Клим Руднев – Арена времени - 1. Извлечение силы (страница 15)

«Он звал маму, — пронеслось в голове Дариана, ясно и жутко. — В бреду. Таран. Какая чушь! Я просто мясник, который ведет свое стадо на убой, прикрываясь тактикой и необходимостью».

— Ты.

Голос Ланы был тихим, но он прозвучал, как выстрел в этой мертвой тишине. Она подняла голову. Ее лицо, исцарапанное и запыленное, было мокрым от слез, но глаза, полные недетской боли и гнева, были обращены не к Дариану. К Призраку. Тот стоял в стороне, прислонившись к одной из арок, и спокойно, методично чистил ствол своей винтовки длинной ветошью, как будто только что вернулся с учебных стрельб, а не из ада. Его движения были точными, экономичными. На его лице не было ни усталости, ни горя, ни даже напряжения. Пустота. Совершенная, ледяная пустота.

— Ты… ты стрелял в потолок, — продолжила Лана, ее голос набирал силу, почти срываясь на крик. — Ты вызвал этот первый обвал. Ты начал это! Ты спровоцировал все!

Тим вскочил вслед за Ланой, его лицо исказила первобытная ярость. Он шагнул к Призраку, сжимая кулаки.

— Она права! Он все время это говорил! «Неадаптированные слабеют. Слабость ведет к смерти. Эмоции — балласт». Это он убил Илью! Своим… своим бесчувственным, черствым расчетом! Ты видел, в каком он был состоянии! Ты знал, что завал их только разозлит! Ты подтолкнул его к этому… к этому свечению!

Призрак медленно, не торопясь, поднял взгляд от ствола. В его холодных, нечеловечески светлых глазах не было ни капли тепла, ни искры понимания. Только холодная аналитика.

— Я оценил ситуацию, — произнес он ровным, монотонным голосом, лишенным интонаций. — Шанс на организованный отход под давлением новой тяжелой единицы стремился к нулю. Вероятность полного уничтожения группы зашкаливала. Я создал физическую помеху и диверсионный фактор, перераспределив внимание противника. Илья выбрал свою роль сам. Он использовал латентный ресурс, который не контролировал и не понимал. Результат был закономерен и предсказуем. Его смерть была вероятностной константой с момента первого серьезного ранения и потери боеспособности. Мы лишь наблюдали ее реализацию.

— Константа?! — Лана чуть не бросилась на него, но ее удержал крепкий, почти болезненный захват Риты, которая молча стояла рядом, бледная, как полотно. — Он был живым человеком! Из плоти и крови! Он делился с тобой пайком, прикрывал тебя, когда ты менял позицию! Он был нашим другом!

— Здесь нет друзей, — холодно, без малейшего колебания парировал Призрак. — Здесь есть функциональные единицы с разной степенью эффективности. Он перестал быть функциональным. Его последнее действие, однако, имело тактическую ценность, позволив остальным единицам достичь относительно безопасной позиции. Это максимум полезного выхода, на который можно было надеяться в данной конфигурации.

— Он спас нам жизни! — проревел Тим, и в его крике была вся боль разорванной на части души. — Он отдал свою, чтобы мы жили! А ты называешь это «полезным выходом»? Ты… ты машина! Чудовище!

— Он компенсировал свою неэффективность в роли штурмовика неожиданной эффективностью в роли диверсионного заряда, — продолжал Марко, словно не слыша крика. — Ничего более. Сентиментальность не вернет его и не повысит наши шансы на выживание. Она их понижает.

Тишина, наступившая после этих слов, была страшнее любого взрыва, любого рева тварей. Она была пустотой, в которой тонули последние остатки чего-то общего, что связывало их когда-то.

— Он… не совсем неправ, — тихо, глядя куда-то в сторону, в темный угол пещеры, сказал Крест. Он стоял, сложив руки на груди, его лицо, обычно строгое и подтянутое, теперь было просто усталым, старым. — Мы все видели, в каком Илья был состоянии. Док же сказал… здесь нельзя быть обузой. Нельзя. Но это… правда выживания. Устав… Мы не на загородной прогулке. Каждый из нас — боец, солдат. Мы живем и умираем ради эффективности, ради выполнения приказа. Мы живем по уставу, по нему и умираем.

— Какой еще устав?! — взорвался Тим, обернувшись к нему. — Какой устав приказывает считать товарища «диверсионным зарядом»? ТЫ его не знал! Ты вообще никого из нас не знаешь!

Крест сжал губы, его челюсть задрожала.

— Я знаю достаточно, чтобы понимать, что Илья поступил так, как считал нужным! Он желал защитить друзей, и он это сделал! Каждый из нас поступил бы также, я полагаю! Не из-за устава, не по приказу, а по велению сердца!

Рита прижала Лану к себе. Она смотрела на Тима, на его полное боли и горечи лицо.

— Мы выжили, — прошептала она, и ее голос, обычно четкий и уверенный, дрожал. — Благодаря обвалу и… жертве Ильи. Эмоции сейчас — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Надо… надо оценить позицию, проверить периметр, перевязать раны. Думать. А не чувствовать.

Лана смотрела на них — на Сергея, на Риту, на Марко — будто впервые видела. Их слова жгли её. Отряд трещал по швам, разваливаясь на два лагеря прямо у нее на глазах: тех, кто еще помнил, что они люди, со своими страхами, болью и любовью, и тех, кто уже смирился с тем, чтобы быть инструментами в руках этой безумной Арены, винтиками в машине, для которой слезы — это смазка из неподходящего материала.

И в центре этого надвигающегося шторма, этой тихой, но смертельной бури, стоял Дариан. Он смотрел на завал, за которым лежало тело его товарища. Он смотрел на своих людей, разрывающихся на части от горя и от страха, от любви и от холодного расчета. Он видел, как Док молча трясущимися руками проверял медикаменты, пытаясь засунуть свою боль в привычные действия. Видел, сжимает и разжимает кулаки, стараясь сдержать злость. Видел пустоту в глазах Призрака и мучительную внутреннюю борьбу в глазах Креста, видел полные боли глаза Ланы и Риты.

Он должен был что-то сказать. Что-то сделать. Объединить. Повести дальше. Он был их командиром.

Но слова застревали в горле, острым комом вины. Каждое возможное слово казалось фальшивым, предательским, жалкой попыткой оправдать неоправданное. «Он герой» — но он не хотел быть героем, он хотел жить. «Он спас нас» — но кто спасет их от кошмаров, в которых они будут видеть тот свет? «Держитесь» — а зачем? Чтобы умереть завтра более «эффективно»?

Он открыл рот. Воздух со свистом вошел в легкие.

— Мы… — начал он, и его собственный голос показался ему чужим, хриплым и слабым. — Мы остановимся здесь. На час. Крест, Шум, первый дозор, периметр пещеры, ищите выходы, источники воды. Сапер, Док, помогайте друг другу. Приведите в порядок снаряжение, перевязки. Лиса… — Он посмотрел на нее, и в его взгляде была не команда, а просьба, почти мольба. — Осмотри руины. Внимательно. Может, найдешь… что-то, что объяснит, где мы.

Он не сказал главного. Не осудил Марко. Не поддержал Тима. Не нашел слов скорби. Он отдал приказы. Потому что это было единственное, что он еще мог делать. Единственное, что удерживало его от того, чтобы самому рухнуть на колени и завыть от бессилия и вины.

Отряд был отлаженным механизмом, каждый член которого выполнял свою функцию идеально. Все они давно знали друг друга, не раз спасали друг другу жизни. Потерь в отряде Дариана не было очень и очень давно. Они не были готовы к потере! Он не был готов к этому!

Лана медленно поднялась, ее глаза встретились с его. В них уже не было прежнего безоговорочного доверия. Было понимание. Понимание его боли и его провала. И что-то еще — решимость, твердая, как камень этих руин.

— Поняла, — коротко сказала она и, вытерев лицо рукавом, взяла фонарь и бесшумно скользнула вглубь каменного лабиринта.

Дариан прислонился к стене. Он скользнул по ней вниз, опустился на холодный пол, прислонил голову к камню и закрыл глаза. Но за веками он снова видел тот свет. И слышал тот вздох.

«Какую цену придется заплатить за выживание завтра? Кто будет следующим?» — пронеслось в его голове, но теперь это был не риторический вопрос. Тот, кто не сумеет или не захочет адаптироваться. «Все. Постепенно. По кусочку. Сначала Илья. Следом — человечность Марко. Потом — душа Сергея. Позже — вера Риты. Тим, Макс, Лана…

Ради чего? Ради того, чтобы в конце концов стать такими же, как эти твари? Или стать кем-то другим, стать чем-то другим? Идеальным инструментом системы? Тех, кто стоит за ней, тех, кто создал этот мир, мир Арены, мир предназначенный… для чего?

Он открыл глаза и уставился в темноту, на развалины в центре пещеры. Руины вокруг молчали, храня тайны тех, кто строил их и кто погиб здесь, возможно, задаваясь теми же вопросами. Дариан понял, что битва за выживание только началась. И самый страшный враг был не снаружи, а здесь, среди этих древних камней, и в сердцах тех, кто в них укрылся.

Глава 9

Глава 9. Встреча с Элиной

Дариан Кейн много где быв

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.