Клим Руднев – Маг красного знамени 4. На пороге бури (страница 6)

Иван направился к выходу, но у двери остановился.

– Александр, а ваша версия Ивана… он когда-нибудь желал исчезнуть? Никогда не рождаться?

Лицо гостя потемнело.

– Да. В те годы, когда его возлюбленная была в заточении у темных сил. Тогда он часто думал, что его существование приносит только страдания близким. – Он помолчал. – Но тогда мы не знали, что отчаянные желания мага могут материализоваться через годы.

Иван кивнул и вышел из кабинета. В коридоре его догнала Лилит.

– Иван, – сказала она серьезно, – ты понимаешь, что нас ждет?

– Понимаю. Мне уже доводилось встречаться со своим темным двойником. Не самое радужное воспоминание, скажу честно.

– Если Романов прав, «Стиратель» – это коллективная тень всех версий Ивана. Все подавленные страхи, все желания исчезнуть, вся ненависть, накопленная через множество жизней в разных мирах.

Иван остановился посреди коридора.

– Значит, чтобы победить его…

– Тебе придется принять и полюбить ту часть себя, которую ты всегда отвергал. – Лилит положила руку ему на плечо. – Это будет самая тяжелая битва в твоей жизни, Иван. Потому что сражаться придется не с врагом, а с самим собой.

Вечерний Ленинград встретил их привычным шумом трамваев и отражениями фонарей в каналах. Но теперь каждая тень казалась подозрительной, каждый странный звук – предвестником беды. Где-то там, в серых глубинах между мирами, набирала силу угроза, рожденная из отчаяния влюбленного и магии, которая вышла из-под контроля.

А дома их ждали Майя с ужином и Маша с рассказами о школе. Жизнь, которую теперь нужно было защищать от самого страшного врага – от самого себя.

Глава 2. Встреча с прошлым

Портал в альтернативную реальность выглядел как разрыв в воздухе, сквозь который просвечивала серая пустота. Иван стоял перед ним, чувствуя, как магия в его теле резонирует с энергией разлома. Степан нервно поправлял очки, а Лилит изучала прибор Романова, который показывал координаты миров, еще не поглощенных «Стирателем».

– Этот мир умирает уже три дня, – сказал Александр, указывая на мерцающий красный индикатор. – Там остался только один человек, который может нам помочь. Феликс Эдмундович Дзержинский.

Иван вздрогнул. Имя главного палача советской власти было для него проклятием. Тот Дзержинский, с которым он сражался в своих приключениях, олицетворял худшие стороны революции – фанатизм, жестокость, готовность уничтожить любого во имя идеалов.

– Он другой, – будто прочитав его мысли, добавил Романов. – В этом мире революция пошла по иному пути. Дзержинский стал защитником справедливости, а не палачом.

– Нет времени на сомнения, – решительно сказала Лилит. – Если этот человек может помочь понять природу «Стирателя», мы должны рискнуть.

Иван кивнул и шагнул в портал первым.

***

Альтернативная Москва встретила их запахом гари и звуками далекого грохота. Небо затягивали серые облака, но не обычные – они двигались против ветра, словно обладали собственной волей. Воздух мерцал, искажая очертания зданий.

– «Стиратель» близко, – прошептал Романов, глядя на показания прибора. – Этот мир продержится еще несколько часов.

Они шли по пустынным улицам. Дома стояли целыми, но окна были темными, а из подъездов не доносилось ни звука. Изредка встречались брошенные вещи – детские игрушки, чемоданы, книги. Все это было покрыто тонким слоем серой пыли, которая не имела запаха и не прилипала к пальцам.

– Это не пыль, – сказала Лилит, растирая крупинки между пальцами. – Это остатки стертых воспоминаний. Когда «Стиратель» поглощает что-то, не остается даже праха. Остается только это – материализованная пустота.

Степан достал блокнот и начал делать записи. Его научный ум пытался найти логику в происходящем.

– А если попробовать взять образец для анализа? – предложил он.

– Не стоит, – предостерег его Романов. – Эта субстанция заразна. В моем мире один ученый попытался изучить ее в лаборатории. Через час лаборатория исчезла. Через день – весь институт. Через неделю мы потеряли половину Петербурга.

Они дошли до Лубянки. Здание выглядело иначе, чем в мире Ивана – более светлым, с большими окнами и без мрачного официоза. На воротах висела табличка: «Народный комиссариат справедливости».

В вестибюле их встретил высокий седой человек в простом сером костюме. Иван узнал бы эти острые черты лица и пронзительные глаза из любой толпы, но выражение было совершенно иным. Вместо фанатичного блеска в глазах читались усталость и глубокая печаль.

– Феликс Эдмундович Дзержинский, – представился он, протягивая руку. – Полагаю, вы из соседней реальности? Александр Михайлович предупреждал о вашем визите.

Рукопожатие было крепким, но теплым. Иван почувствовал, что магия этого человека была светлой – не идеальной, со следами темноты и сомнений, но направленной на защиту, а не уничтожение.

– Пройдемте в мой кабинет, – сказал Дзержинский. – У нас мало времени, но я должен рассказать вам все, что знаю о «Стирателе».

***

Кабинет поражал своей простотой. Деревянный стол, несколько стульев, книжные полки до потолка. На стене висел портрет не Ленина или Сталина, а группы людей в рабочей одежде: мужчины и женщины разных возрастов смеялись, обнявшись.

– Это первый съезд Советов справедливости, – пояснил Дзержинский, заметив взгляд Ивана. – В нашем мире революция победила не через насилие, а через просвещение и объединение. Мы научились слушать друг друга.

Он налил им чай из простого самовара и начал рассказ:

– «Стиратель» появился в нашем мире два месяца назад. Сначала исчезали отдельные люди – те, кто обладал магическими способностями или играл важную роль в истории. Затем стали пропадать целые районы, города, области. Мы пытались сражаться, но наша магия была бессильна. Нельзя победить то, что делает тебя никогда не существовавшим.

Лилит наклонилась вперед:

– Вы пытались понять его природу?

– Конечно. У нас есть целый институт, занимавшийся исследованием аномальных явлений. – Дзержинский горько улыбнулся. – Был. Они выяснили, что «Стиратель» охотится на определенных людей – тех, кто похож на одного человека, но из разных реальностей. Центральная фигура – молодой маг по имени Иван Кузнецов.

Иван почувствовал, как кровь стынет в жилах.

– Откуда вы это знаете?

– Потому что я сам видел его в видениях «Стирателя», – ответил Дзержинский. – Когда эта сущность поглощает мир, она оставляет… отпечатки. Образы. Я видел множество версий одного и того же человека – некоторые были героями, другие тиранами, третьи учеными или священниками. Но все они носили ваше лицо, Иван Петрович.

Степан перестал записывать и посмотрел на друга.

– Ты знал об этом?

– Подозревал, – признался Иван, опуская голову. – После битвы с Лилит моя магия изменилась. Стала сильнее, но… темнее. Я чувствовал в себе что-то, чего не понимал. Иногда просыпался от кошмаров, где видел себя… уничтожающим все вокруг. Думал, это просто остаточное влияние темной магии Лилит.

Лилит положила руку ему на плечо.

– Иван, это не твоя вина. Детские травмы оставляют следы в душе каждого человека. У обычных людей они остаются просто болезненными воспоминаниями. Но у мага твоего уровня…

– Они могут материализоваться, – закончил за нее Дзержинский. – Особенно если магическая сила резко возрастает. В тот момент, когда вы победили Лилит, ваша сила выросла в десятки раз. И вместе с ней выросла сила ваших подавленных эмоций.

Дзержинский потер подбородок.

– В нашем мире был один Иван Кузнецов. Хороший человек, честный солдат революции. «Стиратель» забрал его первым. Но перед исчезновением Иван успел сказать что-то важное: «Он идет из того дня, когда я пожелал никогда не рождаться».

– Детская травма, – прошептала Лилит. – Я была права.

Дзержинский встал и подошел к окну. За стеклом медленно расползалась серая дымка.

– Он уже здесь. Последние часы этого мира. – Он обернулся к гостям. – Но я не зря ждал вас. У меня есть информация, которая может помочь. Наши ученые выяснили, что «Стиратель» – это не просто разрушительная сила. Это материализованная боль, которая ищет источник своих страданий. Он не злой в обычном понимании. Он страдает.

– Это меняет дело, – задумчиво сказал Романов. – Со страдающим можно договориться.

– Возможно. Но сначала нужно его найти. А для этого потребуется то, на что способен только объединенный разум всех версий Ивана Кузнецова.

Здание вдруг содрогнулось. В окна ворвался холодный ветер, хотя рамы были плотно закрыты. В воздухе появились искры серого света.

– Время вышло, – сказал Дзержинский спокойно. – Александр Михайлович, откройте портал. Быстро.

Романов начал настраивать свой прибор, но устройство искрило и дымилось.

– Что-то не так! Портал не открывается!

Серая дымка за окном сгущалась, превращаясь в плотную массу. Она двигалась к зданию, поглощая все на своем пути. Дома, деревья, даже воздух – все исчезало без следа, оставляя абсолютную пустоту.

– «Стиратель» блокирует выходы, – понял Иван. – Он хочет нас забрать.

Лилит вскочила со стула.

– Феликс Эдмундович, есть ли в здании артефакты защиты?