Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 14)

Майя подняла на него вопросительный взгляд, но ничего не сказала. Она понимала. Сейчас им нужно было держаться вместе.

Иван бросился на поиски, его шаги гулко отдавались в бесконечных коридорах Цитадели. Он миновал зал с голографическими картами галактик, похожими на призрачные россыпи бриллиантов. Пробежал через библиотеку, где кристаллы знаний тихо гудели, храня мудрость миллиардов лет. Тревога нарастала. Он звал его по имени, но ответом было лишь эхо.

Он нашел его в одном из залов.

Это было огромное, круглое помещение, стены которого были покрыты не письменами, а барельефами, вырезанными из живого, переливающегося камня. Каждая секция изображала сцену из жизни какого-то мира. Вот рогатые воины сходились в яростной битве под сенью двух солнц. Вот крылатые существа праздновали свадьбу, обмениваясь светящимися сферами. Вот подводный город погружался в скорбь, провожая в последний путь своего правителя. Войны и мир, любовь и ненависть, рождение и смерть – вся палитра бытия была запечатлена здесь с бесстрастной, почти божественной детализацией.

А в центре зала, на постаменте из черного обсидиана, возвышалась исполинская статуя Наблюдателя. Существо, высеченное из серого камня, было лишено индивидуальных черт. Гладкое лицо, длинные, сложенные на коленях руки, спокойная поза. Оно было воплощением отстраненности и беспристрастности.

Лука стоял у подножия статуи, задрав голову, и смотрел на ее каменное, безразличное лицо.

– Лука, – позвал Иван, подходя ближе. – Мы должны возвращаться. Борису Петровичу нужна помощь.

Лука не обернулся. Его голос был тихим, наполненным странной, незнакомой Ивану горечью.

– Ты видишь их? – Он указал на стены. – Я помню почти все эти истории. Я наблюдал за ними. Тысячи лет. Мои наставники учили нас, что мы лишь глаза вселенной. Мы не должны вмешиваться. Не должны чувствовать. Просто смотреть. Фиксировать. Сохранять знание для вечности. Но это было так… тяжело, Иван.

Он медленно повернулся, и в его изумрудных глазах плескалась боль тысячелетий.

– Быть бесстрастным. Видеть, как ребенок падает в пропасть, и не протянуть руку. Видеть, как тиран сжигает город, и не остановить его. Видеть, как целая цивилизация гибнет от эпидемии, имея в руках лекарство. Все ради высшего принципа невмешательства. Ради чистоты исторического процесса. Это было пыткой.

Иван молча слушал, понимая, что сейчас происходит нечто важное. Лука сбрасывал с себя оковы, которые носил целую вечность.

– Однажды я не выдержал, – продолжал Лука, его взгляд снова устремился на барельефы. Он указал на одну из сцен. Она была до боли знакома Ивану. Обычный земной город. Обычный молодой человек. – Я наблюдал за одним миром. За одним мужчиной. Он потерял единственного близкого человека – своего деда. Он был разбит, одинок и полон боли. И по законам вероятности, по нитям судьбы, он должен был в тот же день нелепо погибнуть. Максимально нелепо. Бессмысленная, случайная смерть. Конец одной из миллиардов историй.

Лука замолчал, его кулаки сжались.

– Я смотрел на него. И я видел не просто статистическую единицу. Я видел… потенциал. Ярость. Жажду справедливости. Искру, которая могла разжечь пожар. И я сделал то, чего не должен был. Я вмешался. На одно мгновение я коснулся ткани реальности, сместил вероятность, подтолкнул его… в другой мир. В мир, где его ждала магия. В мир, где он мог стать не жертвой, а героем. Спасителем.

Иван замер. Холод пробежал по его спине. Он смотрел на барельеф, на фигуру, и видел себя. Тот самый день. Дождь будто снова лил на него, не жалея воды.

– Лука… – прошептал он, его голос дрогнул. – Ты… ты говоришь… обо мне?

Лука медленно кивнул, и на его лице впервые за долгое время появилась слабая, печальная улыбка.

– Я спас тебя, Иван Кузнецов. И за это меня изгнали. Стерли мою память и выбросили, как сломанный инструмент. Мои братья сочли это преступлением. Актом эгоизма. Они не понимали.

– Но почему? – Иван шагнул к нему, его разум отказывался принять эту истину. Вся его жизнь, весь его путь – результат вмешательства? – Зачем ты это сделал? Ради чего?

– Тогда я думал, что делаю это из-за несправедливости, – ответил Лука. – Из-за гнева на нашу холодную, бездушную доктрину. Я сказал себе, что спасаю не человека, а идею. Идею о том, что даже одна-единственная жизнь имеет значение.

Он посмотрел Ивану прямо в глаза, и его улыбка стала теплее.

– Но я ошибался. Теперь я это понимаю. В тот день, спасая тебя, я не знал, что на самом деле спасаю себя. Я не знал, что спустя годы ты, тот самый мужчина, найдешь меня, жалкого, потерянного, не помнящего себя. Что ты станешь моим другом. Что у меня, существа, обреченного на вечное одиночество, появятся друзья. Семья. И даже… – Он на мгновение запнулся, когда перед его взором промелькнула тень Маши. – Даже шанс на любовь. Ты дал мне больше, чем я когда-либо мог дать тебе, Иван.

Ошеломленный, Иван не мог вымолвить ни слова. Он смотрел на этого юношу, в котором жил древний бог, и видел перед собой просто друга, который совершил немыслимый поступок из-за простого человеческого сострадания.

Лука отвернулся от него и снова посмотрел на бесстрастную статую своего предка.

– Хватит, – сказал он твердо, и его голос наполнился новой силой. – Я больше не один из вас. Мое место не здесь, на холодном пьедестале вечности. Мое место там, с ними. В огне. В битве. В жизни.

И он ударил.

Его кулак, окруженный изумрудным сиянием, врезался в каменное колено статуи. Раздался оглушительный треск. Но камень не раскололся. Вместо этого по всей поверхности изваяния побежали трещины, но не разрушения, а пробуждения. Из них хлынул тусклый, мертвенный свет.

Статуя Наблюдателя пришла в движение.

Каменная голова медленно повернулась, и в гладких глазницах вспыхнули два рубиновых огонька, полных холодной ярости. Гигантская фигура с нечеловеческой грацией поднялась со своего постамента. Это был Страж. Последний аргумент Наблюдателей против тех, кто нарушает их законы.

– Предатель, – пророкотал голос, похожий на скрежет тектонических плит, исходящий, казалось, отовсюду. – Осквернитель. Твое наследие будет стерто.

– Попробуй! – выкрикнул Лука, принимая боевую стойку.

Иван, оправившись от шока, встал рядом с ним.

– Похоже, твои родственники не очень рады твоему решению уйти из семьи!

– Они никогда не отличались гостеприимством! – крикнул в ответ Лука, и они бросились в бой.

Страж был невероятно силен и быстр для своих размеров. Его каменные кулаки пробивали пол, оставляя глубокие воронки. Он метал в них сгустки чистой энергии порядка, которые при попадании пытались «стабилизировать» их, замедляя и сковывая движения.

Иван атаковал огненными шарами и молниями, но его магия лишь оставляла на сером камне темные оплавленные пятна, не причиняя реального вреда. Лука пытался использовать свою древнюю магию, чтобы разрушить внутреннюю структуру голема, но Страж был защищен мощнейшими рунами невмешательства.

– Он почти неуязвим! – прокричал Иван, уворачиваясь от очередного удара, который снес колонну за его спиной.

– Почти! – отозвался Лука. – Они всегда оставляли уязвимость! Из гордыни! Они считали, что никто не сможет ею воспользоваться! Ему нужно видеть, чтобы наблюдать! Его сенсоры… они на спине! В основании шеи!

Это был безумный план. Им нужно было зайти за спину гигантскому, быстро движущемуся врагу.

– Отвлеки его! – скомандовал Иван.

Лука кивнул. Он взмыл в воздух, создавая вокруг себя десятки своих иллюзорных копий. Страж на мгновение замешкался, его рубиновые глаза метались от одной цели к другой. Этой секунды Ивану хватило. Он сконцентрировал всю свою силу в ногах и рванулся вперед, скользя по полу, проскакивая прямо между ног каменного гиганта.

Оказавшись за спиной, он увидел то, о чем говорил Лука. Небольшую панель, испещренную светящимися рунами, утопленную в камень между лопатками.

– Сейчас! – крикнул он.

Лука развеял иллюзии и обрушил на Стража всю мощь своего гнева, ударив энергетической волной ему в грудь. Голем пошатнулся, сделав шаг назад. Иван, оттолкнувшись от пола, запрыгнул ему на спину и, карабкаясь по каменным выступам, добрался до уязвимой точки.

Он не стал использовать магию. Он просто ударил. Кулаком. Вложив в этот удар всю свою ярость, всю боль и всю благодарность к парню, который когда-то спас его от бессмысленной смерти.

Раздался оглушительный хруст. Руны на панели погасли.

Каменный Страж замер на секунду, а затем его тело начало рассыпаться, превращаясь в серый песок. Через мгновение на месте гигантского идола осталась лишь груда пыли и два рубиновых камня, тускло мерцающих на полу.

Иван тяжело дыша, спрыгнул на пол. Он посмотрел на Луку. Тот стоял, опустив руки, и смотрел на пыль, что когда-то была символом его прошлого.

– Теперь все, – тихо сказал он. – Пути назад нет.

– И не надо, – ответил Иван, подходя и кладя ему руку на плечо. – Твой путь теперь с нами.

Лука поднял на него глаза, и в них впервые за долгое время не было вековой печали. Только решимость. И надежда.

Глава 10. Военный совет

Портал схлопнулся за их спинами с мягким шипением, оставив после себя лишь легкое мерцание в воздухе. Они стояли на знакомой поляне перед главным входом в Академию, они спасли полковника, и после холодной, стерильной геометрии Цитадели Равновесия вид родных стен, увитых плющом, должен был принести облегчение. Но его не было.