Клэр Уитфилд – Падшие люди (страница 21)
– А твои дедушка с бабушкой?
– Прости, ты о чем?
– О дедушке с бабушкой. Родители твои умерли от скарлатины, и тебя вырастили в Рединге дедушка с бабушкой. Они гордятся тобой? Тем, что ты стала сестрой милосердия?
– Ой, нет. Бабушка вообще считала, что это отвратительная затея! Даже слышать о ней не хотела. Они умерли.
– Кто?
– Дедушка с бабушкой.
– Боже! Родители умерли, дедушка с бабушкой тоже, братьев и сестер нет! А двоюродные?
– Нет, никого.
– Кошмар! А у меня их миллион. Потому я и здесь. Могу поделиться, если хочешь.
– Миллион? В самом деле?
– Нет. Это я лишнего хватила, конечно.
– О. – Я не знала, что на это сказать, и потому промолчала.
– Я пыталась пошутить, – объяснила Айлинг. – Спросила про родственников только для того, чтобы получше тебя узнать. Но о ком ни спрошу, все уже умерли, вот и решила поднять тебе настроение.
– О. А я не поняла. Извини.
– Да нет, это я должна извиняться. Мои-то все живы.
– А ты откуда родом?
– Из Килдэра. Это в Ирландии. Впрочем, что я тебе объясняю? Ты у нас умная, сама это знаешь.
– А вот хамить необязательно.
– Ну вот, опять, – посетовала она.
Медсестра, проводившая занятие, стрельнула в нас строгим взглядом и приложила к сухим губам негнущийся палец.
– Тссссс!
– Что опять? – шепотом спросила я.
– Пыталась пошутить, – шепнула в ответ Айлинг.
– Не надо так больше, – сказала я.
– Что «не надо»? Я вроде бы ничего не сделала.
– Смеяться надо мной не надо. Я не понимаю шуток.
– Запомню.
На следующем занятии я говорила мало, и Айлинг тоже. Но на том, что было после, я решила набраться смелости и расспросить Айлинг про ее жизнь. Дедушка всегда говорил, что нужно проявлять интерес к людям, задавать им вопросы, даже если они настроены враждебно; это окупится с лихвой. Еще он говорил, что я замкнутая и люди могут подумать, будто у меня нездоровый интерес к собственной персоне.
– Что это за место – Килдэр? – спросила я, держа у рта карандаш, чтобы наставница не заметила, как у меня шевелятся губы.
– О, ужасное, – зашептала Айлинг. – Большое болото, где постоянно идут дожди. Огромный сырой торфяник. Килдэр – это лошади и торфяники. И больше ничего.
– А торфяник – это что?
– Ты не знаешь, что такое торфяник?
– Не представляю.
– Земля. Красная рыхлая земля. На ней можно вырастить что угодно. Можно ее поджечь. В ней можно что-то схоронить. Отцу принадлежали обширные земельные владения, на которых вечно откапывали людей, живших в Средние века. А потом появлялся какой-нибудь чокнутый английский аристократ, выдавший себя за археолога, и требовал, чтобы мы не трогали находки, что их необходимо исследовать и выставить в музее. – Айлинг подняла на меня глаза, сверкнула улыбкой, а потом взгляд ее затуманился, словно она мысленно перенеслась куда-то далеко-далеко. Через минуту она все же встряхнулась, возвращаясь в реальность. – Торфяники – подходящее место для погребения мертвых. В болотах они отлично сохраняются, никакая порча их там не берет. Трупы, что находят в торфяниках, выглядят так, будто эти люди только что легли и заснули.
– Полезная информация. Надо запомнить, – сказала я, надеясь ее рассмешить. Получилось.
– Молодчина! Ты делаешь успехи, Сюзанна.
– Ты это про что?
– Ты всё это обыграла в виде шутки. Причем с ходу. Что ж, неплохо у нас получается – мы фактически стали лучшими подругами.
– Не пойму, со зла ты так говоришь или нет. Может, уязвить меня хочешь.
– Я никогда не издеваюсь над людьми. Мне жестокость не свойственна.
– И все же. – Язык пронзила острая боль. Я поморщилась.
– Что с тобой? – спросила Айлинг.
– Язык болит. Должно быть, чирей вскочил.
– Покажи. Мне можно доверять. Я добросовестная медсестра, доброжелательная и любезная.
Не раздумывая, я высунула язык. Айлинг прищурилась, внимательно рассматривая его. Чуть не окосела от старания.
– Сестра Чапмэн! – крикнула наставница из передней части аудитории. Она смотрела прямо на меня, на мой высунутый язык. – Вы что себе позволяете? Вон из класса, немедленно. Ни стыда ни совести!
Мне велели идти в кабинет Матроны. Я была вынуждена объяснить ей, что у меня болит язык, и показать на нем язвочки. Раздраженная тем, что я отвлекаю ее от дел, она взмахом руки отослала меня прочь, сказав, чтобы впредь я держала язык во рту, где ему самое место. Показать его я могу только врачу, если тот попросит, да и то лишь в стенах больницы. Будто мне требовались дополнительные пояснения.
Выйдя из кабинета Матроны, я увидела в коридоре Айлинг.
– Меня ждешь или тебя тоже на ковер вызвали? – поинтересовалась я.
– Сильно влетело? – спросила она.
– Не очень.
– Ну и ладно. Может, пойдем в саду погуляем, воздухом подышим? Погода хорошая. Нужно ловить момент. А то скоро опять похолодает.