Клэр Твин – Ритм восстания (страница 18)

– А куда подевалась Нэнси? – вдруг вспомнила о подруге она.

– Туда, куда же подевался тот симпатяга блондин. Все-таки хорошо, что в наше время девушкам можно проявлять открытый интерес к мужчинам. Ты бы смогла строить из себя глупышку и ждать первого шага от парня? Пока они созреют, пройдут годы! Мне нравится приглашать их на свидания и наблюдать как краснеют их уши или как у них лицо сразу меняется, или голос становится таким теплым, смиренным. Вот умора! Кстати, – резко обернулась к помолчавшей Симран болтушка и сделалась серьезной. – Тебе нужно обыграть то же самое.

– Ты о чем?

– О нём. Об этом музыканте. Моё женское чутье подсказывает мне, что неспроста он вернул тебе твои деньги. Это был повод.

– Не говори ерунды, – прыснув в смешке, махнула Симран и прошла мимо гудящего автобуса, к своему, что только начал наполняться.

Джек ясно дал ей понять, что испугался сглаза, в который охотно верит каждый, если с ним приключиться неприятность.

– Дело в струне, но это долгая история… – украдкой улыбаясь, брюнетка захотела оставить в тайне причину их повторного столкновения.

Ей казалось это чем-то сокровенным, интимным.

– Ты глупая, – заключила со вздохом Джоди, – пусть с тобой разговаривает Нэнси, – и она деловито оглянулась, словно ожидая, что подруга стояла за спиной, однако поздно вспомнив об её отсутствии, сокрушенно цыкнула, – ах, да… Вечно она исчезает не в подходящий момент.

Симран рассмеялась и юркнула в автобус.

***

Люди знают: коли по улицам разносятся полицейские сирены, значит, где-то происходит преступление. Тяжело приходится офицерам, хранителям порядка и безопасности граждан, в года, когда индивидуалисты не страшатся правосудия. Пользуясь беспорядками, они создают новый хаос. Бенджамин Мосс, вступая на дежурство, дает себе слово добросовестно исполнять свой офицерский долг.

В один из осенних вечеров, когда улицы Нью-Йорка окрашиваются в пестрый оранжевый цвет, во многом благодаря опадающим листьям, а из кофеен доносится пряный аромат горячих напитков и пирогов с джемом, в участок поступил вызов. Бенджамин вместе с товарищами, заняв машины, срочно отправился по назначенному адресу. Иногда наступала необходимость браться за оружие, а порой запрягали в наручники невиновных, но об этом выяснялось позже; при таких конфузах мистер Мосс обязательно просил прощения у ошибочно задержанных и провожал их до выхода.

В салоне служебного Форда тлел сигаретный дым. Несмотря на холодные температуры, один из офицеров спустил окно до половины, и сквозняк прокинул внутрь самым бессовестным образом. Он, разгулявшись, не щадил густые усы мистера Барто, цепко державшего тонкое рулевое колесо.

Желтый свет, исходивший от фонарных столбов, стоявших в ряд, подобно оловянным солдатикам, на широких тротуарах, смотрелся тускло и весьма размыто. По всей видимости, туман, что лег на землю, вздумал сгущаться. И то верно – плохая видимость на дорогах приводила к авариям, а аварии к пробкам. К счастью для полицейских, их карету пропускали без заминок.

– Вот тут налево, – направил водителя его приятель.

Мистер Барто раздраженно цыкнул.

– Да знаю я!

– Кажется, собирается дождь, – Бенджамин, занявший место рядом с водителем, взглянул в небо.

– От дождя тоже бывают пробки.

– Мы почти доехали, не брюзжите!

Барто по своей натуре человек, которого легко разозлить. Он чувствителен к мелочам, что, по его мнению, очевидны, тем самым не заслуживая его внимания.

– Но мы опаздываем на десять минут. Вдруг, не успеем? Офицер Мосс, скажите же! – недовольный тем, что остался в задних рядах, не слишком молодой и не слишком старый американец сердито поправил свою фуражку на кучерявой голове.

– Нечего тут говорить, – строго отрезал Бенджамин, дернув бровью и добавил более мягче, – во времени мы укладываемся. А нарушителям едва ли удастся сбежать.

И мистер Мосс не прогадал в своих соображениях: преступники оставались неподвижными в злополучной квартире с пустыми комнатами. Из мебели здесь только круглый кофейный столик, сервант, набитый пыльной паутиной и парочка табуреток. Вместо кровати постелены газеты, разбитые окна заткнуты комками тряпок, очевидно, дабы не запускать мерзлый воздух.

Четверо находились на полу в скотском состоянии, ещё двое – парень и девушка в другой комнате, на старом матрасе, обнаженные и в бреду. Рассматривая эти живые трупы, Бенджамин в отвращении скривил тонкий рот. От них невыносимо пахло потом и нечистотами, кого-то вовсе стошнило на свою же одежду, но, казалось, им это зловоние не докучало. Офицеры задержали тех, кто был вменяем и пытался вынести из квартиры. Одного опустили на носилки и накрыли белым одеянием. Рот мертвеца слегка открыт, из уголка вытекала пена, со временем засохшая и пожелтевшая. Белые зрачки латиноса блестели, однако один из полицейских прикрыл ему веки, позволяя уснуть вечным сном.

– Передоз, – поравнявшись рядом с Бенджамином, заключил деловито Барто и опустил руку на пояс.

– Кокаин?

– Ну, это уже покажет вскрытие, но, судя по найденным пакетикам в комнате голубков, кстати говоря, тоже мертвых, да, это кокс. И чего им в жизни не хватает, черт их подери? – погладил свои усы Барто. – Молодые совсем. Кажись, студенты.

– Девушка ровесница моей дочери, – бросил угрюмый взор на труп юной блондинки мистер Мосс, ненароком представив на чужом месте Симран. Ужасная картина бледного и бездыханного тела поразила его сердце, как жало скорпиона. Он в страхе отшатнулся и протер свой взмокший лоб.

– Молодежь сейчас пошла безумная. Они думают, что понимают жизнь, в то время как жизнь, пользуясь их наивностью, попросту с ними играется. Жестокие, между прочим, игры. Правда жестокие, – понуро заметил офицер. – Ты вот что, Мосс. Приглядывай за своей девочкой.

– Я знаю, что могу ей доверять. Она у меня умная.

– Уверенность в твоем голосе не позволяет усомниться в этом. Что ж, пойдем отсюда. Ночь только начинается.

***

Нэнси с трудом перевернулась на бок и чуть было не рухнула с кровати на пустые бутылки из-под пива и дешевого, однако крепкого коньяка. Рассеяно взглянув на них, она сильнее укуталась в простыню, прикрывая свою наготу перед незримым зрителем, после чего наконец присела. Эту комнату она больше не могла назвать чужой. Все здесь стало родным, чем-то драгоценным и привычным глазу. Например, прибитые к стене полки с потрепанными книгами, явно взятыми не из магазина. К широкому комоду с поломанной ручкой. На нём лежал старый проигрыватель, стопка виниловых пластинок и керосиновая лампа, служащая в большей степени как декор, нежели подручным инструментом. На стуле висели мужские брюки и блузы. Грязные носки собрались на ковре и парочка под стулом. Над кроватью висел провод с погашенной лампочкой, что означало одно – сейчас день. Очередная бурная ночка подошла к завершению. У Нэнси этих ночек было более восьми с конца сентября. Висевший на гвозде календарь показывал шестнадцатое октября.

Брюнетка, поправив лохматые волосы, нащупала одной рукой свою кофту и брюки, быстро оделась и выглянула за тонкую дверь.

– Ты долго спишь.

– Который час? – пропустила мимо ушей замечание Бенни та, направляясь в ванную.

Включив кран, она смысла с себя остатки сонливости и тщательно протерла опухшие глаза. После пьянки по утрам её, обычно, подташнивало, но сегодня она на удивление бодра. Лишь неприятный запах изо рта выдавал тайну её вчерашних приключений.

– Почти одиннадцать. Да ты рекорды бьешь.

– Что тебе не нравится? Мог и разбудить, если это проблема, – буркнула Нэнси под нос и взяв с кружки зубную щетку, принадлежавшую Бенни, принялась чистить десна.

Между тем блондин, старательно трудясь над скоромным завтраком, переворачивал яичницу на сковородке и неудачно укрывался от брызг масла, что больно жалили его. В конце концов, он покончил с этим делом и сел за стол, уплетая за обе щеки приготовленный омлет с кусочками сосисок.

– Мы встретимся завтра снова?

– Опять? Ты ещё даже не ушла, чтобы мы могли назначить новую встречу, – с набитым ртом ответил Бенни.

Девушка смерила его гневным взглядом, но, по всей видимости, не желая выдать свое настроение, выровняла лицо, отчего морщинки на лбу разгладились, и обняла его из-за спины. Холодные пальцы пробежали по обнаженной груди, слегка впиваясь ногтями в горячую плоть. Бенни дышал размеренно, но его дыхание участилось с прикосновением обольстительницы, которая вот уже больше двух недель присутствовала в его жизни. Они не прекращали встречаться с того самого дня, как впервые увидели друг друга. Конечно же, Нэнси была той, кто сделал первый шаг. Она подошла к нему, приняла уверенную позу и сказала нечто самоуверенное. Это и привлекало в ней Бенни: её безудержность, нахальство, кокетство… Нэнси как будто жила одним днем и потому никогда не переживала за последствия.

В первое время они просто танцевали в клубах, ходили в боулинг или в тир. Узнавали друг друга, хотя обоим не терпелось раздеться и прыгнуть в постель. Увы, к сожалению для Нэнси, в тот момент она лечила свой герпес, а к неудаче Бенни – он по глупости счел, что Нэнси робела спать с ним. Легко принять девушку за порядочную, если она постоянно вам улыбается. С мужчинами проще – они сами по себе непорядочны.