном зале в подземельях Академии, Майя пыталась сделать именно это – не забыть.

Зал был похож на поле боя после жестокой сечи. Десятки тренировочных големов – массивных истуканов из зачарованного камня и металла – были разбиты на куски. Оплавленные обломки, расколотые торсы и оторванные конечности валялись повсюду. Воздух был наэлектризован остаточной магией и пах озоном и раскаленным камнем.

В центре этого хаоса стояла Майя. Ее дыхание было тяжелым, сбивчивым, по лицу и шее струился пот, приклеивая к коже пряди темных волос. Она держала Обсидиановый меч двумя руками, его черное лезвие, казалось, поглощало свет ламп.

– Еще, – прошептала она, и по ее команде из ниш в стенах с грохотом выкатилась новая волна големов. Десять штук. Они двинулись на нее, их магические ядра светились угрожающим красным светом.

Она бросилась им навстречу. Это было похоже на танец смерти. Она не использовала сложную магию. Она двигалась, уклонялась, парировала, и каждый ее удар мечом был смертельным. Клинок проходил сквозь камень и металл, как нож сквозь масло, не встречая сопротивления, оставляя за собой идеально гладкие срезы. Она стирала их из реальности.

Один. Два. Пять. Десять. Последний голем рухнул к ее ногам, расколотый надвое. Майя остановилась, тяжело дыша, и оперлась на меч. Она надеялась, что усталость, физическое истощение заглушит его. Заглушит этот тихий, постоянный, сводящий с ума шепот в ее голове. Шепот, жаждущий не камня и металла. А плоти и крови.

«Этого… недостаточно… – пророкотал голос в ее сознании. Это был не ее собственный голос. Это был голос меча. Древний, как сам хаос. – Игрушки… пыль… Я жажду… настоящего…»

– Заткнись, – прошипела Майя сквозь стиснутые зубы.

«Ты слаба… Ты противишься своей природе… Дай мне волю… и я дарую тебе силу… силу уничтожить богов…»

Она чувствовала, как тьма артефакта пытается просочиться в ее сознание, затопить ее, подчинить себе ее волю. Она боролась, но с каждым днем эта борьба становилась все тяжелее.

И тут раздался другой голос. Не в ее ушах. Прямо в ее душе. Голос, холодный и идеальный, как кристалл. Голос, который она уже слышала однажды, в кошмарах.

«Он прав, дитя тени. Ты пытаешься сдержать океан в наперстке».

Майя содрогнулась, ее глаза расширились от ужаса. Она знала этот голос.

– Архитектор…

«Я наблюдаю за тобой. За твоей борьбой. Она восхитительна в своей тщетности. Ты и твой клинок – идеальный симбиоз хаоса. Вы созданы друг для друга. Но твои жалкие привязанности мешают вам раскрыть твой истинный потенциал».

– Что тебе нужно? – мысленно выкрикнула Майя.

«Я предлагаю тебе сделку. Простую и элегантную. Твои друзья ищут Обелиск. Они верят, что он принесет им победу. Глупцы. Он принесет лишь временную отсрочку. Но если они его не найдут… если ты им помешаешь… война будет продолжаться. Вечно. Миры будут гореть. Цивилизации – падать. И твой меч… он будет пировать. Он наконец утолит свою жажду. А ты обретешь покой и силу, о которой не могла и мечтать».