Клим Руднев – Арена времени - 1. Извлечение силы (страница 14)

Дариан молчал. Отряд старался восстановить силы во время передышки. Каждый понимал, что отдых будет недолгим.

Глава 8

Глава 8. Тактика выживания

Долго оставаться на месте отряду не пришлось. Призрак первым заметил шевеление валунов в завале. Монстры методично прорывались внутрь.

Дариан приказал отступать вглубь пещеры. Док и Тим поддерживали шатающегося Илью. Силач сейчас был слабее котенка и с трудом держался на ногах.

Естественно в недрах пещеры их не ожидала легкая прогулка. Местные обитатели, встретили гостей яростью, жаждой крови и сотнями зубов и когтей. Прорываться приходилось с боем.

— Второй уступ, за камнями! — хрипло скомандовал Дариан, его голос, обычно твердый и властный, теперь резал тишину, наступавшую между волнами атак, как тупой нож. — Крест, Рита, огневая точка. Призрак, фланг. Остальные — вглубь! Док, как Илья?

Макс, бросив взгляд на рану Ильи, мрачно покачал головой:

— Кровотечение замедлил, но рана слишком серьезная. Шок, потеря крови. Ему нужно стационарное переливание и антибиотики, которых у нас нет. Он продержится, но… недолго.

Они превратили движение в методичную мясорубку. Использовали каждый выступ, каждую трещину, каждый неровный камень. Сергей и Рита, слившись с каменными глыбами, поливали узкий проход свинцом, выкашивая ряды верещащих тварей — существ с слишком многими суставами и слишком острыми зубами. Призрак исчезал в боковых ответвлениях, и его выстрелы раздавались со спины у наступающей орды, сея хаос — точные, хладнокровные, каждый в глазницу или в основание черепа. Но монстры не унимались. Их было слишком много. Бесконечно много, словно сама Арена выплевывала их из своих каменных недр.

Раненый Илья, которого на себе несли Док и Тим, бредил, его лицо было мертвенно-бледным.

— Мама… — прошептал он невнятно. — Я не хотел… в сарае…

Тим, стиснув зубы, удерживая друга, его пальцы дрожали от усталости и напряжения.

— Держись, браток, — бормотал он, — держись, черт возьми. Мы же с тобой в футбол еще не доиграли… Помнишь, в части?

— Дариан, — раздался встревоженный голос Ланы. — Они обходят. Слышите? Скребут сверху. Не только спереди.

Дариан слышал. Скребущий, дробящий камень звук над сводом тоннеля, словно гигантские кроты прорывали ходы прямо над их головами. Окружение. Мышеловка захлопывалась, и они были почти что в ее сердцевине. В горле встал ком. Предчувствие, его проклятый Дар, билось в висках тупой болью, крича об опасности, но не предлагая выхода. Только страх. Всепоглощающий страх за этих людей, за своих людей.

— Лана. — Он повернулся к ней, и в его глазах, уставших и запавших, горела холодная решимость, выкованная из отчаяния. — Нужен путь. Иди. Разведка. Быстро и тихо. Нам нужен выход, а не последний бой. Если ничего нет… возвращайся. Мы будем прорываться вместе.

Девушка кивнула, без лишних слов растворившись в темноте впереди, ее гибкая фигура слилась с тенями, будто ее и не было. Минуты тянулись, как расплавленное стекло, медленно и болезненно. Каждый выстрел, каждый крик, каждый стон Ильи отдавался в висках тяжелым гулом. Припасы таяли на глазах. Крест сменил предпоследний магазин. Рита докладывала шепотом:

— В эфире только помехи и … не пойму, что-то похожее на шепот, но слов не разобрать.

Лана вернулась, вынырнув из мрака, едва переводя дух, но глаза ее горели не от страха, а от странного, почти мистического изумления.

— Тоннель расширяется. Метров через двести. Огромная пещера. Размером с… с ангар. И там… там есть руины. Каменные, древние. Не похожие ни на что, что мне доводилось видеть раньше или встречать в архивах.

Руины. Укрытие. Позиция. Возможность.

— Внимание! — крикнул Дариан, и в его голосе впервые за много часов прорвалась живая нота. — Отход к большой пещере! Призрак, ты — арьергард. Задержи их любой ценой! Сапер, Док, на вас Таран! Крест, Шум, прикрываем отход! Лиса, веди нас!

Они рванули, подхватив Илью, чье тело стало невыносимо тяжелым. За спиной грохот преследования нарастал, сливаясь в единый животный рев, звук тысяч глоток, жаждущих их плоти. И тут в узкую часть тоннеля, которую они только что покинули, ворвалась новая волна. Не тварей, а чего-то большего, массивного, ломающего стены — темный, бугристый силуэт, от которого дрожала земля.

Марко, отступая последним, оценил ситуацию холодным, бездушным взглядом. Он резко развернулся, и вместо бегущих монстров его выстрелы ударили в потолок и стены узкого прохода, в заранее отмеченные им точки напряжения. Залп, другой — и свод с грохотом рухнул, заваливая тоннель тоннами камня и пыли. Взрывная волна швырнула отряд вперед, в уже расширяющийся проход. Камни сыпались им на головы, один угодил Дариану в плечо, заставив крякнуть от боли.

И в этот момент случилось нечто.

Илья, которого только что волокли, вдруг вскрикнул. Его тело выпрямилось, вырвалось из рук Макса и Тима с силой, которой у умирающего быть не могло. Он встал на ноги, шатаясь, но стоя. Сквозь разорванную одежду, сквозь кожу пробился странный, мерцающий свет. Не теплый, как пламя, и не холодный, как сталь. Энергия клубилась вокруг него, как сияющий туман, заставляя дрожать мелкие камни под ногами и отбрасывая на стены танцующие тени. Воздух затрепетал, нагрелся. От Ильи исходили волны жара, как от раскаленного куска металла.

— Илья?! — Дариан сделал шаг к нему, рука инстинктивно потянулась к пистолету, не из страха, а из растерянности. — Что с тобой?

Илья повернул голову. Его глаза, обычно добрые и немного растерянные, теперь сияли тем же неземным светом. В них не было боли. Была тихая, страшная ясность, понимание, которое, казалось, стоило ему последних сил.

— Я… я понял, — его голос звучал эхом, наложенным на шепот самой пещеры, будто говорили не только его губы, но и камни вокруг. — Я могу. Я сумею вас прикрыть. Бегите. В пещеру.

— Что ты несешь?! Иди с нами! — Дариан бросился к нему, забыв о приказе, о тактике, о всем, кроме этого парня, которого он привел на смерть.

Но Илья лишь взмахнул рукой — небрежно, почти нежно.

Невидимый импульс, мягкий, но неодолимый, как удар волны, без усилий отбросил Дариана на десять метров вглубь тоннеля, к остальным. Они замерли в ужасе, не в силах пошевелиться. Тим ахнул. Лана вскрикнула. Док прошептал:

— Господи…

— Прости, командир, — тихо сказал Илья, обращаясь не к ним, а к рвущейся сквозь завал орде, к тому массивному существу, которое уже начало разгребать камни. Свет вокруг него вспыхнул с ослепительной силой, превратив его в живой маяк, в магнит для всей ярости Арены. Он стал не человеком, а явлением, факелом, зажженным изнутри. — Скажи моей маме… что я не прятался.

Он пошел навстречу монстрам. Не с оружием. С распростертыми руками, будто собирался обнять эту тьму. Камни, продолжавшие падать со свода, отскакивали от сияющего кокона, но с каждым ударом свет мерк, тускнел, а Илья шагал все медленнее. Когти, зубы, тупая масса тел — все обрушилось на него. Ни вскрика, ни стона. Он стоял. Стоял, как утес, пока волна чудовищ не накрыла его с головой, пока новый, чудовищный обвал, вызванный его собственной взрывающейся изнутри энергией и яростью тварей, не рухнул, окончательно запечатывая проход между отрядом и адом грохотом, который, казалось, сотрясал мир до основания.

Тишина.

Глухая, давящая, полная пыли и смерти, опустилась, как саван. Пыль медленно оседала, не оставляя ничего, кроме груды свежих, непроходимых обломков.

Последнее, что увидел Дариан перед тем, как каменная стена окончательно скрыла поле боя, — это вспышку, ярче всех предыдущих, ослепительно-белую, на миг высветившую до мельчайших деталей весь тоннель, искаженные лица тварей и… силуэт Ильи, уже не человека, а чистого света. И на миг ему показалось, что он слышит тихий, освобожденный вздох, смешанный с далеким, печальным звоном, словно разбилось огромное хрустальное стекло.

***

Они стояли среди руин, как моряки, выброшенные волной на чужой, забытый берег. Огромная пещера уходила ввысь и вширь, теряясь в темноте так, что лучи их фонарей не достигали потолка. Воздух здесь был другим — сухим, неподвижным, пахнущим не кровью и порохом, а пылью веков и озоном, как после грозы. Искусственные, явно обработанные человеком (или тем, что когда-то было человеком) камни образовывали странные, нелогичные структуры: платформы, уходящие в никуда; полукруглые стены без крыш; обрушенные арки, напоминавшие гигантские ребра скелета; наклонные плоскости, покрытые стертыми временем барельефами, на которых угадывались спирали, круги и фигуры, лишенные привычных пропорций. В центре пещеры возвышался странный обелиск из черного, поглощающего свет камня, покрытый мерцающими, как слабые звезды, прожилками. Это было место силы, древнее и забытое. И безопасное. На сейчас. Тишина здесь была абсолютной, мертвой, давящей своей завершенностью.

Но никто не смотрел на руины.

Лана опустилась на колени, уставившись в каменный пол, усыпанный мелкой крошкой. Ее плечи вздрагивали от беззвучных, давящих рыданий, от которых сжималось горло. Тим сдавливал голову руками, его тело содрогалось, он бился лбом о колено, бормоча что-то невнятное: проклятия, мольбы, имена.

Дариан прислонился к холодному шершавому камню странной стены и смотрел в темноту, на ту сторону, где проход был завален. В его ушах, оглушенных взрывами, все еще звучал тот последний вздох. В глазах стоял тот ослепительный свет, выжигающий все остальное. Он скомандовал отступать. Он послал Илью на позицию у второго уступа. Он не увидел, не почувствовал, не предотвратил. Его Дар, его проклятое предчувствие, оказался бесполезен, когда речь зашла о самом важном. Оно предупреждало об опасности от тварей, но не о предательстве собственного решения. Командир. Лидер. Скептик системы. Какая ирония! Он сомневался в приказах свыше, но слепо верил в правильность своих. И привел своего человека, своего друга, на алтарь этой чертовой Арены.