Клим Гоф – Полуночные беды: Первый на выход (страница 8)

– Яков, готовсь, – Арсений прицелился и выстрелил.

Пуля попала в толстяка, проделав маленькую дырочку прямо посреди лба. Жирное тело сразу обмякло и упало. От громкого хлопка старик из коридора нырнул в соседнюю комнату и скрылся. Вслед за ним тянулась полоска желтой гадости.

– Яков, ты стоишь на входе, чтобы урод не сбежал, – Арсений раздавал команды голосом, с каким лучше не спорить. – Салем, пошли.

– Подождите! – я окликнул их. – неужели это так необходимо? Мы можем двинуться дальше.

– Нет, браток, не можем, – Салем прошел мимо меня и тоже вытащил из-за пояса оружие. – каждый зараженный мутант служит очагом заразы, помогая скверне распространяться быстрее. Поверь, мне самому это не в радость, но их надо устранить. Покарауль пока тут, мы быстро.

В темный дверной проём они вошли почти одновременно, с взведенными пистолетами и не моргая. В слаженности их действий была видна четкая армейская подготовка. Меня охватила зависть к такой синхронной и грамотной работе. Арсений двигался пригнувшись, выводя тонким лучом фонарика мебель и покрытый кровью пол. За маленьким освещенным пятном непрерывно перемещалось дуло пистолета. Салем прикрывал ему спину и смотрел по сторонам. В один миг темнота, казалось, отрезала их от остального пространства, и теперь в глубине квартиры метались только две слабых полоски света. Завернув за угол, исчезли и они.

Я остался снаружи, пристально всматриваясь в непроглядные апартаменты. Немного прикоснувшись к другой стороне, я не увидел ничего, кроме гулкой, навязчивой пульсации невидимого сердца, вытесняющего своей энергией другие, незначительные источники вибрации. Я выдохнул и вернул сознание в тело.

– И какая от меня польза, если ничего не вижу? – спросил я сам себя.

Слева от меня раздался незначительный скрип, которому я сперва не придал внимания. Однако, что-то на периферии зрения дернулось, и я развернулся.

Соседняя дверь на лестничной площадке была открыта настежь, и из черной дыры блестели чужие зрачки. Медленно, сначала оголенные руки и грязные головы, а потом и все тело, на свет выползали истощенные человеческие фигуры. Мужчина и женщина, грязные и болезненные, выползли на холодный бетон и замерли, смотря на меня. В их стеклянный глазах мерцало безумие. Из ссутуленных спин и кривых плеч торчали омерзительного вида отростки, похожие на морские полипы, а некоторые части их тел начали покрываться ороговевшими тканями, шершавыми, как крупные хитиновые пластины. Замерев в паре метров от меня, они гортанно зарычали, как дикие звери перед броском на жертву.

Внутренний голос меня за невнимательность. Одна рука почти недееспособна, а во второй фонарик. Нужно срочно что-то предпринять, а то у врага все мысли только об обеде.

Я старался извлечь оружие как можно медленнее, чтобы не спровоцировать обезумевших жильцов-мутантов на прыжок. Но больную руку, как назло, охватила очередная волна боли, и окостеневшие мышцы ни в какую не слушались. Сердце бешено колотилось, а на лбу сразу выступила испарина. Пальцы отказали, и я ощутил, как ужасно сложно расстегнуть эту треклятую кобуру и извлечь пистолет, попутно удерживая громоздкий фонарь. Если он упадет, а те твари бросятся к моему аппетитному телу, то с огнестрелом я не управлюсь – остается надежда на клинок. Лезвие против двух обезумевших зверей.

Сперва, я все-таки попробую достать огнестрел.

То, что шансы неравны, было ясно с первого взгляда на ситуацию. Однако, в моем реактивно думающем мозгу возникла идея, достойная нобелевской премии: кинуть в ближнего из обезумевших дикарей фонарик, надеяться, что он их на доли секунды отвлечет, и в считанные мгновения выхватить пистолет и атаковать. План, считай, почти беспроигрышный. Нужно только медленно…

Из другой квартиры, за тылом которой я должен был следить, прогремел взрыв. Здание нешуточно дернулось, и гулкий удар прошелся сквозь бетон, проплясав через пятки прямиком в сердце. Резкий звук и тряска послужили катализатором всех событий.

Мужчина был ближе ко мне, и в долю секунды его жилистые мышцы натянулись в тугую струну, и он рванул в мою строну. С кобурой не получилось управиться, и предательский пистолет, звонко лязгнув, упал. Я, в свою очередь, отпрянул назад и кинул мужчине в голову фонарик. В броске было достаточно силы, а в тяжелом фонаре веса, чтобы голова одержимого откинулась назад, как у куклы, и он, запнувшись, рухнул на пол. Фонарик, описав широкую дугу в воздухе, перевалил за перила и улетел вниз, в сторону нижних этажей. После этого на меня ринулась женщина-мутант, но в здоровой руке уже лежал верный клинок. За полметра она встала на ноги, пытаясь дотянуться крючковатыми пальцами до меня. Вытянув руку вперед, я насадил ее худое тело на острый металл, однако, не удержав равновесия, упал вместе с ней на пол. На мое лицо упали грязные, липкие волосы, а в нос ударил резкий запах собачьей пасти.

Горячая, маслянистая кровь побежала из раны на чужом животе и потекла по ладони и ниже, вдоль локтя и плеча, впитываясь в рукав и заливая пол вокруг нас. Бледные, подернутые пеленой глаза женщины закатились так глубоко, что она могла разглядеть собственный мозг. Из гнилого рта безумной на мое лицо вырвалась черная жижа вперемешку со слюной и рвотой. Воняло тухлой рыбой и заплесневелым сыром. Часть массы попала в рот, а отвратительный запах ударил в ноздри с такой силой, что меня самого охватили позывы вырвать, уже второй раз за день.

Адреналин дал сил удержать еду внутри, свернув желудок напряжением вперемешку со страхом. Сильным толчком скинув с себя тело, я вытащил нож из вспоротого живота и резко встал на ноги. Мужчина из одержимой пары оказался намного быстрее моих ожиданий, и когда я сориентировался, он успел вскочить на четвереньки и уже был в нескольких дюймах от меня. Еще немного, и острые зубы сомкнутся на моем горле.

– Замри. – Голос в голове и груди раздался в один миг.

Синяя вспышка озарила мое сознание, и я смог коснуться частички души этого мужчины, его струны – той части, что еще не поддалась разложению. Тонкая струнка замерла в пространстве, и тело, следующее за ней, тоже остановилось. Размышлять не было времени. За предоставленные секунды я успел вонзить нож в шею мутанта, провернуть лезвие на девяносто градусов и потянуть клинок вниз. Фонтан крови полил из раны, окропив меня, одежду и ступени, на которые упало бьющееся в конвульсиях тело. Издав булькающий стон, и дернув пару раз конечностями, фигура обмякла и замерла на лестнице.

Я стоял над двумя трупами и хрипел, втягивая холодный воздух сквозь стиснутые зубы. Руки тряслись и ныли от напряжения. Ноги налились свинцом, с каждой секундой все больше норовя подкоситься. Пока еще оставались силы, я вложил клинок в ножны и дошел до распахнутой двери, которую мне надо было сторожить. Подняв упавший пистолет правой рукой, я привалился к стене и продолжил смотреть во тьму, надеясь, что Салем с Арсением скоро вернутся.

Я услышал шаги через пару минут. Сначала увидел, как в темноте проступили угол стены и кривой стул. Затем, мягкий сгусток света становился все сильнее, и вот в темноте вырисовались два черных силуэта. Один из силуэтов хромал, опираясь на плечо второго, того, что держал в руках масляную лампу. Эта лампа насторожила меня – ведь товарищи уходили с фонарями, а теперь в руках чужака был совершенно иной предмет.

Я поднял огнестрел и прицелился, пытаясь говорить как можно строже:

– Кто там? – спросил я. – назовите себя, или я стреляю.

– Чтоб меня, он здесь, – сказал один силуэт второму. – Яков, это ты?

– Ты не ответил, – я выстрелил в потолок, пытаясь показать свою решительность.

Две фигуры замерли.

– Спокойно, парень, – вторая фигура, что повыше, подняла фонарь так, чтобы можно было разглядеть лицо. – видишь?

Оранжевый огонек лампы мягко очертил лица стоявших напротив меня людей. Это действительно они – мои товарищи, но издали, хоть было тяжело рассмотреть, я заметил некие расхождения. На смуглой голове Салема была повязана бандана, и возле виска проступил сильный кровоподтек. Арсений же, в свою очередь, выглядел измученным и с какой-то известью на лице.

– Не двигаться, – сказал я. – если это действительно вы, то вы должны помнить условный пароль. Что произошло вчера?

Высокий, представившийся Арсением, замер, и внезапно хихикнул, словно я выдал какую-то шутку.

– Хех. Ну да, пароль, – он опустил фонарь. – лично я вчера убил десять человек, и Салем в придачу четверых, но схлопотал по голове. А если ты про четверг, то ты поперхнулся свиным хрящом и выкашлял его за три метра, и потом на нем поскользнулась официантка. Тебя устраивает?

– Не совсем. Про какие убийства ты говоришь?

– Яков, – Салем, прихрамывая, присел на стул в коридоре и взялся за голову. – пароль мы сказали. Я устал и хочу есть. Дай нам выйти из этого гадюшника, и мы все обсудим. Если хочешь, держи меня на мушке. Пойдет?

– Вполне, – я опустил пистолет и отступил назад. – простите за выстрел. Выходите.

Арсений помог Салему встать, и они вдвоем вышли на свет. Выступив из черно-смольной квартиры под желтую лампочку, я рассмотрел их лучше и не мог поверить своим глазам. Оба были в порванной одежде, залатанной в некоторых местах скотчем, поросшие щетиной и покрытые слоем пыли и грязи. Увидев на лестничной площадке два окровавленных трупа, они не сильно удивились, а скорее, были даже удовлетворены видом.