Клим Руднев – Маг красного знамени 4. На пороге бури (страница 4)

– Потому что если магия способна изменять не только настоящее, но и прошлое так, что люди не замечают подмены, то мы имеем дело с силой уровня архимагов. А таких после Лилит в нашем мире не осталось.

Полковник кивнул.

– Именно поэтому мы и обратились к вам. Если это магическая угроза, вы единственный, кто может с ней справиться.

Иван встал и подошел к окну. За стеклом раскинулся Ленинград – привычный, родной, настоящий. Белые ночи только закончились, и город постепенно погружался в осенние сумерки. Но что, если завтра он проснется, а город изменится? Что, если история переписывается прямо сейчас, а они этого не замечают?

– Хорошо, – сказал он, поворачиваясь к полковнику. – Готовьте документы для поездки в Тулу. Но я беру с собой не только Степана.

– Кого еще?

– Лилит.

В кабинете воцарилась напряженная тишина. Степан удивленно поднял брови, а Жеглов побледнел.

– Иван Петрович, – осторожно произнес полковник, – напомню, что Лилит, она же в настоящее время Елена Волкова, официально находится под надзором как особо опасный преступник…

– И уже четыре года работает воспитательницей в детском доме и не совершила ни одного правонарушения, – перебил Иван. – Глеб, если мы имеем дело с магией такого уровня, мне нужен совет человека, который в этом разбирается. А Лилит, при всех ее недостатках, была одним из сильнейших магов в истории.

– Но риск…

– Риск есть всегда. Но риск столкнуться с неизвестной угрозой без подготовки выше риска взять с собой союзника, который знает о темной магии больше любого из нас.

Жеглов помолчал, явно взвешивая аргументы.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Но под усиленным конвоем и с условием, что при первых признаках измены…

– Первые признаки измены будут последними в ее жизни, – спокойно закончил Иван. – Это я гарантирую.

* * *

Усадьба под Ленинградом, превращенная в детский лагерь дышала спокойствием и умиротворенностью. Идеальное место для обретения покоя для Лилит, которая чуть было не уничтожила весь мир.

Директор детского дома встретила Ивана в своем кабинете. Женщина лет сорока пяти, с усталыми, но добрыми глазами, руководила учреждением уже больше десяти лет.

– Лена сейчас на прогулке с младшей группой, – сообщила она. – Должна сказать, Иван Петрович, что лучшего воспитателя у нас никогда не было. Дети ее просто обожают.

– А как дела с… контролем? – осторожно спросил Степан.

– Никаких проблем. Она строго соблюдает все ограничения: никакой магии без разрешения, регулярные отчеты о состоянии, еженедельные беседы с психологом. – Директор помолчала. – Знаете, я поначалу очень боялась ее присутствия. Но за эти годы… она изменилась. Как будто стала другим человеком.

Через окно Иван видел детскую площадку, где небольшая группа малышей играла в песочнице под присмотром высокой женщины в простом сером пальто. Лилит, некогда наводившая ужас на весь магический мир, терпеливо помогала четырехлетней девочке лепить куличики из песка.

– Позовите ее, пожалуйста, – попросил Иван.

Несколько минут спустя в кабинет вошла Лилит. Четыре года изменили ее разительно. Исчезла величественная холодность, характерная для архимага. Одежда – обычная, без намека на мистику. Но главное изменение было в глазах – вместо ледяного расчета в них читались тепло и осторожная надежда. Директриса вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

– Иван, – поприветствовала она, слегка кивнув. – Степан. Неожиданная встреча.

– Лилит, нам нужна твоя помощь, – сказал Иван без предисловий. – Консультация по магическому вопросу.

Она села напротив, сложив руки на коленях.

– Слушаю.

Иван рассказал о временных аномалиях, о встречах с альтернативными версиями людей, о «Стирателе». По мере рассказа лицо Лилит становилось все серьезнее.

– Покажите фотографии, – попросила она.

Полковник Жеглов протянул ей папку. Лилит внимательно изучила снимки, иногда что-то тихо бормоча себе под нос. Наконец она подняла голову.

– Это не остаточные явления после закрытия Лимба, – сказала она медленно. – И не экспериментальная магия. Это что-то принципиально новое. Или… – она помедлила, – принципиально старое.

– Объясни, – попросил Иван.

– В древних текстах, которые я когда-то изучала, есть упоминания о «Пожирателях реальности» – сущностях, способных стирать события из истории. Но они описываются не как внешние враги, а как… порождения самих магов. Материализованные страхи или желания, обретшие собственную волю.

Степан нахмурился.

– То есть кто-то из магов мог случайно создать эту угрозу?

– Не случайно, – покачала головой Лилит. – Такие сущности рождаются только из очень глубоких, очень личных травм. И судя по масштабу явления… – она посмотрела прямо на Ивана, – создатель должен обладать огромной магической силой.

Иван почувствовал, как что-то холодное шевельнулось в его груди. Воспоминания о недавних кошмарах, о чувстве, что за ним кто-то наблюдает, о странных видениях…

– Ты думаешь, это связано со мной? – спросил он тихо.

– Я думаю, – ответила Лилит осторожно, – что после поглощения моей силы и силы Лимба ты стал магически связан с множеством альтернативных реальностей. Возможно, в одной из них произошло что-то, что запустило этот процесс.

Полковник перегнулся через стол.

– То есть угроза исходит от альтернативной версии Ивана?

– Возможно. Или от всех версий сразу. – Лилит встала и подошла к окну. – Иван, ты помнишь свое детство? Были ли моменты, когда ты желал… исчезнуть? Никогда не рождаться?

Иван застыл. Вдруг, как молния, его пронзило воспоминание: он, десятилетний, на кровати в своей комнате, обхватив руками колени и шепчет сквозь слезы: «Лучше бы я никогда не рождался».

– Есть один момент, – признался он. – Но это было давно, я был ребенком… Из-за чего это было – я уже и не вспомню! Наверное, у каждого человека хотя бы раз в жизни были такие мысли…

– Детские травмы – самые глубокие, – серьезно сказала Лилит. – Особенно у людей с сильными магическими способностями. Эмоции ребенка, усиленные неконтролируемой магией, могут создать эхо, которое отзовется через годы.

Жеглов записывал каждое слово.

– Предположим, вы правы. Что мы можем сделать?

– Ехать в Тулу, – решительно сказал Иван. – Изучить аномалию изнутри. Если это действительно связано со мной, то я должен это прочувствовать.

– Я еду с вами, – заявила Лилит.

– Лилит…

– Иван, если я права и «Стиратель» – порождение травмированного ребенка внутри тебя, то тебе понадобится помощь кого-то, кто понимает темную магию. – Она повернулась к Жеглову. – Полковник, я официально прошу разрешения сопровождать группу в качестве консультанта.

Жеглов колебался, но в конце концов кивнул.

– Под строгим надзором и под полной ответственностью Ивана за ваши действия.

– Принято, – согласился Иван.

* * *

Дорога до Тулы заняла три часа. Иван вел служебную «Волгу», Степан изучал карты аномалии, а Лилит молчала, глядя в окно на заснеженные поля. Конвой из двух машин с оперативниками следовал на дистанции.

– Лилит, – сказал Иван, когда они свернули с трассы к заводу, – спасибо.

– За что?

– За то, что согласилась помочь. Знаю, для тебя это риск.

Она улыбнулась – первый раз за всю поездку.

– Иван, за эти годы я поняла много вещей. Главная из них – что настоящее искупление приходит через помощь другим, а не через самобичевание. Если я могу предотвратить катастрофу, то обязана это сделать.

Оружейный завод встретил их высокими заборами и усиленной охраной. Директор предприятия лично встретил делегацию у проходной. Мужчина лет шестидесяти, ветеран войны и труда, он выглядел растерянным.

– Товарищи из Москвы, – поприветствовал он их, – честно говоря, я сам не понимаю, что происходит. Вроде бы все как обычно, но люди говорят, что в третьем цехе что-то изменилось.

– Покажете? – попросил Иван.