Клим Руднев – Эффект Хадли (страница 17)

Энн открыла глаза и уставилась прямо перед собой. На стене висел гобелен с изображением какого-то мифического существа — то ли дракона, то ли грифона, она не разбиралась. Энн помнила, как очень давно, когда она была совсем маленькой, мать рассказывала ей сказки про драконов. Красивые истории о том, как в самой обычной девочке неожиданно пробуждалась волшебная сила, и девочка эта спасала целое королевство. Энн тогда слушала с замиранием сердца. Ей очень хотелось верить в реалистичность этих рассказов. А сейчас она почувствовала себя той самой девочкой. Только вот она стоит в королевстве, а сделать ничего не может.

— Достаточно, — произнес Томас Хадли.

Удивительно: ему даже не требовалось повышать голос, чтобы слова звучали точно приговор. Как по щелчку, инструктор засуетился и стал размахивать руками, давая знак сотрудникам, что испытание окончено. Энн наконец смогла выдохнуть с облегчением. Во время тренировки она так нервничала, что даже задерживала дыхание. И только сейчас она заметила это.

Хадли-старший поднялся с кресла, поправил запонку на манжете и посмотрел на Энн с таким видом, будто отметил для себя нечто важное. Затем он перевел взгляд на миссис Ленни.

— Любопытно, — только и сказал он. — Очень любопытно. Продолжаем наблюдения.

А затем он спокойной походкой отправился к выходу из зала.

А Энн так и осталась стоять в замешательстве, стараясь додумать, что могло значить это дурацкое «любопытно». Почему нельзя было хоть немного расшифровать свою мысль? Нет же, он просто развернулся и ушел, а за ним, как свита, потянулись его помощники, секретари и кто там еще обычно ходит за такими людьми хвостом. От гнетущих мыслей Энн отвлек шум на галерее. Там начали болтать и хихикать громче, уже не стесняясь. До нее долетали обрывки фраз: «говорили, нулевая», «ген есть, а толку…», «может, приборы врут».

Она наклонилась, подняла с пола свои кеды и, не обуваясь, тоже пошла к выходу. Проходя мимо инструктора, бросила на того короткий взгляд. Мужчина лишь отвел глаза.

— И это все? — спросила она, даже толком не надеясь на ответ.

Инструктор ожидаемо пожал плечами:

— На сегодня все, мисс Роуд. Позже будут указания от мистера Хадли.

Энн ничего не ответила. Она вышла в коридор, прислонилась спиной к холодной каменной стене и прикрыла глаза. Сердце все еще колотилось как сумасшедшее.

«Будут указания. Интересно, сколько дней позора мне еще предстоит пережить?»

День пошел наперекосяк с самого утра.

Энн проснулась рано. На удивление, даже будильник на этот раз сработал, и Кристалл с Кэти, к счастью, не успели подложить очередную гадость. Она лежала под одеялом, смотрела вверх и пыталась заставить себя подняться. За окном серело пасмурное утро, моросил мелкий дождь — под стать настроению.

Сьюзи уже возилась у своей кровати, заправляя одеяло с какой-то маниакальной тщательностью. Увидев, что Энн проснулась, она тут же подскочила к ней:

— Ты как?

— Да как, нормально. А ты? — Энн села на кровати и потянулась за формой.

— Я тоже нормально. Слышала от Кэти, что сегодня…

Она не договорила. Дверь в комнату отворилась, и на пороге возникла мисс Уилсон — все в том же строгом темно-синем костюме, с неизменным выражением лица, которое Энн про себя окрестила «официальная заинтересованность».

— Мисс Роуд, — произнесла она с порога, — доброе утро. Прошу вас задержаться на минуту.

Энн переглянулась со Сьюзи. Та пожала плечами — мол, понятия не имею, — и, подхватив свою сумку, выскользнула за дверь. Мисс Уилсон проводила ее взглядом, потом снова повернулась к Энн.

— Сегодня в одиннадцать часов у вас состоится тестирование способностей в Центре диагностики. Явиться необходимо за пятнадцать минут до начала. Форма одежды — тренировочный комплект. И… — она сделала небольшую паузу, которая Энн совсем не понравилась, — на тестировании будет присутствовать мистер Томас Хадли лично.

Энн замерла с формой в руках.

— Что? — вырвалось у нее.

— Мистер Хадли заинтересовался вашим случаем, — пояснила мисс Уилсон тоном, который не предполагал дальнейших расспросов. — Ему любопытно понаблюдать за нестандартным проявлением гена одаренности. Прошу вас не опаздывать.

И ушла.

Энн опустилась обратно на кровать. Томас Хадли.Сам основатель Академии. Чей портрет висел в главном холле, а фамилия была выгравирована на каждой второй табличке в коридорах. Тот самый, о ком шептались студенты — с благоговением, со страхом, с завистью. И он собирался лично смотреть на то, как она будет проходить тесты.

«Отлично, — подумала она. — Просто великолепно. Мало мне было проблем. Теперь еще и папочка Винни будет пялиться на то, какая я бездарность».

Она натянула тренировочный костюм — леггинсы и свободную футболку с эмблемой Академии на груди, — собрала волосы в кое-какой хвост и поплелась в столовую. Есть совершенно не хотелось, но она заставила себя проглотить чашку кофе и кусок тоста. Сьюзи, которая сидела рядом, пыталась ее подбодрить, но Энн почти не слушала. Мысли крутились вокруг одного и того же: «Что я им покажу? У меня ничего нет».

После завтрака время до одиннадцати тянулось невыносимо медленно. Энн попыталась почитать учебник по теории дара, который им выдали на первом занятии, но строчки расплывались перед глазами. Она смотрела в одну точку, грызла ноготь, потом спохватывалась, одергивала себя и снова принималась листать страницы, не понимая ни слова.

Без пятнадцати одиннадцать она стояла перед дверью в Центр диагностики.

Здание Центра находилось в отдельном крыле Академии, и выглядело оно совсем иначе. Никакой старинной лепнины, никаких гобеленов и портретов. Голые серые стены, яркое холодное освещение, стеклянные двери, за которыми угадывались силуэты сложных приборов. От всего этого веяло чем-то стерильным, лабораторным — и от этого становилось еще тоскливее.

— Мисс Роуд? — к ней подошел невысокий лысоватый мужчина в белом халате. — Я доктор Симмонс, главный диагност. Прошу следовать за мной. Мистер Хадли уже ожидает.

Энн сглотнула. Ноги сделались ватными. Она кивнула и пошла следом.

Тест первый. Реакция на артефакты.

Комната, в которую ее привели, напоминала музейную экспозицию — только вместо картин и скульптур здесь были амулеты. Камни, кристаллы, оправы из темного серебра; некоторые выглядели древними, будто их выкопали из-под земли где-то в пустыне, другие, наоборот, казались сделанными по последнему слову техники — с датчиками и проводами.

— Подойдите к каждому артефакту, — инструктировал доктор Симмонс, зачитывая текст с планшета, — задержитесь на несколько секунд. Если вы истинно одаренная, ваш организм должен среагировать на присутствие предмета силы. Про реакцию точно тут сказать не могу, она может быть разной. Начиная от покалываний в конечностях и заканчивая изменением цветов артефактов. Тут главное, чтобы хоть какая-то реакция была.

Энн послушно пошла вдоль постаментов.

Сначала она подошла к небольшому амулету с красным камнем в медной оправе. Она протянула руку и едва не коснулась его кончиками пальцев, но ничего не произошло. Камень как лежал себе спокойно, так и остался лежать. Он не засветился, да и она ничего не почувствовала.

Вторым по очереди оказался длинный кристалл молочного оттенка на серебристой цепочке. Энн осторожно коснулась и его. Но снова за этим последовало ровным счетом ничего.

За вторым последовал и третий. А затем четвертый, пятый, восьмой, десятый…

У Энн опускались руки — и в прямом, и в переносном смысле. Потому что она обошла чертовски много амулетов. Да что уж там, почти все. Она начинала себя чувствовать полной идиоткой. Пыталась как фокусник устраивать магию, а получалась какая-то клоунада. Ну не происходило ничего подобного, о чем рассказывали на лекциях, даже близко.

Еще и за спиной постоянно слышался тихий смешок. На галерее, куда пустили зрителей, сидели Ребекка, Амелия, Клэр и еще несколько старших студентов. Но Энн стискивала зубы и шла дальше.

Когда она закончила, доктор Симмонс с непроницаемым выражением лица сделал какую-то пометку в планшете.

— Переходим ко второму тесту.

Второй тест назывался стимуляцией стрессом. И Энн только могла догадываться, как будут выглядеть задания в нем, но от одного названия по спине пробегал холодок.

Капсула напоминала то ли саркофаг, то ли медицинский томограф, в который нужно было лечь — и который потом закрывался, оставляя внутри кромешную темноту. Энн лежала на жесткой поверхности и смотрела в потолок, который находился в нескольких сантиметрах от ее носа.

Затем откуда-то из динамика прозвучал голос доктора Симмонса. Он предупреждал:

— Сейчас будет смоделирована стрессовая ситуация. Не бойтесь, это симуляция. Ваш мозг воспримет ее как реальную угрозу, и в этот момент способность должна включиться как защитный механизм.

Энн хотела было съязвить в ответ, но не успела. Мир вокруг нее исчез, а она стремительно падала.

Ветер свистел в ушах, тело сжалось в комок, желудок подкатил к горлу, а внизу, далеко-далеко, приближалась земля — серая, твердая, неумолимая. Энн закричала. Несмотря ни на что, сознание отказывалось в это верить. Каждая клетка ее тела орала об опасности и смерти, которая неслась навстречу. Она попыталась выставить руки, сгруппироваться, сделать хоть что-то, но ничего не выходило.