Клифф Блезински – Все под контролем. Моя эпичная история в геймдеве (страница 43)

Никто не мог поверить в происходящее – ни я, ни ребята. Для меня Epic значила невероятно много.

«Компания стала частью моей жизни с тех пор, как… Черт, проще сказать, что она и была моей жизнью, – сказал я. – Причем офигенной. Как выяснилось, мечтать не вредно». Мне пришлось остановиться на секунду, чтобы совладать с эмоциями. «Я знаю, что Unreal Engine 4 вот-вот выйдет. Сделайте одолжение: пожалуйста, выпустите ремастер первой Unreal на новом движке. Ну, как писал Дуглас Адамс, всего хорошего и спасибо за рыбу! Hasta la vista, baby!»

Вот так все и закончилось. Чтобы перевезти игрушки и прочий хлам, который скопился у меня в кабинете за двадцать лет, пришлось нанять транспортную компанию. И потом еще позвонить одному коллеге и попросить удалить с моего компьютера пару фото Лорен. Просто несколько игривых картинок, тянет максимум на PG-13. Вот теперь точно все.

Мы с Лорен купили загородный особняк в стиле Тюдоров. Несмотря на размеры, дом оказался уютным и теплым, с кучей комнат и бассейном на заднем дворе – идеально для двух наших собак. Конечно, особняку требовался ремонт, но построен он был на века, а у нас теперь хватало времени, чтобы превратить его в дом своей мечты. Однажды, закрыв дверь за ремонтником, я вдруг встал как вкопанный посреди просторной прихожей. На меня нахлынули воспоминания о задирах в младшей школе, и я вдруг разразился громким, безудержным, душераздирающим смехом. «Сосите, ебаные одноклассники из школьного автобуса! Нинтендобой победил!»

Жизнь текла легко и непринужденно. Мы с Лорен спали до часу дня, брали себе кофе и завтрак, читали новости, убирались дома, потом садились на велосипеды и ехали до спортзала неподалеку. Остаток дня проходил за чтением. Я залпом проглотил «Пятую волну», «Игру Эндера», «Пробуждение Левиафана». Как же мне в детстве нравилось возвращаться домой со стопкой книг из библиотеки. Я скучал по этому чувству и теперь активно наверстывал упущенное. Ужинали мы обычно в местном пабе, пропускали по кружке пива и шли домой, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм.

Я обменял нашу зеленую Lamborghini на ослепительно-белую LP560 Spyder, а еще заказал оранжевую Aventador. По спорткару для него и для нее.

В декабре Майк Каппс объявил, что уходит из Epic. Ставленник компании перестал быть ее частью. Год назад эта новость повергла бы меня в шок. Но не теперь. Когда ты заработал денег до конца жизни, приоритеты слегка меняются. Проверено лично. И все же какие-то связи с Epic у меня остались. Время от времени я обедал с дизайнером, который занимался Fortnite. Он пришел в Epic буквально одновременно с моим уходом. Отличный, умный и немного дерганый парень. Однажды я спросил его, что нового в офисе.

– Да работаем, – ответил он.

– А где ты сейчас живешь?

– Через дорогу от Epic.

Я знал эту рутину наизусть и понимал, откуда взялся его усталый взгляд в никуда. Не хотелось делиться с приятелем тем, как в свое время отходил после работы я. Мне тогда снились кошмары, связанные со стрессом: пропустить сроки, провалить собеседование, не придумать идею. Я признался Лорен, что не понимал раньше, в каком напряжении я тогда жил. Мне вспомнились и кларитин, и Red Bull, которые я пил, чтобы держать себя в тонусе днем. И всю выпивку, которую поглощал, чтобы отключиться ночью. Те еще отходняки.

Я навестил Ли и его ребят в BitMonster Games. Потом мы поехали пропустить по пиву в Raleigh Times. На вопрос, каково это – иметь собственную студию, один из них ответил: «Пиздато». Другой добавил: «Мы делаем, что захотим. Никаких методичек». Глядя на них, я понял, насколько истосковался по общению с художниками, дизайнерами и программистами. По дорожным картам, спискам проектов. По тому ощущению, когда претворяешь идею в жизнь. Мне не хватало записок по окончании рабочего дня, новых штук от программистов, тестов и фидбеков. Даже дедлайнов.

В голове завертелась мысль, которую не хотелось признавать: я творческий человек, который забросил творчество.

Тогда я начал вести блог и вообще нарастил активность в социальных сетях. Писал об индустрии («Если вам кажется, что EA обсчитывает вас, то не покупайте ее игры, вот и все»), новостях, фильмах, сериалах и музыке. Даже раздавал советы по свиданиям. Но блогерство не могло удовлетворить желание создавать. Я звучал, как какой-то дурень. У моей кровати появился кожаный блокнот для разных идей, и иногда я просыпался под утро или посреди ночи, чтобы записать: «Портативная атомная бомба», «ЭМИ-пульт дистанционного управления». И хотя эти идеи не вели к чему-то конкретному, к весне стало казаться, что у меня вырисовывается новая игра.

– Как думаешь, мне стоит вернуться в индустрию? – как-то спросил я у Лорен.

Мы обедали.

– Так скучаешь по этому?

– Не знаю. Скучаю по описаниям, всяким там артам от художников. Когда они идеально повторяют картинку у меня в голове.

Мне не хватало славных деньков Unreal Tournament. Какого-нибудь простенького шутера с несколькими режимами. Во времена Gears я хотел создать игру, которую однажды будут проходить в универе, и мне это удалось. «Это уже территория Джея Макинерни и Лорри Мур», – говорил о Gears писатель Натан Ингландер журналу New Yorker. Но, если так подумать, Gears – сложная, выматывающая и дорогая игра. Я посвятил ей больше десяти лет, чуть ли не двадцать. Если бы я захотел вернуться, то выбрал бы простой арена-шутер, как UT.

За последнее время вышло не так уж много новых хороших шутеров. Все полки заполонили реалистичные игры про войну вроде Call of Duty. Скоро появится целое поколение молодых геймеров, которые в глаза не видели уворотов, двойных прыжков, карт с низкой гравитацией и шоковой винтовки. Что, если сделать прикольный шутер с тесными аренами? Что, если найти правильного издателя? Что, если основать собственную студию в Роли? Что, если собрать там ребят из Сиэтла, Сан-Франциско, Лос-Анджелеса? Что, если переманить нескольких ребят из Epic? Что, если…

Эти размышления заняли не одну ночь. Но к лету 2013-го я все-таки сделал маленький шажок в пламя – нанял концепт-художника. Он нарисовал несколько изображений по моей идее шутера с перевернутой гравитацией. «Что, если Лос-Анджелес накроется медным тазом, его уничтожат и потом полностью восстановят, не считая гравитации. Она сломана».

Идея пришла ко мне еще в детстве, во сне. Мне снилось, что я играл во дворе со своими трансформерами, когда они вдруг начали подниматься в воздух. А потом и я тоже. Гравитация перевернулась. Я ухватился за траву, чтобы меня не засосало атмосферой и не выбросило в космос. Но трава стала рваться. Меня подхватил поток… и тут я проснулся.

Когда художник закончил, я выложил картинки в Twitter. Интернет слопал их, как пачку Doritos со вкусом соуса ранч. Об этом писали блогеры. Шумиха дошла даже до моего агента. CliffyB над чем-то работает.

Офир хотел знать, что я задумал.

– Не знаю, задумал ли я вообще что-нибудь, – ответил я. – Просто собираю идеи. Закидываю их потихоньку в сеть, чтобы посмотреть, нужно ли это кому-то.

– Как выяснилось, нужно, – сказал Офир. – Чего ты хочешь?

– Ничего. Но жду знака, который укажет на обратное.

А потом мой друг из Лос-Анджелеса написал, что прямо сейчас он в Шарлотте снимает эпизод сериала «Банши» для Cinemax TV и мы с Лорен можем его навестить. «Ребята собираются взорвать кирпичный завод. Взрыв будет что надо! Вам понравится». Тедди с Иви мы отдали в летний лагерь для собак, а сами покатили в Шарлотт на кабриолете Лорен. Остановиться мы решили в отеле Ritz. Да, нашу жизнь не назовешь тяжелой. Той ночью мы пили с актерами, а следующим вечером отправились на съемочную площадку посмотреть бабах.

Стоял жаркий и душный август, и даже тень не приносила облегчения. Но мысль о том, что сейчас случится большой фееричный взрыв, делало все каким-то нереальным. Мы сидели в пыльном кирпичном заводе. Съемочная команда в полной готовности ждала сигнала. Специалист по пиротехнике велел всем молчать после взрыва, потому что актеры по-прежнему играют сцену, и у них только один шанс сделать все как надо.

За секунду «до» мой телефон завибрировал. Я достал его из кармана и увидел сообщение от Арьяна Брюссе, с которым когда-то делал Jazz Jackrabbit. «Чел, что ты, блядь, задумал? Я работаю в EA и страдаю. Мы должны сделать еще одну игру». Едва я дочитал сообщение, как земля затряслась и нас оглушило огромным взрывом. Никогда раньше я не сталкивался с подобным – да и вряд ли захочу снова. Ослепляющая вспышка, жар, заложенные уши и незримая ударная волна, которая встряхнула каждый ебаный камешек. Я дотянулся до Лорен.

– Солнце, ты в порядке? – прошептал я.

Она напоминала ребенка с округлившимися глазами, который только что сошел с американских горок.

– Вау, – сказала Лорен, улыбаясь.

Очевидно, у моей жены нервы покрепче. Я показал ей сообщение от Арьяна. Ответом стал взгляд, который можно понимать вообще как угодно. Но, кажется, Лорен хотела узнать, что думаю я.

– Думаю, это тот знак судьбы, которого я так долго ждал, – сказал я.

Телефон Офира был у меня в быстром наборе. Мой у него – тоже. Мы часто и подолгу обсуждали разные варианты моего возвращения в индустрию, да еще и во главе собственной студии. Думали о возможных издателях и партнерах. О том, какую сделку им предложить. От таких разговоров кружилась голова. Однако Офир говорил, что на практике мне нужна надежная правая рука, исполнительный директор. Я написал Арьяну.