Клим Руднев – Маг красного знамени 4. На пороге бури (страница 8)
Иван встал, чувствуя на плечах тяжесть ответственности не только за свой мир, но за всю множественность реальностей. В его руках были артефакты мудрости и сострадания, накопленные жертвами и героями погибшего мира. Он не имел права подвести их память.
– Готовьте портал в империю, – сказал он. – Пора собирать армию… но не для войны, а для исцеления. Себя и того потерянного ребенка, которым я когда-то был.
Он посмотрел на потухшее место, где еще недавно мерцал портал в умирающий мир, и мысленно попрощался с Феликсом Эдмундовичем Дзержинским – человеком, который в последние минуты своего существования выбрал любовь вместо страха.
– Спасибо, – прошептал он. – Я не забуду ваш урок.
И в глубине души, там, где притаилась детская боль и страх, что-то едва заметно изменилось. Словно стена отчаяния дала маленькую трещинку, через которую просочился первый луч надежды.
Глава 3. Первые потери
Давид Израилевич Краснов, пенсионер из Рязани, всю жизнь мечтал показать внучке главную площадь страны. Семилетняя Настенька держала дедушку за руку и с восторгом рассматривала стены древнего Кремля.
– Дедушка, а правда, что здесь раньше жили цари? – спрашивала она, указывая на Спасскую башню.
– Правда, внученька. И не только цари – великие волшебники тоже, – улыбался Давид Израилевич, не подозревая, насколько близки к истине были его слова.
Было около девяти утра. Туристы неспешно бродили по брусчатке, фотографировались на фоне собора Василия Блаженного. Группа студентов из Германии внимательно слушала своего гида, который рассказывал о событиях 1612 года. Продавцы сувениров разворачивали свои лотки. Обычное московское утро начала лета.
Патрульные сержанты неторопливо обходили территорию. За пятнадцать лет службы они видели на площади всякое – и пьяных туристов, и карманников, и даже однажды сбежавшего из цирка медведя. Но ничто не готовило их к тому, что собиралось произойти.
– Смотри, какая погода! – Один из стражей порядка прикурил сигарету, прикрывшись от легкого ветерка. – Июнь как июнь. Даже дождя не обещают.
– Да, хорошо, – согласился второй, поправляя рацию на поясе. – Туристов сегодня много будет.
Действительно, несмотря на ранний час, площадь постепенно наполнялась людьми. Японская делегация деловито снимала каждый камень мавзолея. Семья из Казани терпеливо выстраивалась в очередь к собору. Молодая пара – он в джинсах и футболке с надписью «МГУ», она в летнем сарафане – целовались у Лобного места, не обращая внимания на косые взгляды пожилых прохожих.
Именно в этот момент, когда жизнь текла своим обычным чередом, небо над площадью вдруг потемнело.
Не постепенно, как при приближении грозовых туч, а мгновенно – словно кто-то накинул на солнце черное покрывало. Температура воздуха за секунду упала градусов на десять. У людей перед глазами поплыли белые пятна.
– Что за?.. – начал милиционер, но слова застыли у него на губах.
В центре площади, прямо между мавзолеем и собором Василия Блаженного, воздух начал… сгущаться. Сначала это было похоже на марево над раскаленным асфальтом, но наоборот – не горячее дрожание, а холодное, мертвенное искажение пространства.
Маленькая Настенька первой почувствовала неладное. Она перестала рассматривать башни и сильнее сжала руку дедушки.
– Дедушка, мне страшно, – прошептала она.
Давид Израилевич обернулся и увидел то, что заставило его сердце пропустить несколько ударов. В воздухе над площадью формировался… разрыв. Не дыра, не трещина – разрыв в самой ткани реальности. Края его были идеально ровными, как будто кто-то аккуратно вырезал кусок из огромного полотна.
Из разрыва начала сочиться серая масса – не дым, не туман, а что-то принципиально иное. Она не поднималась вверх и не стелилась по земле. Она просто была, заполняя пространство с неторопливой, но неумолимой решительностью.
Первыми это заметили туристы с фотоаппаратами – через объективы серая масса была видна лучше, чем невооруженным глазом.
– Was ist das? – крикнул один из немецких студентов, указывая в сторону аномалии.
Гид обернулся и побледнел. За тридцать лет работы он водил экскурсии по Москве в любую погоду, но такого не видел никогда.
– Всем срочно покинуть площадь! – крикнул он по-русски, а потом повторил по-немецки: – Schnell! Gefahr!
Но было уже поздно. Серая масса коснулась брусчатки – и камни просто исчезли. Не рассыпались, не провалились под землю, не испарились. Они перестали существовать, оставив после себя идеально гладкую поверхность цвета пепла.
Японские туристы, стоявшие ближе всего к эпицентру, даже не успели понять, что происходит. Серая волна накрыла их – и на том месте, где секунду назад стояли люди, не осталось ничего. Ни тел, ни одежды, ни фотоаппаратов. Просто пустота.
– Боже мой! – завопила женщина в сарафане. – Люди! Где люди?!
Паника началась мгновенно. Толпа туристов бросилась к выходам из площади, давя и толкая друг друга. Крики ужаса смешались с топотом ног и звуками падающих тел.
Сержант выхватил рацию.
– Центр, центр! Код красный на Красной площади! Требуется немедленная эвакуация! Неизвестная… – он замолчал, не зная, как описать происходящее. – Требуется помощь! Много помощи!
Его напарник тем временем пытался организовать эвакуацию людей, но серая масса расширялась быстрее, чем бегущие туристы. Она двигалась не хаотично, а словно по какому-то плану – отрезала пути к отступлению, загоняя людей в ловушку.
Семья из Казани – отец, мать и двое детей-подростков – оказались заперты у стен ГУМа. Серая пустота подбиралась к ним со всех сторон, оставляя все меньше свободного пространства.
– Мама, что это? – плакала девочка.
– Не знаю, солнышко, не знаю. – Мать прижала детей к себе, закрывая их своим телом.
Отец судорожно названивал по телефону, но связь не работала – серая масса поглощала не только материю, но и радиоволны.
Первый наряд ОМОН прибыл через четыре минуты после начала катастрофы. Командир группы, майор Сидоров, был ветераном Чечни и привык к нестандартным ситуациям. Но то, что он увидел, не укладывалось ни в какие рамки.
– Что, черт побери, здесь происходит? – рявкнул он в рацию.
– Неизвестно, товарищ майор, – отвечал дежурный. – Свидетели говорят о каком-то тумане, который… который людей ест.
Сидоров выругался и скомандовал бойцам:
– Оцепление по периметру! Никого не подпускать! Вы двое, попытайтесь вытащить оттуда людей!
Двое бойцов бросились к краю серой зоны, где все еще оставались живые люди – те самые казанцы, прижавшиеся к стене ГУМа.
– Сюда! Быстрее! – кричал старший лейтенант, протягивая руку отцу семейства.
Мужчина ухватился за нее и попытался передать дочь. Но в этот момент серая масса дотянулась до их ног.
Лейтенант почувствовал, как что-то холодное и абсолютно чуждое коснулось его ладони. Боль пронзила руку – не физическая, а какая-то экзистенциальная, как будто саму его душу начали медленно растворять.
– А-а-а! – Он отдернул руку и в ужасе увидел, что кончики пальцев стали полупрозрачными.
Семья из Казани растворилась на его глазах. Сначала исчезли ноги, потом тела, в конце лица. Последним лейтенант увидел взгляд матери – не злой, не обвиняющий, а просто… грустный. Как будто она прощалась не только с жизнью, но и с самой памятью о том, что когда-то существовала.
– Отступаем! – заорал майор Сидоров. – Все отступаем! Установить периметр в двухстах метрах!
Но серая масса не собиралась останавливаться. Она уже поглотила половину Красной площади, добралась до стен Кремля. Древние камни исчезали так же легко, как и люди – словно перед лицом этой силы не было разницы между живым и мертвым, между новым и древним.
Спасская башня растворилась первой. Куранты, отбивавшие время для всей страны уже несколько веков, смолкли навсегда. Следом исчезла часть стены, затем Сенатский дворец.
К половине одиннадцатого на месте катастрофы был развернут штаб экстренного реагирования. Прибыли пожарные, медики, спецназ ФСБ, представители МЧС. Но никто не знал, что делать с противником, которого нельзя было ни застрелить, ни потушить, ни взорвать.
Полковник Андреев из управления «К» пытался связаться с экспертами по аномальным явлениям, но связь с Ленинградом не проходила – серая масса создавала какие-то помехи.
– Товарищ полковник, – подбежал к нему капитан Морозов, – мы попробовали огнеметы. Огонь просто… исчезает, как только касается этой штуки.
– А взрывчатка?
– То же самое. Граната взрывается в воздухе, но как только осколки касаются серой массы – их как не было.
Андреев обернулся к эксперту-химику из МЧС.
– Ваши предположения?
– Вряд ли это химическая реакция, товарищ полковник, – растерянно ответил эксперт. – Это вообще не физический процесс. По крайней мере, не из тех, что нами изучены.
В этот момент к штабу подъехала машина с мигалками. Из нее выскочил генерал-майор Сергиенко и сразу же направился к радиостанции.
– Соединить с Ленинградом, с майором Иваном Кузнецовым! Чрезвычайная ситуация!
Через пять минут в эфире раздался голос:
– Иван слушает.
– Майор, у нас тут… – генерал замолчал, подыскивая слова. – У нас тут твой «Стиратель» материализовался. На Красной площади. Половины площади уже нет. И половины Кремля тоже.
Долгая пауза в эфире.